Вельяминовы. За горизонт. Книга 4 (СИ)
– Иди к тете Ладе, тебе принесут горячего чая… – девочка икала, широко раскрыв рот:
– Я ее бросила, – горестно взвыла Элиза, – бросила одну. Была молния, папа, очень страшная… Прости меня, прости… – съехав на пол, девочка разревелась. Ловко высвободив Мишель, Гольдберг отдал малышку Ладе:
– Сиди здесь, – распорядился он, – пусть звонят в скорую помощь… – дверь хлопнула, Лада сунула Мишель подоспевшей официантке:
– Я сейчас, мадемуазель… – сильный дождь ударил ей в лицо, она задохнулась от ветра:
– Надо помочь Эмилю. Он не должен оставаться один, если с Розой что-то случилось… – Лада не хотела думать о таком. Одним духом взлетев по скрипучей лестнице, она замерла. В полуоткрытой двери номера виднелось холодное сияние:
– Гамен… – она услышала рыдающий голос Розы, – папа, милый, Гамен умер… – в комнате пахло паленой шерстью и свежим ароматом грозы. Всклокоченные волосы падали Розе на лицо. Девочка скорчилась в углу, раскачиваясь, держа трупик собаки:
– Он лаял на молнию, она его убила… – слезы текли по щекам девочки, – я все видела, папа… – обняв дочь, Гольдберг быстро ощупал худенькие плечи и ребра:
– Вроде все в порядке, переломов нет, электрического шока она избежала. Бедные девчонки, они любили Гамена… – Роза уцепилась за него:
– Мне было плохо, папа, болела голова, потом на балконе появилась молния… – Роза испуганно задрожала:
– Папа, это опять она… – шагнув вперед, Лада встала на пути светящегося шара.
Сверкали мелкие бриллианты в короне черной королевы, за стройными плечами переливался серебряный плащ. Фигура возвышалась в центре поля, окруженная всадниками на рвущихся вперед конях, слонами, несущими изукрашенные драгоценностями корзины.
Детская рука протянулась к доске. Тонкие пальцы заколебались, нацелившись на одну из белых пешек. Белую королеву, в золотистом ореоле венца вокруг изящной головы, тоже прикрывала ее армия. Белый король стоял рядом с ней. Недовольно поджав губы, девочка бросила взгляд на черного короля:
– Он от меня далеко. Бабушка говорит, что мне самой придется его найти. Он поможет мне отыскать белого короля, избавиться от нее… – Ирена с ненавистью посмотрела на соперницу, – и мы с белым королем будем всегда счастливы…
Проклятая пешка, к неудовольствию Ирены, появилась перед белой королевой в самый последний момент. Фигура защищала и саму правительницу, и рыцаря рядом. Ирена не знала, кто двигает фигуры:
– Бабушка мне такого не говорит… – устроившись в покойном кресле, Ханеле щелкала спицами, – может быть, она сама, а может быть, кто-другой… – за резными ставнями клубился белесый туман:
– Сейчас у нее ничего не получится, – со вздохом поняла Ханеле, – она мала еще для такого. Но собаке даже девчонка не смогла помочь. Ирена и сейчас ее сильнее…
В сумрачной ординаторской белел сброшенный докторский халат. Высокая девушка в джинсах прикорнула на клеенчатом топчане. Взметнулись темные волосы, она приподнялась на локте. Красивое лицо исказилось, губы дернулись, она пошарила впереди себя рукой:
– Больно, как больно. Она хочет убить Гамена, то есть она его убила… – в дверь постучали, раздался озабоченный голос:
– Мисс Горовиц, дежурный врач на операции, а в приемном покое роженица…
Найдя ногами туфли, наклонившись над раковиной, она плеснула в лицо водой.
