Бархатный ангел (ЛП)

Ее глаза прикованы к моему лицу. Она пытается примирить свои принципы с тем, что чувствует ко мне. Потому что, видимо, эти двое не ладят в ее голове.
Я не собираюсь помогать ей оправдываться. Но я, черт возьми, тоже не выпущу ее из своей постели.
Моя рука обвивает ее талию, притягивая к себе. Моя эрекция теперь болит, и я опасно близок к тому, чтобы полностью отказаться от самоконтроля.
  
— Нет… — шепчет она, но голос ее слаб и неубедителен.
Я переворачиваю нас резким движением. Она задыхается от шока. Я не могу винить ее. Я не делаю ей никаких предупреждений и, конечно же, не нежен.
Но она только что вошла в мою спальню с ножом. Она лишилась права ожидать нежности. Она меня так завела, что я сомневаюсь, что смогу собрать достаточно силы воли, чтобы дать ей это.
Я срываю с нее одежду, рву ее на одежду и сбрасываю обрывки с кровати.
— Нет… Исаак… стой… — Я прижимаюсь к ней голым членом, и она снова стонет. Ее глаза закатываются, а тело содрогается.
— Kiska, ты должна быть убедительнее.
Затем она замолкает. Я вижу поражение в ее глазах. Я больше не собираюсь добиваться от нее борьбы.
Я хватаю ее руки и прижимаю их над головой, когда начинаю вжиматься своим членом между ее бедрами. Она дергается, прижимаясь ко мне, прикусывая нижнюю губу, чтобы не закричать.
Я внутренне улыбаюсь, зная, что через мгновение она завопит во всю глотку. Все, что осталось между нами, это пара прозрачных кружевных трусиков.
Они идут так же, как и остальная ее одежда.
Тогда нас ничто не остановит, кроме нас самих.
И я не думаю, что кто-то из нас может остановить то, что вот-вот произойдет.
Аромат сладкой киски моей жены наполняет мои ноздри. Я кладу свое тело поверх ее и втягиваю сосок в рот.
Вот так она проигрывает битву и кричит. Наполовину в удовольствии, наполовину в боли. Я не даю ей прийти в себя, пока не войду в нее.
Она мокрая. Ее бедра сжимаются вокруг моих бедер, когда она приглашает меня войти каждым движением своего тела. Я безжалостно трахаю ее, как будто это последний трах в нашей жизни.
Кто знает? Может быть это так.
Через несколько минут она чередует стоны и крики, которые она больше не может контролировать. Все, что я слышу, это эротический звук, когда мои бедра врезаются в ее бедра. Ее груди яростно подпрыгивают при каждом толчке, а руки сжимаются в кулаки.
Я все еще крепко сжимаю ее запястья, отказываясь отпускать их. Она мне нравится такой — полностью в моей власти.
И, судя по громкости ее стонов, ей это тоже нравится.
Она яростно кончает, извиваясь подо мной, а по ее телу покрываются мурашки. Но я не останавливаюсь и уж точно не замедляюсь.
Это ее наказание.
Вот что она получает за попытку сбежать от меня.
Она будет кончать снова и снова, пока не сможет больше терпеть, а затем еще раз после этого.
Я вытаскиваю и переворачиваю ее. Она задыхается, ее дыхание молит об облегчении. Но она не получит его в ближайшее время.
Я заставляю ее встать на четвереньки. Когда она дрожит, я врезаюсь в нее сзади. Затем я хватаю ее за волосы и держу за них, как за пару поводьев. Я дергаю самодельный хвостик, заставляя ее шею выгибаться, когда ее глаза смотрят в потолок, а из ее горла вырываются гортанные стоны.
Она устало стонет, но я просто продолжаю трахать ее, наблюдая, как ее ягодицы дрожат и трясутся от каждого толчка. Когда я больше не могу держаться, я вытаскиваю ее и снова кручу.
У нее перехватило дыхание, но я игнорирую это, взбираюсь по ее туловищу и засовываю свой член глубоко ей в горло. Ее глаза широко распахиваются от шока, но неприкрытая похоть — это все, что мне нужно увидеть, прежде чем я взорвусь ей в глотку.
Это большая нагрузка, но она принимает ее всю, высасывая из меня досуха, прежде чем мое тело, наконец, замирает.
Я медленно вынимаю свой член и падаю на кровать. Камила задерживается на секунду дольше, а затем плюхается рядом со мной, сохраняя небольшое расстояние между нами.
Ее груди вздрагивают от силы ее глотающих вдохов. Мне хочется протянуть руку и поиграть с ее сосками, но время для этого прошло.
Теперь ей нужно от меня больше, чем просто мой член, мои прикосновения, мое доминирование.
Ее глаза прикрыты, наполненные сложными эмоциями, которые она пытается преодолеть.
Я беру мятую простыню и натягиваю на нее. Она наблюдает за каждым моим движением затуманенными глазами, словно гипнотизирует ее.
— Поэтому ты осталась, а не ушла с Максимом? Я спрашиваю. — Ты хотела найти Джо?
Она долго не отвечает. — Ты уже знаешь ответ на этот вопрос.
— А если бы не Джо?
Она вздыхает и поднимает лицо к потолку. Я вижу изгибы ее грудей сквозь тонкую простыню, и это угрожает мне снова и снова возбуждаться.
— Не знаю, Исаак. Я больше ничего не знаю.
Я киваю и некоторое время обдумываю это. — Поспи немного, — наконец говорю я ей. — Завтра ты сможешь увидеть ее.
Ее голова мотается ко мне. — Ты это имеешь в виду?
— Да.
Она еще на долго. Затем я замечаю, что ее дыхание нормализовалось. Плечи кажутся легче, даже движения становятся легче.
Она закрывает глаза.
И через мгновение она спит.
  
