СПИРИТ (СИ)

Пафос прямо так и витал в воздухе: в запахе, в разговорах, в манерах передвигаться — да и во всём ином, на что бы ни падал взор полицейского. Чак сунул руки в карманы и опустил подбородок, будто ему было холодно. Этот мир был таким приторно ненастоящим, таким контрастирующим с тем, с чем приходится сталкиваться в гетто.
На шестом этаже в лифт зашли две фурри тигрицы, и Вульфен подумал, что своим стилем одежды местные обитатели не особо отличаются от сутенёров и их подопечных. За одним лишь исключением — все марки шмоток были настоящие, да и макияж наносился не самостоятельно, а в специализированных салонах.
Тигрицы отвернулись от человека, одетого в обычную просторную куртку по пояс, не удостоив его даже презренного взгляда. Уверенные в своём превосходстве над всем миром, они вышли на восемнадцатом этаже, оставив после себя лишь еле заметный шлейф от духов.
“Кошки…” — подумал Чак.
Аромат гасил их истинный запах — запах желания, тщеславия, уверенности. Знали бы хвостатые бестии, кем он приходится клану Бурых Клыков, непременно бы затеяли с ним флиртующий разговор, желая побыть с человеком из рода Альф как можно дольше. Возможно даже пропустили бы свой этаж, навязываясь на рандеву втроём или вчетвером, хотя кошачьи — индивидуальные создания, не в их привычках делиться чем-либо.
Лифт нёс его дальше. Туда, куда можно добраться лишь так, куда перекрыты все лестницы, где прямо на пороге стоят металлоискатели с бронированной комнатой охраны, укреплённой пулемётным расчётом, состоящим исключительно из фурри волков.
Кабинка дзинькнула и Чак вышел на нужный ему этаж. Сразу на входе, возле пары мягких кресел, его встретил первый кордон — волки в броне, с автоматическим оружием, дежурившие у рамки и досматривающие всех, кто хочет пройти в зону ресепшена.
— Ваши документы, оружие, взрывчатые устройства, — попросил огромный волк; по тону было понятно, что он узнал Чака, просто протоколы требовали провести гостя по всем пунктам безопасности.
Чак расстегнул нагрудную молнию. Из-под полов куртки по бокам серого затёртого бронежилета на проверяющих смотрела пара рукоятей Глоков.
— Мистер Вульфен, броню и оружие придётся сдать, — уверенно, но мягко произнёс волк.
Чак не узнавал его сквозь бронешлем, однако по еле заметным вздрагиваниям хвоста фурри понял, что суммарно к нему относятся тут положительно.
Снятая куртка легла в лоток для вещей, а следом на неё же взгромоздился и бронежилет с разгрузкой.
— Прошу, проходите в приёмную. Не забыл где? — в интонации был лёгкий укор, но человек ответил просто и односложно.
— Нет, не забыл.
По пути в приёмную ему пришлось миновать просторный холл с множественными кабинетами и диванами, расставленными вдоль стен. Везде суетились фурри, в основном волки и редкие волколюди. Этот этаж — самое сердце корпорации Альффэмили, официальная база клана Бурых Клыков, и именно отсюда вершится вся законная и околозаконная деятельность волчьего рода во всём долбанном Дрим Сити.
Он подошёл к приёмной, где его встретил дружелюбный взгляд волкодевочки Джули. Она улыбнулась кончиками глаз, а её ушки, выступающие из-под синих волос, насторожились. Джули поздоровалась, ещё до того, как Чак положил локти на стойку.
— Здравствуйте, Чак, вам назначено?
— Думаю, нет, но скажите, что я пришёл, — улыбнулся он в ответ.
— Минуточку, — пальцы Джули побежали по клавиатуре, но не прошло и двадцати секунд, как она снова посмотрела на гостя. — Проходите, вас ожидают.
— Спасибо, Джу! Дальше ушек и хвостика не пошла? — спросил он про генные модификации девушки, которые были очевидны, немного нарушая обычную интимность темы.
— Нет, Чак. Мы посовещались с мужем, и ему нравится так, — волкодевушка немного смутилась.
— Хех. Ну, дела семейные. Удачи! — улыбнулся он в ответ, войдя в открывающуюся дверь, сделанную под красное дерево, изящную на вид, но на самом деле являющуюся достаточно прочной, будто она была готова спасти скрывшихся за ней, даже если в неё будут стрелять одновременно с десяти стволов.
