Вельяминовы. За горизонт. Книга 4 (СИ)
– Я даже не знаю, русский ли он, – поправила себя девушка, – он может быть испанцем или итальянцем… – пропуская девушку в захламленную переднюю, он оскалил белые зубы:
– Вы Монахиня, а я Падре, – усмехнулся мужчина, – мы одного поля ягоды… – он говорил с Данутой по-русски, иногда переходя на итальянский язык:
– Русский у него без акцента, – Данута исподтишка рассматривала смуглое, потное лицо, – кажется, он не собирается тащить меня в постель… – именно поэтому она опасалась визита Скорпиона, товарища Матвеева:
– Он бы не преминул воспользоваться бонусами своего положения, – брезгливо подумала девушка, – хватит и того, что мне надо соблазнить отца Кардозо. Но Джо ничего не узнает, и вообще, мы с ним обведем СССР вокруг пальца…
По приезду в Рим, воспользовавшись протекцией прелата, Данута получила временное удостоверение, подтверждающее ее ватиканское гражданство:
– Польский паспорт можете выкинуть, – усмехнулся отец Кардозо, – все равно вы туда больше не вернетесь… – Данута помотала головой:
– Искренне надеюсь, что нет. Но если церковь решит послать меня в страну, я подчинюсь такому требованию… – торопливо добавила девушка. Отец Симон задумался:
– Посмотрим, как дело пойдет. Пока вам надо учиться, готовиться к пострижению… – предъявив удостоверение, Данута сняла абонентский ящик на центральном почтамте Рима. В ее записной книжке значился местный телефон. С советскими резидентами девушка связалась из городской будки:
– Позавчера мне пришла открытка с адресом квартиры, одновременно с весточкой от Джо… – она не могла не появиться у вокзала Термини. Русские знали, где учится Данута. Девушка была уверена, что они не преминули выяснить имя ее соседки по общежитию:
– Так и оказалось, русский завел разговор именно о ней и о Джо… – Падре повернулся к девушке:
– Еще немного и соус будет готов. Помидоры в самом соку… – он прищелкнул языком, – накормлю вас настоящими неаполитанскими спагетти. Немного каперсов, немного терпения… – он улыбался, – и вас ждет чудо на тарелке…
Падре приехал в Италию из Мексики, с документами испанского дельца. Скорпион и Странница благополучно миновали границу США, трясясь в грузовике, набитом нелегальными сельскохозяйственными рабочими. Вернувшись в столицу, он дождался телеграммы из Техаса:
– С ними все в порядке, они встретились с нашими резидентами, обзавелись местными бумагами. Теперь надо начать операцию в Италии… – итальянский гамбит, по выражению товарища Котова, пока разыгрывался, как по нотам:
– То есть сицилианский, – хохотнул наставник, – но мы туда не отправимся… – Стэнли, обретающийся в Дамаске, поддерживал близкие связи c фидаинами, как себя называли палестинские боевики. Именно через него на Лубянке узнали имя синьора Микеле Ферелли:
– Избалованный сынок богатых родителей хочет пощекотать себе нервы, – презрительно сказал товарищ Котов, – но итальянские коммунисты сообщают, что он действительно член партии, с прошлого года. Надо внедрить своего человека в их среду… – он ткнул пальцем в сделанную Скорпионом в Париже фотографию:
– Его отец был агентом СССР, его отчим был коммунистом, все отлично укладывается в схему. Он инженер, обладает техническими навыками, арабы и леваки немедленно за него уцепятся… – Падре поднял бровь:
– Эта публика подозрительна, я имею в виду палестинцев. Абу Аммар, то есть Арафат, вряд ли обрадуется незваному гостю в их маленьком тренировочном лагере… – товарищ Котов взялся за ручку:
– Нам нужна соседка Монахини по общежитию. Я уверен, что она знает Ферелли. Ты говорил, что его отец ведет дела половины Ватикана. Они вращаются в одних кругах, они должны были столкнуться… – в раскрытой сумочке Дануты виднелась карта Кастель-Гандольфо, проштампованные контролем билеты на местный поезд и открытка с портретом Его Святейшества:
– Видите, – добродушно сказал Падре, – комар носа не подточит. Не волнуйтесь, милочка, мы вас всегда прикроем… – он ловко снял с огня вторую кастрюльку:
– Никогда не обливайте спагетти холодной водой, – наставительно заметил Падре, – это варварство. Хорошо, что вы выросли в приюте, что обретаетесь в общежитии. Вы умеете вести хозяйство и станете отличной экономкой у нашего серого прелата, отца Кардозо… – Падре вывалил спагетти в медленно кипящий соус:
– Когда, вы говорите, прилетает ваш ухажер, месье Дракон… – Данута безучастно смотрела на зеленые вагоны пригородного поезда:
– Бесполезно что-то скрывать, они следят за мной. Они знают, с кем я делю келью, когда я хожу на мессу. Они бы поняли, что Джо в Риме, от них не скроешься… – девушка коротко отозвалась: «Завтра».
– Он, наверняка, собирается жить не на виа Венето… – утвердительно заметил Падре, – он не захочет вас компрометировать… – Джо, как значилось в открытке, действительно заказал номер в дешевом пансионе, в Трастевере:
– Молодец, – Падре взялся за кусок пармезана, – незачем появляться в дорогих отелях, куда могут заглянуть ваши ватиканские знакомцы… – поставив тарелки на стол, он вытянул из кармана сделанное местными резидентами фото синьора Микеле Ферелли:
– Берите вилку, ешьте спагетти, запоминайте, что вам надо сделать, синьора Монахиня. Вернее, не столько вам, сколько вашему кавалеру… – Данута на мгновение закрыла глаза:
– Броситься бы вниз, с подоконника, – тоскливо подумала девушка, – но здесь второй этаж, я только переломаю ноги. Я от них никогда в жизни не отвяжусь… – Данута разозлилась:
– Не смей, соберись. Мы с Джо их обманем, чего бы это ни стоило… – она заставила себя спокойно кивнуть: «Я слушаю».
Из раскрытой сумки, мягкой кожи цвета спелых ягод, с золоченым росчерком: «Сабина», торчал потрепанный номер «Трудов Королевского Общества Гигиены и Тропической Медицины». Над чашками эспрессо поднимался легкий дымок. На табло прилета выскочили буквы: «Париж». Шмуэль взглянул на хронометр:
– Твой рейс следующий, через четверть часа объявят посадку на лондонский самолет… – Ева делала остановку в Британии по дороге в Нью-Йорк:
– Каникулы пока продолжаются, – заметила девушка, – я поеду в Мейденхед и пусть парни тети Марты катают меня на лодке… – она лукаво улыбнулась:
– Она старше Маленького Джона и Максима, – вспомнил Шмуэль, – но они взрослые ребята. Максим начинает курс в Кембридже, наследный герцог идет в военную академию. О чем я… – думая о Еве, он всегда заливался румянцем, – Иосиф за ней тоже ухаживает. Но парням тети Марты вряд ли важна разница в возрасте… – вчера Иосиф улетел в Каир:
– Оттуда он отправляется дальше, однако он не сказал, куда, – вздохнул священник, – только бы он был осторожен… – они с братом избегали появляться вместе в людных местах:
– Кому надо узнать, что мы близнецы, тот узнает, – сварливо сказал Иосиф, – но не стоит светить нашим сходством перед всей Европой… – встреча брата с Черным Князем и Ферелли прошла впустую:
– Мы выпили кофе, поболтали о всякой ерунде, – заметил Иосиф за ранним завтраком в обители, – эта парочка тебе не доверяет, мой дорогой Серый Прелат… – Шмуэль пожал плечами:
– Боргезе не скрывает своего антисемитизма, а я не скрываю того, что родился евреем… – Иосиф выругался по-арабски:
– Я еще отправлю мерзавца именно туда, – сочно пообещал брат, – не будь я Фельдшер, то есть капитан Кардозо… – Иосиф о таком не распространялся, но Шмуэль подозревал, что Моссад проводит, как выражались в армии, точечные удары:
– Эйхмана судили открытым процессом, но наверняка Моссад уничтожает бывших нацистов и тайным образом. Может быть, Иосиф отправился именно на такую миссию… – Шмуэль всегда молился за брата:
– Он еврей, но еще одна молитва не помешает, – думал отец Кардозо, – только бы он не погиб, только бы остался в живых. Пусть он женится на Еве, – сердце священника заныло, – у папы появятся внуки, а у меня племянники… – Шмуэль, разумеется, не спрашивал у брата о Еве:
– Это их дело, они сами разберутся. Ева провожала Иосифа в аэропорт… – словно услышав его, девушка заметила: