Тигры Редфернов (СИ)

- Сложно сказать, – задумчиво отозвался тот. – Я уверен, что Ройзман собирался выбить из меня все до крошки, хотя процесс волновал его в первую очередь. Но не думаю, что ему известны подробности.
- А что ему известно? Как он вообще вас нашел?
Энджел досадливо поморщился.
- Это, в общем-то, не так уж сложно, если вы интересуетесь определенными вопросами. 
- Почему? Ройзман поймал одного из консультантов и, быть может, добыл какие-то сведения, но, насколько я понял, сами консультанты вас не знают.
- Да. Они не знают меня лично, но я занимаюсь их оружием, инструментами и расходными материалами. Меня трудно, но можно выследить. А уж о том, что консультанты проходят некий процесс превращения, даже вы догадались.
- Ну знаете, – обиженно буркнул Бреннон.
- Я имею в виду, при нулевом знании магии и заклинаний.
- Я знаю заклинание, – возразил комиссар. – Целое одно!
Пироман ехидно поднял бровь.
- Lumia, – с гордостью сообщил Натан. Энджел хмыкнул и углубился в чашку с отваром.
- Этого недостаточно. Заклинание суть оболочка, которую мы заполняем нашей волей, желанием и воображением. Оно часть нашего сознания, вот почему разрушение заклинаний причиняет боль их создателю. Впрочем, я могу дать вам учебник.
- Еще чего.
- Маргарет начала с азов чуть больше полугода назад, а какой результат!
- Хреновый, – сурово сказал Бреннон. – Что вы вырастили из приличной, благовоспитанной девушки? Как ей теперь замуж выйти?
- Приличной, – фыркнул Энджел. – Благовоспитанной! Кто ее до меня воспитывал, хотелось бы знать, если нашу вторую встречу она сразу начала с пощечины? Ну, по крайней мере, попыталась.
- Угу, а теперь она сразу пальцы откусывает.
Энджел откинулся на спинку кресла, лучась почти отцовской гордостью. Он излучал ее с такой силой, что комиссар оставил этот бессмысленный разговор. О чем тут говорить, если этот человек считает откусывание пальцев нормальным поведением для невинной девушки?
- Откуда вы знаете о процессе?
- Почему вы спрашиваете?
- Из праздного любопытства.
На комиссара поверх чашки уставились большие настороженные глаза. Натан его понимал: о таком лучше не болтать с первым встречным. Если секрет попадет не в те руки... Да на одного Ройзмана достаточно посмотреть.
- Я должен знать, как происходит превращение, чтобы создавать для них оружие. Это не просто пукалки, а магические предметы, связанные с особенностями владельца. Вам не удастся воспользоваться трехгранником Лонгсдейла – заряд магического тока прожжет вам руку до кости.
- А кто его проводит?
- Что?
- Кто превращает людей в консультантов?
- Не знаю, – сказал пироман.
- Как так? Вы же видели процесс.
- Он длится довольно долго и давно полностью автономен. Никто не стоит рядом и не ждет, когда консультант проснется.
- Но ведь рано или поздно он просыпается. Кто-то же должен объяснить новичку, что почем и для чего все затеяно? Как они узнают, чем должны заниматься?
Редферн напряженно глядел в огонь. Направление беседы ему явно не нравилось, и Бреннон решил, что он откажется отвечать.
- Их ждет письмо с инструкциями, вооружение, инструменты и книги, – наконец буркнул Энджел.
- Но почему они вообще следуют инструкциям? Почему бы им просто не свалить к черту, бросив все эти ваши книги?
- Потому что им в мозг внедряется программа повиновения, – пробормотал Редферн, глядя в камин. Комиссар вздрогнул. Полгода назад он бы, наверное, проломил головой потолок, а сейчас – ничего, даже чай не расплескал. Программа повиновения, ладненько...
- То есть, – ровно уточнил Бреннон, – у них не только отнимают личность, воспоминания и желания, но и запрещают задаваться вопросами?
- Она состоит из определенных блоков, которые исключают факторы, мешающие работе консультантов. Вы относитесь к Лонгсдейлу как к полноценной личности, – пироман наконец перевел взгляд на Бреннона, – но это не так, поймите наконец. Все консультанты...
- Это неправда. Лонгсдейл – такая же личность, как и вы или я, хоть и своеобразная. Когда вы выпускаете консультантов в мир, приобретенный опыт рано или поздно меняет их. Они все равно становятся людьми, что бы с ними не сделали.
 
