Немного о потерянном времени (СИ)
Драгоценная жена смотрит с тревогой, и я понимаю, что шутки кончились.
Дело отнюдь не в ее неверном целеуказании. Нет. Тут более глубокий смысл. Но реагировать надо срочно:
— Не так! Ты не права! Моя главная цель давно связана с тобой и детьми.
— Правда? — очень коварно улыбается мне Единственная.
Но я же этот, безмозглый кролик, когда ее вижу. Отшибает все, кроме основного инстинкта, поэтому особо не задумываюсь:
— Истина!
— Ого, ну, если у тебя такая важная и серьезная цель, то ты ведь понимаешь, что первое, чем тебе необходимо заняться, это позаботиться о себе. Кто лучше тебя сможет обеспечить нам с детьми долгую и счастливую жизнь?
Я понимаю, что она меня поймала.
Все же, какие бы дифирамбы моим мозгам в научном сообществе ни пели, в интригах и ловушках против дорогой супруги я щенок. Особенно там, где речь идёт о чувствах, эмоциях и человеческих взаимоотношениях.
— Конечно, дорогая, ты права. Но…
Марго вопросительно вскидывает бровь:
— Но?
— Да, есть, конечно же, это самое но. Хочу напомнить тебе, что мы с тобой связаны навечно. И что бы со мной ни происходило, я не планирую проявлять благородство и уступать тебя кому-то более подходящему.
Да, я упрям, зануден и ужасный собственник.
— Опять. Наша песня хороша, да, Влад? — милая вздыхает печально, вероятно, вспоминая своего психотерапевта.
Но я в реанимации много чего переосмыслил, и сейчас я ее удивлю.
— Я самый достойный тебя, милая. Рядом с тобой есть и буду только я. Я. И никого больше. В жизни, в сердце, в постели.
— Отлично, — хлопает в ладоши профессор Ланская. — Теперь обсудим программу реабилитации от здешнего консилиума, а затем и твои действия в адрес носителей схожего с твоим набора ДНК.
Приехали.
Глава 39
Маргарита
Я устала. Очень.
Все эти годы я старалась быть не только осознанной личностью, но и заботливой женой, внимательной матерью, настоящей подругой и хорошим профессионалом. А теперь я понимаю, что я очень сильно устала.
Мне непросто дается Никита, но ребенок-то не виноват, что у меня столько сложных ассоциаций с ним и что его так покалечили взрослые. И я в том числе — допустила это. Не интересовалась, постаралась забыть Сашину интрижку и к ней даже мысленно не возвращаться.
Вот результат. Но я смиренно с ним стараюсь ужиться.
В мою жизнь снова вернулись регулярные посещения психотерапевта, плюс добавился обязательный терапевт для Ника, отдельный. Видимо, теперь и для Руса будет нужно решительно настоять на реабилитационно-восстановительном курсе. Иначе они с Ладой, два психически неустойчивых подростка, мне еще выкинут. И Марка! Марка тоже надо загнать в терапию.
Пресвятые Просветители, сейчас запишу, а то со всем творящимся вокруг дурдомом, могу забыть. Возраст.
Время не ждет.
А мы тупим, похоже. И этого понимать и принимать не желаем.
Хотя все наши проблемы они, если глянуть со стороны — как на ладони. Но мы-то внутри ситуации и со стороны посмотреть не всегда можем. А надо бы.
Сначала, когда вылезли проблемы Влада с семьей, мне хотелось топать ногами и кричать: «Как так можно? Да пошли ты их на хрен! Вот ещё, переживать из-за такой глупости…».
А потом вспомнила Веру Павловну, которая имела меня и мой мозг на протяжении сорока лет. И как я все это терпела, и как я все это тянула.
Так что полноценных претензий предъявить мужу не вышло. Только раздражение в душе осело.
Но я действительно надеялась, что Влад определится со своим мнением по этому вопросу и как-то с родителями ситуацию разрешит.
Но нет.
Даже клофелин мозги ему в нужную сторону не свернул.
Вообще-то, свернуть свернул, но куда-то не туда.
Ревность снова полезла на пустом месте. Сожаления о его несовершенстве и моей печали по этому поводу. А потом это признание его пригодности вчерашнее? Как будто я из него вымучила эти слова.
Кому они, слова? Если в душе нет уверенности, слова даже в голове не всплывут, при стрессовой ситуации.
Поскольку, на мой взгляд, все Владовы метания — полнейший бред, то я, чтобы отдохнуть от несправедливых подозрений и притеснений, решила взять выходной.
Обычно, вечером, когда я возвращаюсь с работы в больницу, у мужа между капельницами есть примерно минут тридцать — сорок, пока он в сознании и относительно в себе для всяческих бесед.
Сегодня ему придётся поскучать без меня в это время. Дежурит наш любимый врач, так что можно за безопасность мужа не волноваться.
Поэтому пойду я в бар.
Не так чтобы я планировала упиться вдрызг, но отдохнуть, вспомнить былое, «Мартини» накатить и выдохнуть в одиночестве, мне кажется, пришла пора.
Должно оказаться кстати.
Устроилась в ближайшем к больнице приличном заведении.
Ужин, и все же вермут. Хорошо.
То ли мне так везёт, то ли у народа с инстинктами все нормально. Сижу спокойно, не беспокоят. Хотя любопытствующих достаточно. Особенно вон тот громила у стойки в углу.
Но мне ничего и никого, кроме тишины и покоя, не надо, так что извини, большой мальчик, ни в этой жизни.
После спокойного ужина, неспешно дегустируя очередной «Экстра драй», набрала мужнину головную боль.
Выслушала удивительные откровения:
— Ну что вы, Маргарита Анатольевна, не переживайте. Я ещё в своем уме. Куда мне с Ланским конкурировать? И мозги, и харизма, и кулаки. Да и разряд по боксу присутствует.
Про себя похихикав, на этом я посчитала вопрос с проректорской псевдо-симпатией исчерпанным и закрыла со спокойной душой.
Ужин с «Мартини» проходит в очень умиротворяющей атмосфере. Я отписываюсь детям, что все в норме, под контролем и не хуже, а затем выдыхаю.
Вдыхаю, осознанно расслабляюсь, а дальше с удовольствием смотрю и слушаю местную развлекательную программу, состоящую из номеров со старыми рок-балладами, как западными, так и отечественными.
А потом, когда ко мне все же прибивается некое молодое дарование с невнятными предложениями, я слышу со стороны странное:
— Маргарита Анатольевна, пойдемте, я вас провожу.
Надо же, «большой мальчик» из темного угла!
Ну, реагирую я всегда спонтанно:
— О, как. А куда?
— В гостиницу.
— Хм, к кому?
— К вам.
— А с чего вдруг?
— С того, что дети ваши и супруг волнуются.
Хочется заржать, но обстановка несильно располагает, поэтому скромничаю:
— А! Обложили, демоны.
И нет, каблуки были мне еще вполне по силам, и тротуар ничего так, приличный. И выпила я немного. Но после того как споткнулась в третий раз, «большой мальчик» выругался и подхватил меня на руки бормоча:
— Это исключительно во имя доставки объекта до места временной дислокации в целости и сохранности, Влад.
А когда до гостиницы оставалось метров пятьсот, длинно выдохнул и выдал:
— Вот знал же, что та, которая скрутила Ланселота, да так что он «ни тпру, ни ну», опасна. И пожалуйста — даже не представлен, а уже на руках таскаю.
— Не таскай. Поставь на землю. Благодарю за доставку. Дальше я сама, — а чего он ждал? Нахал.
— Ага, конечно, а потом вы случайно в чужом номере проснетесь, а мне Влад башку открутит. Нет уж. Давайте, двигайте вперед, к себе. И спать давно пора, сколько можно развлекаться, Маргарита Анатольевна? Уже даже молодежь угомонилась.
— Это на что это вы, юноша, намекаете?
— Виноват. Понял. Заткнулся.
— То-то же.
Победно бумкнув ключом от номера об дверь, посчитала воспитательную миссию завершенной, и удалилась отдыхать, хлопнув уже дверью по лбу неожиданного носильщика.
Увы, не так все просто в моей жизни, поэтому, когда я выбралась из ванной, ко мне нагрянул дежурный администратор с воплями и причитаниями:
— Уважаемая Маргарита Анатольевна, у нас нет свободных номеров, чтобы поселить вашу охрану. Тысяча извинений, мы снизим стоимость, но очень просим принять вашего телохранителя в вашем номере.