 
В ноздри ударил запах жареного мяса — нет, не того соевого продукта, котором питается вся планета, а настоящего генновыращенного мяса.
В кабинете у бабушки был накрыт круглый стол на две персоны. По центру стола на широком блюде ютилась обложенная зеленью жареная восьмилапая индейка. Чак не взялся бы спорить, но ему всегда казалось, что у птиц должно было быть всего две ноги и два крыла, а тут целых восемь.
“Странная штука эволюция, зачем птице восемь лап? Она же не насекомое”, — подумал он, но вслух произнёс, — Самалит, старшая из рода Альф, я приветствую вас. Да будут дни вашей жизни долгими, а шерсть шелковистее!
— Привет тебе, внук! — кивнула Самалит — серебряная фурри волчица.
Её идеальные формы подчёркивал аккуратный бежевый костюм, простирающийся от шеи до лодыжек и обрывающийся ровной прилегающей кромкой на белой обуви с широкой подошвой. Сколько бабушке было лет, не знал никто. Говорили, что она была одной из первых фурри и неоднократно себя модифицировала, в том числе и омолаживающей эфкой.
— Как родители? — спросила старшая из рода.
— Да ничё, живут потихоньку, — покачал головой Чак — правила клана требовали отвечать на все вопросы беспрекословно и коротко.
— Знаю, что живут. Какую порцию эфки они пропустили? Третью, четвёртую? — волчица сложила ладони в замок перед собой и не спеша пошла в сторону накрытого стола.
— Третью… — выдохнул человек, опустив глаза.
— Третью… — повторила она и указала Чаку на высокий стол, возле которого не было стульев — предполагалось, что это изобилие — лишь лёгкий перекус, и гость не нуждается в сидении. — Попробуй настоящего мяса. Это не продукт соевых полей, коими засажено полпланеты, это настоящая генномодифицированная дичь.
Чак подошёл к столу и отломил рукой одну из ног птицы. Поджаристая корка хрустнула под зубами человека, выпуская в рот тёплый сок птичьего мяса с пряностями.
— Знаешь, внук, когда-то давно наши предки были хищниками. Да что там наши… вся планета была хищной. А над теми, кто призывал отказаться от жестокости, смеялись, их называли вегетарианцами, — Самалит посмотрела на Чака, который в этот момент жевал окорочок и продолжила. — А сейчас все, понимаешь, все до единого вегетарианцы. Как это глупо. И все потому, что сою выращивать легче, чем синтезировать индейку с восьмью лапами. Плюс дурацкий Спирит, считающий планетарную репутацию.
Вкус настоящего мяса расплывался по сознанию Чака, оставляя приятное и странное послевкусие. Сам он давно уже не следил за своим Спирит рейтингом, как и не застал времена рейтинг лихорадки — когда вся планета чокнулась и вдруг стала пытаться заработать планетарный миллиард. Естественно, все пеклись больше о себе и тратили деньги и силы на набирание личного миллиона, а потом как-то всё поутихло, и, казалось, даже все смирились, что первый уровень не грозит ни планете, ни кому бы то персонально. Множество учёных высчитывали схемы, и по ним получалось, что за среднюю жизнь человек не набирает и двадцати тысяч личного рейтинга. Естественно, романтики оставались, однако Чак был не из них.
— Я рада тебе, мой человекоподобный внук, — перевела тему волчица. — Однако сколько лет тебя не было тут? А ещё дольше не было твоих родителей. Они все ещё злятся на меня?
— Ну, как бы мы не говорим об этом.
Чак дожевал кусок. Индейка была приготовлена слегка сыроватой с расчётом под зубы фурри, и в этом читался молчаливый упрёк.
— А о чём же вы говорите? Об архитектурных проектах Брю? О твоей собачьей работе? Что может быть важнее разговоров о своей семье?
Чак замялся. Его взгляд вновь опустился, будто это он был виноват в старом конфликте между мамой и бабушкой, между дочерью и матерью.
— Я пришёл не за этим, — поднял взгляд человек и этим он нарушил правила клана.
Переводить тему, особенно когда тебе задали вопрос… за это в детстве волчонок мог получить лапой по шее, а весь молодняк в назидание был бы лишён лакомств. Но Чак не был фурри и воспитывался не в клане, хотя в его крови и текла волчья кровь. Он смотрел на волчицу, и она молчала, на её лице было удовлетворение, казалось ей понравилось, что её внук воспротивился правилам.