25
 
КАМИЛА
 
Я просыпаюсь сразу. На мгновение я не помню, почему я гужу от предвкушения.
Мое тело болит, но память почему приходит быстро. И когда это происходит, я почти смущаюсь, глядя на кровать, в которой лежу.
Он наполнен воспоминаниями о яростном, страстном, крайне запутанном трахе прошлой ночи.
Я сижу, понимая, что Исаака здесь нет. Я одна в его комнате, и часть меня рада. Мне нужно время, чтобы обдумать и принять. Мне нужно время, чтобы разобраться в том, что между нами произошло. Что я ему сделала. Что он сделал со мной. Что мы оба сделали друг с другом.
Во многом виноват виски. Но за остальное… за остальное я должна взять на себя ответственность.
Простыни падают с моей груди и скапливаются вокруг талии. Я все еще голая, лежу в постели человека, который похитил меня и мою дочь.
Мне было бы стыдно, если бы я не былп такой уставшой.
Моя кожа вся покраснела, как обширный синяк, оставляющий болезненность, но не боль. Я замечаю, что вокруг моих запястий остался отпечаток того, когда он держал меня прошлой ночью.
Я деликатно провожу линию, вспоминая этот момент и все, что за ним последовало.
То, как он прижался ко мне сверху. Его широкая грудь, линии его пресса врезались в мой живот, когда он трахал меня так, словно пытался вонзиться в мою плоть.
Однако ему не нужно было преодолевать трудности. Он навсегда отметил меня давным-давно.
Дверь бесшумно распахивается. Я хватаю простыни и натягиваю их, чтобы укрыться. Входит Исаак, полностью одетый и выглядящий исключительно спокойным и полностью контролирующим ситуацию.
Я когда-нибудь видела, как он рассыпался? Терял контроль? Паника в малейшей степени? Я не настолько наивна, чтобы думать, что он ничего из этого не чувствует. Я просто знаю, что хладнокровие, которое он держит, было настолько хорошо приучено к нему, что никогда не колеблется.
Это эффективно.
— Ты проснулась.
Я понятия не имею, что ему сказать. Прошлая ночь висит над моей головой, как гильотина. И я знаю, что в любой момент он может рухнуть и начисто снести мне голову.
— Я… я сожалею. Я проспала.
Я проспала? Я не знаю времени. Судя по свету, просачивающемуся сквозь полуоткрытые жалюзи, сейчас не меньше семи утра.
— Не извиняйся, — говорит он, подходя к краю кровати.
Он не садится. Просто стоит там, наблюдая за мной своим прямым взглядом. Я отворачиваюсь и суетливо поднимаю простыни вокруг груди.
— Я уже видел тебя голой, — криво говорит он. — На самом деле не раз. Ты можешь избавиться от притворства.
Я борюсь с румянцем на щеках, игнорируя его и все равно натягивая простыню на плечи. — Я была пьяна прошлой ночью.