Немного о потерянном времени (СИ)
— Ну, сыночка, папа же взрослый человек. Ему не нужен постоянный присмотр, контроль и надзор.
Вот так номер!
Я категорически такой подход не приемлю, поэтому успел только буркнуть:
— Нужен — нужен. Папе, вообще, любое внимание от мамы нужно.
Марго негодующе хмурится и морщит носик. Явно собирается выступить с обличительной речью, но у нас тут лишние свидетели, посему пора брать себя в руки и решать вопрос: что делать с телом?
Но сначала нужно удостовериться, что жена с ребёнком в порядке.
— Милая, а что у вас тут произошло-то?
— А у нас тут сюрприз на ужин явился нежданно, негаданно, незвано, а главное — без предупреждения. Владимир Львович, неужели мне нужно напоминать вам, что в семьях так не делают?
О, аж звенит голос. Такой жести у нас не было давно.
— Прости, любимая, замотался сегодня.
Королева моя фыркает разъяренной тигрицей и низко рычит:
— Так может быть, стоит изменить что-то в твоем семейном статусе? Раз важных дел и работы у тебя нынче столько стало, что на семью времени не осталось от слова совсем.
Да, вот оно — по морде сковородкой. Хуже Инны бл*.
— Это что ещё за новости, дорогая? Для меня семья всегда на первом месте, — я молчать не буду. Достаточно, видимо, берег ее втихаря.
— А вот не очень-то заметна эта позиция с момента выздоровления, — и полотенцем так многозначительно помахивает.
Пока препираемся с маргариткой, я успеваю автоматически пощупать на шее Степы жилку: бьётся, значит, все нормально.
Ладно, сейчас в чувство приведём, политику партии объясним и в гостиницу его выпровожу.
— Это чем это вы его?
Драгоценные отвечают хором:
— Ник. Дедушкиными шахматами.
— Да, жалко. Раритет был, говорят, семейный.
Хмыкаю:
— Ну, здоровье матери в любом случае важнее. Ты, Ник, молодец. Защитник настоящий.
Тут Степан Тимофеевич начинает шевелиться. Однако, кстати:
— Степ, я тебе сейчас помогу встать. А дальше ты лежишь у себя, тихо приходишь в норму, претензий не имеешь. Иначе мне тоже будет, что тебе предъявить. И за то, что явился в дом без приглашения, да ещё и с очередными нелепыми предложениями к моей жене наверняка. Да, Королева моя?
— Степан Тимофеевич были в своем репертуаре, — кратко отрезает супруга и отодвигается в дальний угол кухни.
— Уж очень горячее гостеприимство, — хрипит с пола Степа.
Марго вздрагивает.
Так, пора этот цирк сворачивать. Тоже мне, будет он ей фильм любимый цитировать к месту, бл*.
— Вставай, поднимайся, рабочий народ, — поторапливаю наглую морду.
— А как же лечить пострадавшую голову? — хмыкает весело Степашка.
Здесь я категоричен:
— Башка, как и доска, дубовая, выдержит и так.
Проваливай, приятель.
Мне еще с женой объясняться и мириться.
Хотелось бы.
Глава 63
Влад
Проводив Степана Тимофеевича до места его временной дислокации и предупредив последний раз, возвращался домой и ломал голову, как теперь исправлять то дурацкое положение, которое у нас в семье моими стараниями сложилось.
В последние дни я, кроме работы, пропадал в спортзале. Пытался наверстать все упущенное и потерянное за время, проведенное в больнице. Да, без фанатизма и под присмотром, но признаться любимой в своей физической слабости не мог — было дико стыдно, что набить морду Степе я сейчас не в состоянии.
Упустил момент.
И теперь жена зла.
Мысли у неё в голове бродят неприятные. Я её в очередной раз подвел и разочаровал, правда, пока не понял — чем. И верится с трудом в то, что шанс она мне ещё один подарит.
Мы мало времени сейчас проводим вместе и это тоже моя вина.
Но делать нечего, надо как-то эту херню разруливать, потому что без неё я не смогу.
Да, жаль, что я все время забываю, как Марго, с ее разумным подходом и планированием, бессильна перед внезапными порывами. Поэтому, возблагодарив адреналин, шибанувший в мой прилично потрепанный за последнее время мозг, я махнул Нику «исчезни» и стремительно влетел в кухню.
Успел дверь закрыть на защелку и мысленно возблагодарить Руса, который при ремонте пять лет назад сказал:
— Бать, а давай все двери с замками поставим, а? Чтобы сюрпризов избежать, м-м-м?
Отличный план, до сих пор работает.
Моя Королева в задумчивости стояла у холодильника и рассматривала его недра. Удачно.
Одним движением разворачиваю свое сокровище и целую так, чтобы времени на вопросы и претензии не осталось.
Не до них.
Все после.
Если какие-то останутся.
Рывком усаживаю свою несравненную супругу на стол между варочной поверхностью (выключена, я проверил) и морозильной камерой. Прижимаю к себе крепко и продолжаю целовать.
Сейчас, сейчас, ты вспомнишь, как нам хорошо вместе.
Рукой надежно фиксирую за затылок и не позволяю отстраниться.
Нет, любимая, нет.
Мы вместе, девочка моя.
Марго сначала мотала головой в отрицании, а после застонала и покорно прильнула сдаваясь. Целуя в ответ, обнимая за шею, притягивая к себе.
Ближе. Сильнее.
— Да, моя девочка, — шепчу и снова набрасываюсь на обожаемый рот, полный сюрпризов. Никогда не забуду, как она меня тогда в вигваме впервые им ласкала. Чуть не сдох от восторга бл*.
Жена стонет и выгибается навстречу. Всхлипывает, и нет на свете ничего этого звука слаще. Я ее на хрен слюнями сейчас всю уляпаю.
Она прижимается ко мне сама, так что я веду руками по спине от плеч до попы и обратно, по пути задирая ее домашнюю футболку. К чертям все преграды, хочу чувствовать ее кожу, жар и мурашки, те, что обязательно сейчас появятся.
Накрываю и сжимаю ладонями грудь. Жена громко стонет.
Так, так моя хорошая!
Все для тебя. Всегда.
Ты — моя! Единственная, любимая, самая дорогая и желанная.
— Моя, — рычу в раскрытый в стоне ротик.
Облизываю и кусаю ее шикарные губы.
«Моя — моя — моя», — стучит в пустой совершенно башке.
Инсульт? Да по хрен. За такое не жалко.
За неё и для неё ничего не жалко.
Марго всхлипывает и царапает коготками мой вставший дыбом затылок.
— Весь я только для тебя, — шепчу ей и стягиваю ее футболку, а свою срываю следом.
Нах* эти тряпки.
Тяну жену со стола и сдергиваю с нее домашние брючки. Падаю на колени и вжимаюсь лицом ей между ног. Дурею от ее запаха. С ума схожу. Шепчу бессвязно:
— Люблю безумно… сошел тогда с ума… дышу лишь тобой, родная.
Стонет. Подается бедрами вперед. Ближе.
Хочет еще.
Сжимаю руки на шикарных бедрах. Поднимаю глаза.
Охренеть картина: жена пальцами в столешницу вцепилась, глаза широко распахнуты, губы кусает, почти плачет:
— Влад, пожалуйста!
— Все для тебя, любимая. Все для тебя. Всегда, малышка, — прикусываю лобок, и ее продирает судорогой.
Стонем оба.
Нет, так только измучаем друг друга.
Она уже вся влажная — я вижу и чувствую.
Поднимаясь, прижимаюсь и скольжу вдоль нее — такой кайф! В процессе освобождаюсь от брюк и белья, подхватываю ножку Марго на локоть и отодвигаю трусики в сторону.
Теперь мы синхронны. Созвучны.
Вновь стонем вместе:
— Да-а-а! — я погружаюсь в этот нестерпимый нежный жар.
Целую глубоко мою девочку, позволяю ей чуть привыкнуть, и как только она начинает слегка крутить попкой, срываюсь.
Так давно хотел.
Ужасно скучал.
Так жутко боялся потерять.
Да, еще, еще.
Глубже, сильнее, быстрее.
Да!
Марго вцепляется в мои плечи и стонет на каждом выдохе не останавливаясь. А в тот момент, когда она начинает подаваться ко мне бедрами навстречу, у меня окончательно едет крыша, и я впадаю в безумие.
Выплываю оттуда, лишь ощущая собственный оглушительный финал в глубине обожаемой жены. Бл*.
В объятьях моих всхлипывает Марушечка. Дышит тяжело и прерывисто. Румяная, довольная, с сияющими счастьем глазами.