Бархатный ангел (ЛП)

— Какая часть?
— Связь моих сыновей друг с другом. Исаак защищал Богдана на каждом шагу. Это причина, по которой у него было какое-то подобие детства.
Я думаю о тех шрамах на предплечье Исаака, и чувствую, как мое сердце сжимается при виде десятилетнего мальчика, стоящего перед своим младшим братом, словно живой щит.
— Исаак дал отпор Виталию.
— Для Богдана, да. Он делал это снова и снова. Виталий понял, что если он нажмет, то проиграет битву. Но он решил сосредоточиться на том факте, что Исаак в таком юном возрасте был достаточно сильным и смелым, чтобы противостоять ему. Это предвещало хороший день, когда Исаак возьмет на себя управление.
  
— Нет никого сильнее Исаака, — мягко говорю я.
Никита улыбается. — Он хотел бы услышать, как ты это скажешь. Виталий бы тоже. Но не обманывайся его блестящими доспехами, Камила. Каждому человеку нужен кто-то, кто поможет ему нести его бремя. Даже я.
То, как меняется выражение ее лица, сразу меня сбивает с толку. Такое ощущение, что мы долго крутились вокруг чего-то скрытого, и я только сейчас понимаю, о чем она на самом деле пришла поговорить.
— Кого ты выбрала, чтобы помочь тебе нести свое бремя? — спрашиваю я, тщательно подбирая слова.
Она улыбается, как учитель, чей ценный ученик понимает урок. — Человека, который был добр ко мне.
Она говорит это по-всякому, но словами: у меня был роман. Наверное, с кем-то из близких Виталию, если предположить. Возможно, один из его лейтенантов.
Кто-то поклялся защищать его и его семью.
— Это было смело с твоей стороны, — говорю я без осуждения.
Никита пожимает плечами. — Не совсем. Я была в отчаянии. Ослепленная одиночеством и безнадежностью. Я хотела побега. Мне нужно было за что-то зацепиться. Жизнь не стоила того, чтобы жить, если это означало жить в тени Виталия.
— Ты была в него влюблена? — спрашиваю я, гадая, не перегнула ли я порог.
Но Никита, похоже, не против. — Очень, — мягко говорит она.
Даже сейчас я чувствую безотлагательность ее чувств. Интересно, сколько лет она держала эти вещи при себе. Как это должно быть тяжело. Как отчужденно.
— А Виталий когда-нибудь узнал?
— Нет. Он этого не узнал, и я унесла этот секрет с собой в могилу. До настоящего времени.
Я смотрю на нее в шоке. — Ты имеешь в виду, что я первая, кому ты рассказала?
— Да.
— Почему?
— Ты тоже посторонняя, как и я.
— Ты не поощряешь меня заводить роман, не так ли? — спрашиваю я, пытаясь и безуспешно пошутить.
— О, я знаю, что такого риска нет.
Я хмурюсь. — И почему так?
— Потому что ты любишь моего сына, — уверенно говорит Никита.
Я подумываю о том, чтобы отрицать это, но я не хочу портить этот разговор ложью. Есть что сказать о честности. Может строить мосты, сокращать расстояния. Заводить друзей.
Нас прерывают, когда одна из служанок входит в сад. — Мэм, — говорит она мне. — Ваша сестра и ее семья здесь.
Никита встает на ноги. — Я дам тебе немного уединения.
— Тебе не нужно уходить.
Она улыбается. — Это мило с твоей стороны, но я не хочу мешать твоему воссоединению. Я уверена, что встречусь с ними в другой раз.
С этими словами она берет свою чашку кофе и вылетает из сада по тропинке, ведущей в сторону от дома. Я поднимаюсь на ноги и оглядываюсь в поисках Джо, но на данный момент она вне поля зрения. Я слышу, как она топает через ближайшую изгородь.
Прежде чем я успеваю позвать ее, Бри сворачивает за угол.
Я стою в шоке, глядя на свою старшую сестру впервые за более чем два года. Мне требуется абсурдно много времени, чтобы вспомнить, как использовать слова.
— Бри!
— О, Ками! — она плачет.
Мы бросаемся в объятия друг друга в довольно хорошей имитации сцены из романтического фильма. Мы крепко обнимаем друг друга, пока я пытаюсь сдержать слезы, которые вот-вот зальют мои щеки.
Когда мы, наконец, расходимся, я понимаю, что Бри проиграла битву из-за собственных слез.
— Ты слишком чувствительная, — упрекаю я ее, вытирая слезы.
Она смеется. — Стать матерью делает это для тебя. Где Джо?
— Не волнуйся, она будет здесь. Она ушла исследовать сады.
— Круто! Здесь есть динозавры?
Я оборачиваюсь и вижу Джейка и мальчиков. Я подбегаю и обнимаю каждого, пораженная тем, как сильно выросли сыновья Бри за последние пару лет.
Это заставляет меня чувствовать себя старой. Заставляет меня вспомнить, сколько времени я провела вдали от них.
Бри качает головой. — Ками, это место… Это потрясающе!
Джейк смотрит на меня широко раскрытыми глазами. — «Удивительно» даже не начинает охватывать это. Это полноценная роскошь. Ты вела светскую жизнь, да?
Я бросаю на шурина раздраженный взгляд. — Я бы не стала так говорить. Но да, здесь определенно комфортно.
— ТЕТЯ БРИ!
Все подпрыгивают, когда в воздухе разносится этот восторженный визг. Джо бросается прямо к Бри и прыгает ей на руки. Я даже не могу найти в себе силы ревновать, потому что это такой радостный момент.
После того, как она обняла свою тетю, она обращает внимание на своего дядю и кузенов. Бри проскальзывает обратно ко мне, и мы беремся за руки, как в детстве.
— Это кажется довольно сюрреалистичным, не так ли? — замечает она.
Я киваю. — Ты понятия не имеешь.
— Это место действительно впечатляющее.
— Я знаю.
Бри смотрит на меня. — Вещи так же удивительны, как выглядят? — спрашивает она, ее тон меняется.
Я делаю глубокий вдох. — Все сложно.
— Хорошо, достаточно честно. Я думала, ты это скажешь. Скажи мне вот что: ты хочешь быть здесь?
Я кусаю нижнюю губу. — Вообще-то да. На данный момент, я думаю, да.
Она улыбается. — Это из-за него?
Я ничего не говорю, потому что знаю, что она все видит в моих глазах. Она медленно кивает и крепче сжимает мои плечи.
— Конечно, это сложно, — говорит она. — Любовь есть всегда.
  
30
 
ИСААК
 
— Сколько?
— Небольшой контингент. Всего семь человек.
— Как далеко от нашего убежища?
Богдан проверяет мониторы. — Пару миль.
— Чёрт, — стону я, ударяя кулаком по столу. — Это не единственное движение, которое мы наблюдаем. Два дня назад то же самое в нашей конспиративной квартире в Мейпл-Вэлли. А за несколько дней до этого то же самое в Cedar Hurst. Они связаны.
— Мы можем сдержать это.
— Меня не это беспокоит, — говорю я. — Он что-то замышляет.
— И мы тоже.
— Ублюдок организовал эту встречу с Камилой, потому что у него был туз в рукаве. Теперь он вынужден прибегнуть к запасному плану. Я знаю Максима, это приведет его в отчаяние. Отчаявшиеся люди совершают безрассудные поступки.
— И безрассудные люди совершают ошибки.
— Иногда, — твердо говорю я. — Иногда они довольствуются созданием гребаного хаоса.
— Тогда хорошо, что ты процветаешь благодаря хаосу, — отмечает Богдан.
В другой момент моей жизни я бы согласился с ним. Я до сих пор, в некоторых отношениях. Но сейчас все изменилось.
— Я больше не могу себе этого позволить, — тихо говорю я. — Мне нужно подумать о Джо.
Богдан внимательно смотрит на меня. — И Ками.
— Что ни говори об отце, в одном он был прав: сентиментальность делает тебя слабым.
Богдан поднимает брови. — Это старая отцовская мудрость, которую ты вспоминаешь прямо сейчас? Серьезно?
— Подумай об этом: у него не было слабостей. Ни одной, потому что он не позволял людям воздействовать на себя. Даже ты и я… мы были его сыновьями, но обращался ли он когда-нибудь с нами так, будто мы были чем-то большим, чем проекты?
— И этого ты хочешь для Джо?
— Я этого не говорил.
— Кажется, ты намекаешь на это.
Я закатываю глаза. — Не будь умником. Я просто говорю, что могу понять, почему он хотел бы сохранить свои отношения…
— Холодные и бесчувственные?
— Называй это как хочешь. Он был сильным из-за этого.