Сто рентген за удачу!

Мой пистолет Ярыгина ПЯ (МР-443) будет даже подороже. Он появился в российской армии недавно, наряду с пистолетами ГШ-18 и СПС, придя на смену устаревшим «Макарову» и «Стечкину». По сравнению с «Макарычем» «Ярыгин» несколько тяжеловат, зато помощнее и имеет магазин на семнадцать патронов.
Короче, эгдымским найдется, чем у нас поживиться.
– Нет, Потап, на Эгдым нам ходу нет, – озвучил я вслух свои размышления.
– Тогда остается на северо-восток, к Стрелке.
На Стрелке уже который год находится комплексная научно-исследовательская экспедиция. Там, в лагере ученых, нам смогли бы оказать медицинскую помощь. К тому же между Стрелкой и Ванаварой регулярно курсирует вертолет. Но прямой, кратчайший путь от того места, где мы находимся, до Стрелки лежит через гиблые аномальные места, куда не отважится сунуться и самый отчаянный бродяга. Правда, пройти нам придется всего ничего – каких-то тридцать километров, если считать по прямой.
– Ладно, – решился я. – Пойдем к Стрелке. Будем надеяться, что слухи о непроходимости тех мест сильно преувеличены. К тому же тут, считай, рукой подать. Плевое дело.
– Было бы плевое, если бы не… – Потап вовремя прикусил язык, но его брошенный на мою сломанную ногу взгляд говорил красноречивее любых слов.
Я промолчал, понимая, что Потап прав. Дважды прав! Ведь со сломанной ногой даже по обычной тайге передвигаться непросто, а в АТРИ все расстояния увеличиваются многократно – тут очень редко можно пройти напрямки. Петляя среди областей измененного пространства, даже со здоровыми ногами можно потратить на прохождение одного километра несколько часов. Сколько же времени понадобится хромому?..
Потап – отличный егерь. Если он пойдет один, то при хорошем раскладе сможет дойти до Стрелки уже к вечеру, максимум к завтрашнему утру. Это если повезет, конечно, и хищники не станут слишком сильно его донимать. Вернее, будь у него побольше боеприпасов, точно дошел бы. А так, с одним магазином… Хотя, если отдать ему «Ярыгина», его шансы вырастут. А мои – дождаться подмоги – упадут до нуля…
– Послушай, Потап. Есть предложение. Я думаю, будет разумным, если ты пойдешь к Стрелке один…
– Нет, – резко перебил он.
– Выслушай меня! Ты пойдешь за помощью, а я подожду здесь и…
– Бедуин, – снова перебил Потап. – А ты бы ушел? Оставил меня одного?
– Да, – постарался как можно тверже сказать я. – Конечно, ушел бы. Ведь это разумно, вдвоем нам не дойти.
– Что ж… Ладно… Я уйду, – усмехнулся Потап. – Уйду. Но только в одном-единственном случае. Сказать в каком?
– Не надо. Я догадываюсь.
Он уйдет, только если я буду мертв.
– Зря ты так, Потап…
– Тема закрыта! Ну, что? Решение принято? Выдвигаемся к Стрелке?
Следующие несколько часов слились для меня в один ярко-красный вихрь дикой боли. В ноге, казалось, засели раскаленные иглы. Каждый шаг причинял мучения. Я буквально висел на Потапе, почти ничего не видя и не соображая. А ему мало того, что приходилось тащить меня, так еще надо было выбирать безопасный путь. Причем на глазок – не имея ни анализатора аномалий, ни дозиметра, ни даже самого захудалого маркера.
Впрочем, роль сигнальных маркеров неплохо играли камни, шишки, а то и просто комья земли. Вот с радиацией было хуже. Вполне возможно, что мы уже «наглотались» рентген по самое «не могу», но не знали об этом.
– Раз не знаем, и ладно. Будем считать, что их нет, – сказал Потап, когда я поделился с ним опасениями.
Нам пришлось преодолевать обширную болотистую местность с тучами мелкого кровожадного гнуса, от которого почти не спасали изодранные комбинезоны.
Перед болотом мы наконец-то сделали мне шину на сломанную ногу – остругали ножом две подходящие ветки, а пара длинных прямых палок, изготовленных из стволов молодой ольхи, послужила костылями. Теперь я мог худо-бедно ковылять сам, не придерживаясь за плечо Потапа. Его руки полностью освободились, он получил большую свободу действий и мог идти первым со слегой в руках, прокладывая безопасный путь через болото.
