Вельяминовы. За горизонт. Книга 4 (СИ)
– Однако одна голова хорошо, а две лучше, – заметила тетя Марта, – ты присоединишься к Механику. Мы не можем потерять Августина… – тетя со значением взглянула на Коротышку, – он наш путь к беглым нацистам, включая… – тетя помахала пальцем над головой, – верха их иерархии… – информацию о новом месте работы Шумана подтвердили и другие источники:
– Мы не до конца взломали их шифр, – призналась тетя Марта, – но в документах, копии которых оказались у нас в руках, часто упоминается Африка и конкретно Гана… – о происхождении бумаг тетя не распространялась:
– Но досье она привезла очень полное… – брат присел рядом с Иосифом, – в папке есть и проклятый Черный Князь…
Вчера вечером Иосиф случайно наткнулся на Юнио Валерио Боргезе в саду аббатства Тре Фонтане. Он успел вовремя сбежать по гулким ступеням в подвальную крипту обители. Боргезе прогуливался в компании полноватого, отменно одетого приятеля, по виду процветающего адвоката:
– Адвокат и есть, – подтвердил брат, услышав описание незнакомца, – доктор юриспруденции синьор Гвидо Карло Ферелли. Он ведет дела Боргезе, монастыря… – Шмуэль коротко улыбнулся, – и вообще половины Ватикана… – внимательно вслушавшись в разговор Боргезе и адвоката, Иосиф понял, что парочка встречается за кофе в отеле «Эксцельсиор»:
– Ева живет в этой гостинице, – он вздохнул, – я обещал к ней прийти… – Иосиф понимал, почему девушка пока непреклонна:
– Она права, я не выполнил обещания и не призвал убийцу ее матери к ответу. Но я подожду, я никуда не тороплюсь… – ради Евы, он, как библейский Яаков, был готов ждать и семь лет:
– Но пока что не мешает отдохнуть, в Африке у меня вряд ли что-то случится… – он подмигнул брату:
– Есть у вас новые хорошенькие послушницы… – Шмуэль буркнул: «Я этого не слышал». Иосиф похлопал его по плечу:
– Шучу, падре. Не трясись, Боргезе и Ферелли никогда нас не различат. Я уверен, что Боргезе тоже поддерживает связь с нацистами…
В Риме училась кузина Лаура, но Иосиф не хотел переходить дорогу дяде Джованни:
– Ерунда, что она послушница, – хмыкнул капитан Кардозо, – девчонке семнадцать лет, у нее кипит кровь. Но мне хватит одной пиявки. С дядей Джованни не шутят, он только на вид мирный человек. Узнай он, что я соблазнил его дочь, он потащит меня регистрировать брак… – о Еве Иосиф так не думал:
– Только она станет моей женой, никого другого мне не надо. Остальные девицы просто развлечение… – он подытожил:
– Дело не стоит выеденного яйца. В Буэнос-Айресе мы все провернули удачно, повторим операцию здесь. Ты пойдешь к Еве, развлечешь ее, пока я работаю… – Иосиф щелчком отправил окурок на выметенный двор монастыря:
– Все безопасно. Шмуэль теленок и у него обеты. Он и не подумает притворяться мной… – капитан Кардозо добавил:
– Деньги на кофе и мороженое я тебе дам. Посидишь с Евой, ты ее последний раз видел, когда она была подростком… – Шмуэль зарделся:
– Вообще и после, в журналах… – Иосиф залпом допил отменно сваренный кофе:
– Никогда бы не подумал, что прелаты интересуются женскими тряпками… – брат холодно отозвался:
– Деньги у меня есть свои. Еву я видел в Life, вместе с Маргаритой, в репортаже о работе врачей в Африке… – Иосиф соскочил с подоконника:
– Вот и славно. Пошли, – он подогнал брата, – к одиннадцати утра я должен быть в отеле, в твоем костюме и на твоем скутере.
Студенческим общежитием женского университета Вознесения Святой Девы Марии заведовали сестры-кармелитки, в коричневых рясах и белых чепцах. Девушки жили в старинном здании, во дворе главного корпуса университета на виа делла Транспонтина. Отсюда было рукой подать до замка Святого Ангела и до собора Святого Петра, но студентки ходили на мессы в домашнюю, как ее называли в университете, церковь Святой Девы Марии Транспонтина, принадлежавшую ордену кармелиток.
Устроившись на подоконнике, Лаура рассматривала пустынный двор:
– То есть мы не ходим, а нас водят, хотя здесь только надо завернуть за угол… – матрона общежития, пожилая, статная святая мать, со значением поджимала губы:
– Незачем болтаться по улице без дела, – заявляла сестра, – вокруг толпы туристов, вам ни к чему нежелательные знакомства… – официально университет не находился под покровительством Его Святейшества, но среди студенток было много монахинь и послушниц:
– Он основывался, как учебное заведение для монахинь… – Лаура жмурилась от яркого солнца, – все папские университеты принимают только мужчин, что большая косность… – по приезду в Рим Лаура обнаружила, что в ее университете не преподают славянские языки. Девушка взглянула на аккуратно заправленную постель соседки по келье:
– Хорошо, что появилась Даниэла, с ней можно поговорить по-русски… – с помощью отца Лаура выбила себе разрешение заниматься с профессором славистики из Папского Грегорианского Университета. Наставник, принадлежавший к ордену траппистов, жил в аббатстве Тре Фонтане. Лауре, девушке, вход туда был закрыт. Уроки шли в папской библиотеке:
– Он тоже часто туда приходит… – Лауры покраснела, – он готовит диссертацию на звание доктора теологии… – о диссертации отец Кардозо рассказал ей за семейным, как выразился прелат, обедом:
– Я не могу пригласить тебя в аббатство, – развел руками отец Симон, – но, уверяю, здесь лучшая в Риме пицца… – они посидели в ресторане неподалеку от университета:
– Одна пицца, пара чашек кофе с мороженым, вот и все… – Лаура, тем не менее, не теряла надежды. Девушка велела себе собраться:
– Все только начинается, я всего два месяца в Риме… – она накрутила на палец прядь шелковистых волос, – меня еще ждет пострижение. Он собирается поехать в Южную Америку или Польшу… – отец Симон рассказал ей о своих планах за обедом, – а я, разумеется, отправлюсь за ним… – на беленой стене кельи висела пробковая доска с фотографиями семьи:
– Это в общежитии разрешают держать, – усмехнулась девушка, – но киноафишам или журналам сюда вход закрыт… – соседка по комнате рассказала, что встретила отца Кардозо в Мон-Сен-Мартене:
– Он похож на Грегори Пека, – добавила Даниэла, – очень красивый… – девушка смутилась, – хотя о святом отце так говорить нельзя… – Лаура утешалась домашними снимками кузена:
– Я ей рассказала о нашей семье, – девушка задумалась, – она знает и Джо, познакомилась с ним в Лизье. Она очень набожная, ездила почти ко всем католическим святыням… – Даниэла не пропускала ни одной мессы. Соседка поднималась в четыре утра, для чтения псалмов:
– В Честере некоторые монахини так делали, – Лаура зевнула, – а сегодня она на целый день отправилась в Кастель-Гандольфо, в папскую резиденцию. Она обежала все римские церкви, теперь примется за провинцию… – Лаура бросила взгляд на черный телефон, на столике у двери кельи:
– Связь только по общежитию. Чтобы позвонить в город, надо идти к матроне, объяснять, кому и зачем звонишь, – Лаура потянулась, – тем, кто сюда звонит, тоже устраивают допрос с пристрастием… – Лауре хотелось поговорить с родителями, Аароном и Тиквой, Инге и Сабиной, услышать ласковый голос Пауля:
– Хотя сегодня августовская суббота, – напомнила себе девушка, – все, наверняка, в Мейденхеде, у тети Марты. Адель и Генрик улетели в Америку, но остальные в сборе…
Междугородняя связь работала только в римских почтовых отделениях. Спустившись с подоконника, Лаура нащупала ногами раскалившиеся на солнце туфли. В Честере она носила одеяние послушницы, но в Риме такого не разрешали:
– Только пока я в университете, – утешила себя Лаура, – приняв обеты, я надену подходящий наряд… – как и другие студентки, она все равно одевалась скромно. Одернув хлопковую юбку, падающую ниже колен, пробежавшись пальцами по пуговицам закрытой блузки, Лаура вздрогнула от неожиданного телефонного звонка. Девушка сняла трубку:
– Слушаю… – на том конце провода хлопнули пузырем от жвачки:
– Амата нобис квантум амабитум нулла… – Лаура хихикнула: