Бархатный ангел (ЛП)

Джо. Камила.
Осознание того, что я отец, заставило меня столкнуться с собственной смертностью. Я могу умереть в этой битве. Это маловероятно, но вполне возможно.
Что случилось бы с Джо, если бы это случилось? Что будет с Камилой?
— Эй, у нас есть движение, — внезапно говорит Влад, тыча пальцем в экран.
Я обхожу свой стол, чтобы лучше видеть. Двойной щелчок мыши переводит нас из GPS-обзора города в прямую трансляцию с камеры наблюдения, направленной на комплекс Максима. Кадры в лучшем случае зернистые, но это лучше, чем ничего.
  
На экране транспортное средство. Хромированное, тонированное черное чудовище.
— Пуленепробиваемый, — бормочет Влад, разглядывая детали. — Кто бы это ни был, он важен.
Я щурюсь на экран, пытаясь поймать человека внутри машины. Я увеличиваю масштаб, но пиксели расходятся, искажая изображение и не давая мне ничего, кроме бессмысленного цифрового снега.
— Кто приехал в гости? — спрашивает Богдан вслух. — А мы знаем, есть ли у него любовница?
— Никаких серьезных любовниц, — тут же говорит Влад. — Я глубоко погрузился в его контакты, как социальные, так и другие. В Западной Долине есть белокурая шлюха, которую он особенно любит. Он навещает ее пару раз в месяц, но не в последнее время.
Меня почему-то обижает, что он вообще выбрал блондинку. Интересно, представляет ли он Камиллу, когда трахает ее.
— Кроме этого, — добавляет Влад, — в его жизни нет постоянной женщины.
— Ты имеешь в виду, кроме его матери?
Мы все трое поднимаем головы и видим Никиту, стоящую на пороге моего кабинета. Она входит без приглашения и занимает одно из кресел перед моим столом.
— Если кто-то и войдет в его территорию на данном этапе, то это будет она.
Я смотрю на Богдана. — Есть ли у нас глаз на Светлану?
— Нет.
— Это ошибка, — тут же говорит мама. — Женщина должна быть под присмотром.
— Она не игрок, — возражает Богдан.
— Богдан, не будь одним из тех мужчин, которые постоянно кого-то недооценивают из-за того, что она женщина, — ругает Мама.
Сюрприз только потому, что она никогда не бывает резкой с Богданом. Обычно она приберегает этот тон для меня, хотя обычно мне на это наплевать.
— Нет, — оправдывается Богдан. — Да ладно, мама, у Светланы никогда не было шкуры на кону.
Она поднимает брови и смотрит на него пронзительным взглядом, которого я на самом деле не узнаю. Не от нее. Она никогда не носит свои эмоции на рукаве вот так.
— У Светланы всегда была шкура на кону. Ты же не думаешь, что она хочет, чтобы ее единственный сын был вождем Воробьевых? Она всегда была амбициозной, и я готова поспорить, что с возрастом это только ухудшилось.
— Ладно, даже если предположить, что ты права, какое это имеет значение? Что она может делать? — спрашивает Богдан.
— Максим не думает о политике, — утверждает Мама. — Он не стратегический или хитрый. Но у Светланы есть все это и даже больше. Ты можешь поспорить, что, если есть какие-то планы, Светлана контролирует их траекторию.
— Хорошо, значит, мы сначала убьем старую суку, — говорит Богдан, пожимая плечами. — Тогда мы снимем Максима.
Я обращаю пристальное внимание на маму. На ее лице отразилось беспокойство, а губы поджаты так, что я понял, что она хочет сказать что-то такое, чего она, вероятно, не собирается говорить в конце.
— Мама?
— Хм? — говорит она, встречаясь со мной взглядом.
Она рассеяна, погружена в свои мысли. В последнее время она часто этим занимается: обращается внутрь себя, чтобы бороться с призраками, которых видит только она.
Это знак, который я должен был распознать давным-давно.
— Есть что-то, о чем ты нам не говоришь?
Богдан и Влад сразу же обращаются к ней. Она спокойно переносит их пристальное внимание.
— Ничего, что могло бы сейчас что-то изменить, — устало говорит она.
Я хмурюсь. — Что, черт возьми, это должно означать?
— Это значит, что все, что я могу добавить, не поможет тебе в этой битве.
— Это твой способ сказать мне, что ты что-то скрываешь от меня?
Она поднимается на ноги, высокая и осанистая, как королева Братвы, которой она всегда была. — Сейчас это не имеет значения, Исаак.