 
Но безопасный не означает легкий. Палки-костыли на такой зыбкой поверхности помогали мало – проваливались сквозь моховой покров, увязая в болотистой грязи. Здоровая нога то и дело скользила на влажных кочках, и тогда, чтобы не потерять равновесия, приходилось со всей силой наступать на больную. Мне казалось, будто какой-то ненормальный черт развел в моей голени адскую жаровню и медленно поджаривает ногу изнутри.
Прошли века, прежде чем болото осталось позади, сменившись территорией старого пожарища, поросшего березняком. Идти по нему оказалось одним удовольствием – сухо, светло, твердо. Просто отдых по сравнению болотом!
За березняком нас поджидал неприятный сюрприз – очень странное открытое пространство черной, местами присыпанной пеплом земли без единого дерева, кустарничка или вездесущего мха. В воздухе едва заметно пахло гарью.
– Либо тут совсем недавно был чудовищный пожар, либо это «Долина спящих гейзеров», – высказал предположение Потап.
В АТРИ так называют аномальные участки, где под землей прячутся огненные гейзеры. До поры до времени такого гейзера не видно и не слышно – вот как сейчас. Он активируется только тогда, когда в него попадает какой-либо предмет: маркер, камень или зазевавшийся бродяга. Тогда гейзер выбрасывает яростный столб огня, горит несколько секунд, превращая свою жертву в пепел, а потом вновь засыпает, поджидая новую добычу.
– Поищем обход? – предложил Потап.
Я смерил взглядом простиравшееся перед нами пространство. С запада оно тянулось, сколько хватало глаз, а с востока утыкалось в курумник – малопроходимый завал из камней. С моей ногой там нечего делать.
– Нет, Потап. Давай рискнем напрямик.
Вооружившись запасом шишек, мы двинулись через «Долину».
Шаг, остановка, одна из шишек отправляется в короткий полет, касается почерневшей, обугленной земли. Мы ждем, затаив дыхание. Секунда, вторая… Ничего. Чисто. Можно сделать следующий шаг.
И снова остановка. Потап кидает очередную шишку. Не успевает она упасть, как тотчас включается невидимый огнемет – в трех шагах от нас из-под земли вертикально вверх бьет ревущая струя пламени около двух метров высотой. Нас обдает страшным жаром, ощущение, будто стоишь у мартеновской печи. Через несколько секунд все успокаивается. Мы тщательно запоминаем место и шагаем рядом, где безопасно. Останавливаемся. Потап берет на изготовку следующую шишку…
Путь по «Долине спящих гейзеров» продолжался несколько часов. И это нам еще повезло, что в длину она была не больше километра.
Мы взмокли, запарились и решили сделать короткий привал возле небольшого бочажка, заполненного мутной водой. Близость к водоему, пусть даже такому гнилому, навевала иллюзию прохлады, что после огнедышащей аномалии оказалось чертовски приятным.
Я лег спиной на бархатное покрывало мха, положил руки за голову и посмотрел в свинцовое предгрозовое небо:
– Потап, а тебе гроза нравится?
– Не очень. На любителя автоматик. Есть у «Грозы», конечно, свои плюсы. Она небольшая, компактная. Из нее можно стрелять даже одной рукой, если вторая ранена или занята чем. Правда, только правой рукой, левше, как ты знаешь, с «Грозой» делать нечего… К тому же у нее точность плоховата, отдача великовата и шуму многовато. Если стрелять без глушителя, то так и долбит по ушам. Да еще и пороховые газы прямо в морду летят…
Я непонимающе уставился на него:
– Какие газы? Какой глушитель? Ты сейчас вообще о чем?
– Я о «Грозе». – Он приподнял лежащий на коленях автомат. – А ты о чем?
– И я о грозе, – указал на небо. – О настоящей грозе. Ты ее любишь?
Он неопределенно пожал плечами:
– Раньше любил. На Большой земле. А теперь… Скорее нет, чем да. Раскаты грома мешают слушать тайгу, да и молнии отвлекают.
Мы замолчали. По земле ударили первые капли дождя. Я сел и попытался спрятать лицо под остатками капюшона. Дождь мог быть радиоактивным.