Дверь захлопнулась, Ирена капризно сказала:
– Она моя сестра, почему она мне не помогает? Она не должна лезть, куда ее не звали, бабушка… – Ханеле коснулась фигурки всадницы. Распущенные волосы украшали вырезанные из слоновой кости розы. В руке девушка несла оливковую ветвь:
– Какая помощь, о чем ты… – Ханеле пожала плечами, – она тебя не любит, моя милая. Тебя вообще никто не любит, кроме меня и королей… – она покачала пальцем, – белого и черного. Черный… – она помолчала, – с ним все просто. Но с белым тебе надо постараться, хотя и сейчас у тебя неплохо выходит… – Ханеле откинулась на спинку кресла:
– Она тебя не любит, – повторила женщина, – если она что-то поймет, тебя запрут в сумасшедшем доме до конца дней твоих, и даже я не смогу тебе помочь. Твой отец поступил бы точно так же… – Ирена шмыгнула носом:
– И мама тоже. Да, бабушка… – Ханеле подняла бровь:
– Конечно. Она любит твоих братьев, а вовсе не тебя… – Ирена горестно вздохнула:
– Значит, все это… – девочка повела рукой в сторону дальнего свечения в белом тумане, – ни к чему… – Ханеле подвинула к ней серебряную тарелку:
– Поешь коврижку, я для тебя пекла, – она потрепала черные кудри девочки, – и не расстраивайся. Отчего же ни к чему… – хмыкнула Ханеле, – ты учишься, во время учебы важно упражняться. В школе ты так же делаешь…
Она видела по лицу внучки, что та еле сдерживается. Зло простучав королевой по доске, Ирена одним щелчком сбила белую пешку:
– Тогда пусть хотя бы она… – девочка раздула ноздри, – пусть она поплатится, за то, что встала на моем пути… – Ирена даже не поняла, как пешка оказалась на своем месте:
– Ненужный ущерб, – отрезала сказала бабушка, – не трать время не пешки, занимайся фигурами… – еще одна всадница, в средневековом плаще, при мече, выдвинулась вперед:
– Выдвинулась и не задвинешь, – недовольно подумала Ханеле, – но посмотрим, как она запоет, когда окажется в моей власти. Пусть сначала встретится с моим стражем. Может быть, она и не дойдет до меня. Но она умна, как и ее мать, она начала что-то подозревать, догадываться… – Ханеле напомнила себе, что до этого еще долго:
– Сначала я заставлю другую упрямицу вернуться в мир живых. Она нужна сыну, она нужна мне. Она захочет спасти дочь. Она не откажется, когда я пригрожу ей смертью девочки… – Ирена сжевала кусочек ароматной коврижки. Белая пешка оставалась на своем месте:
– Все равно, сегодня кто-то… – мстительно начала девочка. Ханеле приложила палец к ее губам:
– Да. Но помни, нельзя говорить плохое. Только хорошее… – серо-голубые глаза заблестели, девочка подалась вперед:
– Но если надо для дела… – поинтересовалась она, – не семье, а чужим людям, можно… – Ханеле усмехнулась:
– Тебе всего девять, они… – женщина махнула за окно, – сейчас тебя не послушают… – Ирена повертела фигурку черной королевы:
– В следующем году, когда все случится, мне будет десять, но вы правы, бабушка… – она пошевелила губами, – сейчас лучше молчать. Когда мне исполнится пятнадцать, они не смогут пройти мимо меня. Я принесу пользу правительству, мне будет легче добиться его…
Она указала на белого короля. Подлив внучке кофе, Ханеле погладила ее по мягкой щеке:
– Именно так. Ты у меня молодец, милая.
За почти тридцать лет в медицине Гольдберг видел последствия удара молнии только на фотографиях в учебниках.
Шторы в палате госпиталя Остенде задернули. Яркое солнце все равно пробивалось в щели. В полуоткрытой форточке слышались крики чаек:
– Элиза с Мишель пошла на пляж, – вздохнул Эмиль, – надо отвлечь малышку после вчерашнего… – он провел почти всю ночь в больнице:
– Розу отпустили, с ней вроде бы все в порядке… – в карете скорой помощи, по дороге в пансион, он обнимал наплакавшихся девочек, – но я ей велел пока не вставать с постели… – хозяин гостиницы уверил Гольдберга, что за детьми присмотрят:
– Оставайтесь в госпитале столько, сколько надо, – вздохнул он, – пусть мадам Гольдберг выздоравливает… – пожилой человек помолчал:
– Кто знал, что так случится. В прогнозе обещали тепло и солнце. Говорят, в городе было несколько пожаров, но нас огонь миновал … – сняв очки, Эмиль протер их полой халата:
– Надо потом проверить зрение Розы. Не сейчас, где-то через год. Вспышка могла повредить зрительный нерв. Зрение и слух, хотя глухота развивается после удара обычной молнии, а не шаровой… – Эмиль точно не помнил случившееся вчера:
– Лада закрыла меня и Розу от молнии, я зажмурился от света. Все заняло одно мгновение, не больше… – жена, коротко вскрикнув, потеряла сознание. Эмиль держал прохладную руку Лады, покрытую красными пятнами от лопнувших местных сосудов: