За мечту. За Веру. За любовь (СИ)

– Не… Прости… – Она была готова разрыдаться.
Я отпустил ее и медленно положил руки на руль. Проговорил, надеясь, что она меня слышит:
– Вера, все хорошо. Мы сейчас поедем домой. – Она подняла на меня полный ужаса взгляд, я чертыхнулся про себя и тут же исправился: – Мы едем на базу, Вер. К детям и Владу. Я тебя не обижу.
Она кивнула, вцепившись обеими руками в ремень безопасности.
Спустя полчаса я притормозил у ворот спального корпуса. Владислав Измайлов сидел на крыльце и выглядел едва ли лучше своей сестры.
– Макс, вечерняя тренировка через десять минут, – напомнил он, проводив Веру внимательным взглядом.
– Знаю, – ответил я, пытаясь побороть все нарастающее раздражение.
  
Глава седьмая
 
Вера
Больше всего я боялась, что он его убьет. Просто изобьет до смерти. Как тогда…
А еще я боялась опоздать.
Отсутствие обоих мужчин во время ужина я отметила сразу. И после уже не могла думать ни о чем другом.
– Соня, а где Владислав Витальевич? – спросила я и задержала дыхание, боясь услышать ответ.
– Они с Максимом Александровичем в зале остались, – проговорила девочка.
– Спасибо, солнышко! Лада, присмотришь за остальными? Мне нужно срочно найти Владислава Витальевича.
– Мы с Аней присмотрим, – многозначительно произнесла Лада.
В зал я влетела. И замерла в дверях. Мужчины – собранные, опасные как дикие звери перед схваткой – кружили по ковру.
И Макс все еще пытался вести переговоры:
– Измайлов, брось! Ничего не случилось! Мы с Верой взрослые люди.
Но в ответ брат атаковал тяжелой серией ногами, прекрасно зная, что защита Русланова в этом месте хромает. Макс принял два удара на предплечья, сократил дистанцию и не обращая внимания на пару джебов, схватил Влада за грудки так, что затрещала ткань куртки.
Произнес, слегка запыхавшись:
– Я! Ничего! Не сделал! Ты слышишь меня?
Удар в колено застал его врасплох. Макс пошатнулся, отпустил Влада, надеясь удержать равновесие, и тут же схлопотал серию прямых ударов по солнечному сплетению, заставивших его согнуться. Брат зарычал и бросился вперед, впечатывая мощный мае-гери в корпус противника. Макс почти рухнул на колени… Должен был рухнуть от этого удара. Только Влад не учел одного. Молниеносный переход в клинч связал ему руки. Задняя подсечка, бросок и жесткий удар о ковер.
Я прикусила кулак, испугавшись, что своим криком сделаю только хуже.
Не дав ему опомниться, Макс навалился сверху, прижал Влада к татами и замер. Брат дернулся, тут же нарвавшись на болевой.
Я все-таки не выдержала. Как была, в кроссовках рванула на ковер и кинулась между мужчинами, надеясь растащить их, как нашкодивших щенков. Макс поддался сразу. Расхохотался и упал на спину. В его зеленых глазах снова плясали черти.
А Влад так и остался лежать, не спуская с меня хмурого взгляда.
Я задала единственный интересующий меня вопрос:
– Зачем?
– Он увез тебя, – проговорил брат глухо. – Он обидел тебя, Вера?
Я опустилась на колени рядом с ним, с ужасом наблюдая, как на крепкой шее начинают наливаться бурым синяки.
– О чем ты вообще думал, Владик?
Максим, он…
– Какой я, Вера? – проговорил мужчина за моей спиной.
– Надежный, – почему-то ответила я и покраснела.
– И это все? – Макс хохотнул. – А как же красивый? Высокий? Умный, в конце концов!
– Придурок, – пробормотал Влад и прикрыл глаза. – Напомни, Русланов, кто тебя тренирует?
– Жданов…
– Сука, Жданов, – протянул брат и обхватил руками шею.
– Подумай, Влад! Вместе мы поломаем все рейтинги мира!
– Ты придурок, Макс! Если не понимаешь самого главного. Смысл не рейтингах. Смысл в цели! Какая у тебя цель?
– UFC, – ответил Русланов, не задумываясь.
– Потому что там бабки? – усмехнулся Владик.
– Потому что там океан. И только так я смогу заниматься тем, что люблю больше жизни.
Я хочу погружаться, Влад. Иметь возможность погружаться каждый день.
– Океан? – переспросил Влад удивленно.
– Он – океанолог, Владик, – произнесла я. – Он не боец.
 
– Вер, а ты сама в это веришь? Большая разница между ним, мной и тем… Другим? Посмотри на мою шею, Вер? Нам позволят играть честно?
– А ты сам сможешь так? А, Влад? – спросил Макс. – Ты сам веришь в то, чему учишь этих детишек. В благородство, честность, отвагу?
Брат не ответил. Я смотрела на двух мужчин, лежащих на татами у моих ног, и не могла избавиться от чувства, что как прежде, уже не будет. Максу удалось почти невозможное – заставить упрямого Влада сомневаться.
– А если я соглашусь? – спросил брат. – Что тогда?
– Это звучит как "да"? – уточнил Измайлов.
– Я еще ничего не решил, – твердо произнес Влад и поднялся. Спросил: – Вера! А с кем дети?
– Лада обещала присмотреть, – пробормотала я и отвела глаза.
– Ну все, Измайлов, каникулы закончились! – заржал Макс. – Беги скорее, вдруг корпус уже разнесли до основания.
– Не смешно, Максим Александрович, – буркнул Владик.
– Кстати, молодые люди, – напомнила я. – За плохое поведение вы остались без ужина.
Макс хмыкнул.
А Влад посмотрел на меня осуждающе.
Кажется, я устыдилась.
К моему удивлению, в спальном корпусе стояла тишина. Дети спокойно разошлись по своим комнатам, двое старших мальчишек смотрели в холле новости по телевизору, Аня сидела вместе с ними и читала книгу. Огромный том с трудом умещался у нее на коленях. Я подошла ближе, чтобы взглянуть на обложку. Жюль Верн, "Двадцать тысяч лье под водой".
– Интересно? – спросила я девочку.
– Очень! А вы не читали?
– Как-то не довелось, Ань. Но теперь прочитаю обязательно.
– А Максим Александрович останется с нами?
– Это вряд ли. У него впереди непростой год, – ответила я, и почему-то стало очень грустно.
– Он готовится к бою?
– К титульному бою, Ань!
– Он сильный, он же справится, Вера Витальевна? Я однажды видела поединки ММА по телевизору…
– Конечно, Ань. Максим Александрович очень сильный.
В ту ночь, лежа на узкой неудобной кровати, я гнала от себя любые мысли о боях, в очередной раз пытаясь убедить себя, что это не страшно. Но стоило мне только представить Макса в октагоне, как я снова провалилась в тот страшный бой, навсегда изменивший жизнь Влада. И мою тоже.
Чем больше я думала о Максе, тем острее становились чувства. И я боялась подпустить его ближе, довериться. И оттолкнуть тоже боялась. Осталось всего несколько дней. А потом… А потом будет поздно. Он уйдет в свой жестокий мужской мир, и мне там места не будет. Я ни за что не стану смотреть его поединки, я постараюсь просто забыть о том, что он где-то живет, тренируется, волнуется и мечтает. Что он кого-то любит. И кого-то ласкает до изнеможения по ночам.
Я вспоминала нежность его сильных рук, жадный до поцелуев рот, и воспоминания эти отдавались тянущим желанием внизу живота, тугим узлом отчаяния и боли.
Я пыталась не плакать. Правда, пыталась.
Но в ночной тишине мне было так одиноко, что слезы сами лились по моим щекам. Провалившись в странный полусон, я увязла в нем, не имея сил вырваться из воспоминаний.
Перед глазами раз за разом вставал тесный клубок сплетенных на ковре тел, и рваный выдох Влада. Настойчивые поцелуи Макса, его напор. И снова Влад. И тот, другой. Безумная решимость в глазах брата. Капли алой крови на белой куртке доги, на татами, на кулаках. И на моих щеках. А потом мягкие поцелуи Макса сменялись ставшей когда-то привычной, ноющей болью от укусов. Чужие руки – того, другого – сжимали мои запястья, оставляя следы. Стискивали бедра, не позволяя вырваться. Я снова металась под тяжестью его тела, надеясь только, что все закончится быстро. А следом придет сон. Легкий, простой. Безмятежный.
А утром все будет как всегда.
Без боли. Без страха.
И без него.
– Вера! Вера! Очнись! – Влад хлопал меня по щекам и шептал сбивчиво и тревожно: – Вера! Это просто кошмар! Вера! Это я! Вера!