Она шагает к двери. Меня так и подмывает наброситься на нее и приказать запереть ее здесь, пока она не расскажет все, что знает.
Вместо этого я позволил ей уйти. Я разочарованно выдыхаю, когда она уходит.
— О чем, черт возьми, это было? — спрашивает Богдан.
— Вообще-то мне плевать, — говорю я, стиснув зубы. — Мы сможем разобраться с загадочными загадками нашей матери, как только разберемся с Максимом.
— Мне кажется, что это план, — соглашается Богдан.
— Сегодня мы не двигаемся, но все равно убедись, что мужчины готовы, — говорю я Владу. — Когда что-то начинает происходить, это происходит быстро.
— Понял, босс.
Вскоре он уходит. Мы с Богданом выходим из моего офиса в сад, где, я знаю, я найду Джо и Камилу.
— Между вами все идет хорошо, да? — спрашивает Богдан, качая бровями.
— Можешь перестать быть ребенком хотя бы на одну гребаную секунду?
— Э, нет. Зрелость — для птиц.
Я неохотно улыбаюсь ему. — Пусть один из мужчин привезет одну из «Ауди». Сегодня я запланировал для Джо кое-что особенное.
— Карнавал?
— Да.
— Приятно.
— Ты пойдешь с нами.
— О, мне повезло. — Он действительно кажется взволнованным.
Я закатываю глаза. — Просто чтобы было ясно, ты мой телохранитель.
Это ослабляет его радость. — Серьезно, ты делаешь меня телохранителем?
— Смирись с этим.
— Ты купишь мне хотя бы корн-дог?
— Снова эта зрелость.
Богдан только смеется, когда мы входим в сад. Ками и Джо растянулись на лужайке в окружении стопок книг. На них обоих почти одинаковые сарафаны, и это чертовски милая вещь, которую я когда-либо видел.
И это кое-что говорит, учитывая, что я никогда раньше не использовал слово «милый» ни для чего в своей жизни. Но как еще я должен назвать это?
Джо вскакивает на ноги и летит к нам обоим. На мгновение мне показалось, что она первой нападет на Богдана. Но в последнюю секунду она поворачивает прямо на меня. Даже слишком точно — ее локоть ударяет меня в пах, и я вынужден сдержать стон боли.
— Привет, малышка, — кривлюсь я, поглаживая ее по голове, а Богдан кудахчет.
— Ты обещал мне, что мы сегодня куда-нибудь сходим! — напоминает мне Джо, крепко обнимая меня за талию.
— Я? Не похоже на то, что я сказал бы.
У нее отвисает челюсть. — Да ты сделал! Ты сделал, ты сделал, ты сделал!
— Хм. Если ты так говоришь. Думаю, тогда у меня нет выбора.
Она подбрасывает кулак в воздух. — Ура! А Буги и Babushka тоже могут прийти?
— Буги идет с нами, — говорю я, получая суровый взгляд от Богдана. — Но Babushka может быть устала.
— Она никогда не устает, чтобы проводить со мной время.
— Ах, да? Как ты это поняла?
Джо пожимает плечами. — Она сказала мне.
Каким-то образом этого крошечного, безобидного небольшого комментария достаточно, чтобы притупить мое нынешнее раздражение по отношению к моей матери. Говорите что хотите об этой женщине; нет сомнений, что она любит Джо.
— Хорошо. Можешь попросить Babushka присоединиться к нам, — вздыхаю я.
— Ура! — Джо снова кричит, прежде чем убежать, чтобы загнать бабушку.
Кого она до сих пор не знает, так это свою бабушку.
В последнее время я задавался этим вопросом. Насколько Джо известно, я просто друг ее матери, а Никита просто Babushka, смешное имя, которое ничего не значит.
Что было хорошо, когда она впервые пришла сюда. Но теперь это начинает немного раздражать мое терпение.
Это неправильно.
Может быть, поэтому я молчу всю дорогу до карнавала. Богдан сидит со мной впереди, а мама, Камила и Джо сидят сзади. Время от времени я ловлю Камилу, смотрящую на меня в зеркало заднего вида.
Карнавал — это праздничная мешанина из игр, аттракционов и шоу. Колесо обозрения возвышается над каруселью, киоски для трюковых выстрелов, счастливые семьи стреляют из водяных пистолетов и пытаются моргнуть башнями из бутылок, чтобы выиграть плюшевый приз.