Бархатный ангел (ЛП)

— Не мог бы ты подождать меня в комнате? — Я спрашиваю. — Мне просто нужно вытереться и одеться.
Я выключаю душ и открываю прозрачную стеклянную дверь. Я уже собираюсь потянуться за полотенцем, когда он резко останавливает меня: — Нет.
— Нет? — Я повторяю.
— Оставь полотенце. Ты мне нравишься мокрой.
Румянец на моих щеках свирепый, но Исаак лишь улыбается чуть шире и отталкивается от двери согнутой ногой.
  
Моя рука сжимает полотенце. Я собираюсь притянуть его к своему телу, но он протягивает руку и забирает его у меня. Он небрежно бросает его в противоположный конец ванной.
— Ты осёл, — говорю я, когда он неторопливо подходит ближе.
— Так ты мне сказала. Много раз.
— Разве ты не ценишь уединение?
— Мое? Да. Твое? Не так много.
Я закатываю глаза. — Почему ты здесь, Исаак? — спрашиваю я снова.
Он не отвечает сразу. Его взгляд снова пробегает по моему телу. Мои соски болезненны, и если это продолжится, я почти уверена, что моя влага начнет сочиться вниз по бедрам.
— Я здесь, чтобы сообщить тебе, что встреча назначена и согласована.
В этот момент его взгляд прикован к моим соскам, так что мне требуется время, чтобы понять его слова. — Какая встреча?
Исаак поднимает на меня глаза. — Встреча, которую ты просила провести с Максимом.
Я замираю от шока. — Ты связался с ним?
— Да.
— О, — выдыхаю я. — Ух ты.
Никогда за миллион лет я не думал, что Исаак действительно согласится на это, не говоря уже о том, чтобы пройти через это. Я не уверена, является ли это обнадеживающим признаком или нет.
Куда делось все его собственничество? Где ревнивая ярость?
— Где происходит эта встреча?
— Прямо здесь. На моей территории.
— Здесь? — Я гляжу на него.
— Очевидно, не в ванной, — поддразнивает он.
Я закатываю глаза так сильно, что они почти застревают в затылке. — Я так много собрала, придурок.
Он ухмыляется и продолжает. — Максим должен прийти один и без оружия. Его обыщут у ворот, а если у него будет хотя бы заточенный карандаш, его тут же вышвырнут на задницу.
— Он… он действительно согласился на все это?
— Без колебаний.
Я смотрю на Исаака, одновременно пораженная и слегка недоверчивая. Это какой-то трюк? Не знаю, кому не доверять: Исааку или Максиму?
— Что-то не так?
— Я… я просто… не ожидагл, что это будет так просто.
Исаак поднимает брови. — С ним или со мной?
— Верни мне мое полотенце, — вместо ответа говорю я ему.
— Нет.
Я разочарованно выдыхаю. — Тебе очень нравится произносить это слово, да?
— Люди знают, о чем просить рядом со мной. И чего не просить.
— Я не собираюсь ставить свою жизнь на службу твоему удобству, Исаак. Я не собираюсь меняться, чтобы соответствовать твоему образцу меня.
— С чего ты взяла, что он у меня есть?
— Пожалуйста. Мужчины, как ты всегда делаещ. Ты хочешь, чтобы я была тихой, пассивной, послушной женой. Ты хочешь, чтобы я следовала за тобой повсюду и обслуживала все твои потребности.
Это неудачный момент, чтобы сделать это, но мои глаза опускаются и приземляются на его промежность как раз тогда, когда я говорю эти слова.
Он одаривает меня понимающей улыбкой. Эта сексуальная, приводящая в бешенство, кривая улыбка, которую он использует, когда действительно пытается разоружить меня. Разочаровывает, что, после всего, он все еще работает так хорошо.
Я делаю шаг назад, но все, что он делает, это дает ему еще лучший вид на мое обнаженное тело.
— Не думай, что между нами что-то изменилось только из-за того, что произошло вчера.
Он симулирует невиновность. — Что вчера между нами произошло?
— Перестань, — говорю я, пытаясь обойти его.
Он хватает меня за руку и возвращает в прежнее положение. Затем он ставит меня и небрежно брошенное полотенце на пол.
— Исаак… — предупреждаю я.
— Я же говорил тебе: ты мне нравишься мокрой.
Говоря это, он наклоняется между моими ногами и нажимает двумя пальцами на изгибы моей киски. Он делает это так быстро и так плавно, что уже оказывается внутри меня, прежде чем я успеваю отодвинуться.
Я задыхаюсь, когда он прижимает меня к стеклу душевой кабины и мягко проводит большим пальцем по моему клитору.
— Хм, — рычит он мне в ухо. — Судя по всему, тебе не нужна помощь, чтобы добраться туда, kiska.
Я скрежещу на него зубами, но эффект теряется, потому что в то же время я невольно прижимаюсь своей киской к его пальцам. Его самодовольная ухмылка становится шире.
Хотела бы я иметь силу воли, чтобы сопротивляться этому человеку. Теперь я знаю об Исааке одну вещь: он не собирается навязываться мне, если это действительно не то, чего я хочу.
За исключением того, что я никогда не была в состоянии убедить себя в этом. Я хочу его несмотря ни на что. Приходите град или снег или ад или паводок.
Я не знаю, как использовать против него его любимое слово: Нет.
— Исаак… прекрати, — дрожащим голосом говорю я. — Пожалуйста, прекрати прикасаться ко мне.
Это не совсем убедительно, но я надеюсь, что этого достаточно, чтобы заставить его отступить.
Это первый шаг. Между нами всего несколько дюймов, так что я могу думать. Так что я могу дышать.
— Почему? — рычит он, наклоняясь немного ближе, пока я не вижу только его слишком голубые глаза. — Ты бы предпочла, чтобы Максим прикасался к тебе вот так?
Мои глаза вспыхивают гневом. Это так быстро и так сильно, что даже мое желание к нему отходит на второй план. Я кладу руки ему на грудь и изо всех сил отталкиваю его от себя.
Он не то чтобы шелохнется.
— Ты чертов мудак, — шиплю я.
Он смеется. Он чертовски смеется мне в лицо, его пальцы все еще глубоко внутри меня. И тогда он начинает их двигать.
С моих губ вырывается стон, когда он сильнее прижимает меня к стеклу и трахает меня пальцем, пока я не забываю, как я чертовски зла. По крайней мере, на мгновение.
Он подводит меня к краю оргазма, и как раз в тот момент, когда я уже на пороге, садистский ублюдок вырывается наружу. Я резко падаю с высоты, так и не достигнув вершины.
Я еще больше злюсь из-за этого.
Исаак смотрит мне прямо в глаза, высасывая мои соки из пальцев.
Затем он небрежно уходит, как будто это был его план с самого начала.
— Что ты здесь делаешь, Исаак? — Я требую.
Я хочу следовать за ним, заставить его смотреть мне в глаза и отвечать на мои вопросы. Но мои колени слабы, и я знаю, что если сейчас попытаюсь идти, то упаду. Поэтому я цепляюсь за прилавок и кричу отчаянно, сердито, безнадежно.
Он медленно поворачивается ко мне лицом, но пока не утруждает себя ответом.
— Это просто еще одна игра, в которую ты со мной играешь? — Я спрашиваю. — Или это твой способ утвердить свое превосходство? Отметишь меня до того, как твой кузен войдет сюда?
Он стоит там молча.
— Ты просто ревнивое животное, которое метит свою территорию.
Он улыбается, совершенно невозмутимо. — Может быть.
Я стискиваю зубы и снова нахожу ноги, чтобы идти вперед, внезапно совершенно не обращая внимания на свою наготу.
— Неважно, сколько раз ты меня трахаешь, — говорю я ему. — Ты никогда не будешь владеть мной.
— Нет? — он спрашивает. — Звучит как вызов.
Это предназначено, чтобы разозлить меня. Это работает — на каком-то уровне. Но что-то в его лице произвело на меня совсем другое впечатление.
Может быть, это потому, что его глаза, кажется, взорвались. В них сейчас есть что-то свирепое, требовательное и агрессивное. Как будто внутри него бушует буря, и он пытается ее обуздать.
Я знаю это чувство.
И, видимо, мое тело тоже.
Я отталкиваю его назад, и на этот раз он идет легко. Меня даже не волнует, что он так идеально организовал этот спор, что бросил вызов, от которого я не могу отказаться сейчас.
Я начинаю агрессивно сдирать с него одежду. Он просто стоит там, все шесть футов четыре дюйма, наблюдая за каждым моим движением. Он не пытается мне помочь. Он не говорит ни слова.