Энджел снова отвернулся и закрылся чашкой.
- Вы это одобряете? – спросил Бреннон. – Вам это нравится?
- Нет, – сухо отрезал пироман. – Но разве был другой выход? После всего, что вы увидели – неужели вы еще задаетесь вопросами насчет морали и прочей чуши?
- Чтобы убивать монстров, нужны другие монстры?
Чашка в руках Энджела звякнула о блюдце.
- А если и так, – ответил он, – то что с того?
Бреннон смотрел на него: тонкий крючконосый профиль, исхудавшее лицо, напряженный взгляд – он сам себя не жалел и других жалеть не собирался. Если он сам положил всю жизнь на это дело, то считал, что и от других вправе требовать того же.
- Тогда зачем вы хотите собрать организацию из людей?
- Потому что консультантов недостаточно, – сказал Энджел. – Процесс слишком долог, а пройти его может далеко не всякий. Их всего сто двадцать семь, и даже если бы процесс все еще проводился, то их число росло бы слишком медленно.
- Значит, он больше не проводится, – это Бреннона по-прежнему удивляло: он-то думал, что ему еще и покажут очередную жертву прямо в разгар процесса...
- Нет. Только в случае необходимости – то есть когда консультант погибает. Это редко, но происходит. Последний раз – в восемьсот девятнадцатом году.
- А сколько времени на это уходит?
- Около года.
Комиссар присвистнул.
- То есть Ройзман не смог бы скоренько нашлепать армию нежити, как ему мечталось.
Пироман издал ехидный смешок.
- Он вообще не смог бы. Нельзя проводить процесс на нежити.
- Почему?
Редферн отставил чашку и поднялся.
- Идемте. Самое время для небольшой экскурсии.
***
С точки зрения Бреннона, человек, переживший пытки и избиения, должен заползти под одеяло и пролежать, не шевелясь, несколько дней, а то и недель. Но пироман, хоть и держась за стенку, бодро топал на своих двоих. Глаза у него горели энтузиазмом, зрачки были расширены, на скулах рдели бледно-алые пятна, и комиссар пришел к выводу, что Редферн под завязку накачался какой-то стимулирующей дрянью, которой щедро заправил свой отвар.
Они спустились в просторный холл по белой мраморной лестнице, устланной дорогим ковром. Оглядевшись, Натан отметил, что в фамильном гнезде нет ни одного портрета членов семьи, гербов или памятных вещиц. Вместо этого стены холла украшали картины, изображавшие всяких тварей, муляжи оружия и усушенные пучки трав, с подписями, описывающими их колдовские свойства. Редферн свернул налево, с усилием распахнул тяжелые двустворчатые двери и гордо сказал:
- Ну, каково?
Бреннон потрясенно молчал. Он сроду не видел столько книг. Библиотека простиралась на мили и мили вокруг, и конец ее, если он вообще был, терялся во мраке, как и верхние полки шкафов.
- Здесь собрано все, что может понадобиться охотнику. Она все время пополняется.
- А куда вы складируете эти пополнения? Достраиваете флигели?
Пироман помялся, кашлянул и произнес:
- На нее наложены некоторые чары, позволяющие расширять пространство изнутри...
Бреннон несколько секунд пытался это представить, ощутил, что близок к умопомешательству, и быстро прекратил.
- Но как тут что найти? Блуждать годами?
- Зачем? Есть работающий каталог.
Редферн поманил комиссара к конторке. БОльшую часть рабочего стола занимала панель из полупрозрачного черного камня. Под ней имелся черный прямоугольник в серебяной рамке, к коему Энджел приложил руку и сказал:
 
- Демонология.
На панели тут же отобразился список, который пироман прокрутил пальцем вниз. Бреннон осторожно сглотнул. Мало ли, может тут и дышать можно через раз, сплошное колдовство кругом...
- Это еще не все! – уверил его пироман. – Если мы углубимся в библиотеку...