Тигры Редфернов (СИ)
- Штормит, – заметил человек из ОРБ, который сопровождал их с момента прибытия на вокзал. Этого джентльмена звали Бакли; он представился переводчиком, и комиссар, хмыкнув, отметил, что в ОРБ даже переводчики носят под сюртуком двустороннюю кобуру.
Они стояли на высокой террасе над пирсом, огороженной балюстрадой с облупившейся краской. Море, которое стелилось до горизонта, было серым и выглядело тяжелым, словно жидкий свинец; оно сливалось с мутным небом, по которому ветер гнал темные клочковатые тучи. Бройд поднес к глазам бинокль, высматривая «Кайзерштерн»; Натан обходился собственными глазами, только прикрыл их ладонью от резкого ветра.
- Там что-то ползет, – наконец сказал Бройд. Комиссар сосредоточился на мелком черном таракане, который бултыхался меж волн, тяжко поднимающихся и опадающих. Бакли заметно вздрогнул и тоже прильнул к биноклю.
- А что, так и должно быть? – спросил Бреннон, понаблюдав несколько минут за беспорядочным мотылянием корабля.
- Нет, – процедил Бакли. – Но, видимо, у них неопытный капитан или… черт подери!
Корабль взмыл на гребень волны, и Бреннон задумчиво прищурился на серые, полощущиеся на ветру тряпки.
- Это что, паруса?
- Стойте здесь, – приказал Бакли, развернулся и заспешил вниз, к спуску на пирс, где их ждала карета.
- Зато они доберутся быстрее, – сказал шеф полиции, пытаясь то ли подбодрить комиссара, то ли убедить себя в том, что все в порядке. Фрегат из Доргерна покачался на гребне очередной волны и медленно завалился набок. Паруса исчезли в волнах, и корабль понесло к порту. Бреннон сглотнул. Шансов уцелеть внутри этой лоханки не было ни у кого.
- О Господи! – вскрикнул Бройд. – Что с ними будет?!
- Ничего хорошего, – буркнул Натан. – Боюсь, ни доктора Ройзмана, ни секретаря министра, ни старшего инспектора мы больше не увидим.
Шеф полиции свесился через балюстраду.
- Смотрите! Бакли пытается спустить на воду шлюпку!
Конечно, переводчик не лично корячился – он наседал на нескольких человек в клеенчатых плащах и куртках, размахивал каким-то значком, тыкал пальцем в сторону моря. Толпа, мигом собравшаяся на пирсе, издавала возбужденные и испуганные вопли, следя за приближением фрегата. «Кайзерштерн» то появлялся, то скрывался за горбами волн, которые, как огромные лапы, тянули его все ближе к гавани. Бреннон постукивал кулаком по перилам. Он не знал, что тут можно сделать и чем помочь, но бездельничать не мог и наконец спустился на пирс, где нашел Бакли. Тот хмуро смотрел вслед ялику, который только что отчалил.
- Думаете, доберутся? – спросил комиссар. Вид этого корыта не внушал никакой надежды.
- Им нужно будет только продержаться на воде, – ответил Бакли. – Я отправил человека к начальнику порта, и сейчас на воду спустят еще несколько спасательных шлюпок.
- Но ведь волны в нашу сторону, – Бреннон глядел, как отчаянно борются люди в ялике с морем, пытаясь выбраться из порта. – Они будут плыть туда час, не меньше.
- Если вы умеете летать, – холодно сказал Бакли, – то можете отправиться к фрегату сами. О Боже, – прошипел он, – надо же такому случиться именно сейчас!
«А то ж», – подумал комиссар. Иди докажи теперь, что кайзерские подданные погибли не по злому умыслу дикарей-революционеров.
Шлюпки наконец выбрались в открытое море, и их тут же швырнуло вниз, в щель между волнами. Фрегат же, наоборот, взмыл вверх, на самый гребень. Волна развернула его, в несколько бросков бросила вперед, и корабль пронесся мимо порта, словно его волокло подводное чудище, к маяку, возведенному на мысе. Спустя минуту маяк содрогнулся от удара: фрегат врезался в него с такой силой, что до Натана донесся треск дерева и скрежет камня.
Толпа на пирсе разразилась громкими криками; Бакли побледнел и с проклятиями бросился прочь. Комиссар помчался следом, но сбился с пути в незнакомом месте и, обогнув толпу по каким-то закоулкам, оказался на холме позади пирса. Там тоже толпились люди; Бреннон локтями проложил себе дорогу и наконец увидел фрегат. Кипящие волны били его о каменные стены маяка, разрывая на части и поглощая кусок за куском. Натан с упавшим сердцем всматривался в бурляющую воду, но нигде не видел ни одного человека. Значит, никто не уцелел…
Последним в волнах исчез кусок черного борта с серебристыми буквами "Ка.зер.тер.", и комиссар, сняв шляпу, опустил голову. Совсем не такого подарка судьбы он ждал, когда по дороге в Бресвейн мечтал, чтоб доргернцы куда-нибудь провалились вместе со своей чертовой посудиной.
Глава 3
Ночь на 8 сентября
Была уже полночь, когда поезд отъехал от последней станции перед Блэкуитом и устремился в лесную тьму, набирая ход. Натан пил чай и глядел в окно, Бройд шуршал газетой. В их небольшом купе второго класса больше никого не было.
"И то хорошо", – подумал комиссар: еще не хватало пустого трепа с попутчиками после того, что произошло. В ОРБ Бакли допросил их обоих, а потом им велели проваливать и молчать в тряпочку. Бройд ухитрился просочиться на совещание, где какой-то капитан докладывал о состоянии "Кайзерштерна" – но ничего особенного оттуда не вынес. Они уже уезжали, а в порт все еще свозили остатки корабля – доски, куски обшивки, обломки мачт и немного чудом уцелевших вещей. Ни из команды, ни из пассажиров никто не выжил.
- Вот так вот восемьдесят человек и долой, – тихо сказал комиссар.
- Молчите уж, – буркнул Бройд. – Нас еще потягают на разбирательства, вот увидите – когда соберут все обломки и начнут вылавливать трупы.
- Почему?
- Почему-почему, – проворчал шеф, неприязненно глядя на кроссворд, – потому что доргернцы сами изъявили желание посетить именно Блэкуит, вот почему. Пока вы не признаетесь в тайном романе с кайзерской разведкой, или оппозицией, или чертом в ступе...
- Да бросьте, сэр, – не очень уверенно сказал Бреннон: в политике он мало смыслил. – Ну какая разведка? Может, этот Штрауб или там Эйслер попросту пальцем в карту ткнули. Наугад – мол, везите нас туда.
- Секретарь министра, – Бройд заскрипел карандашом по клеточкам. – Старший инспектор столичной полиции! Вы только вдумайтесь. Им надо кого-то назначить виновным.
- Погода же, сэр. Шторм. Или капитан неопытный.
- Доргерн не воспримет идею насчет вины кайзерского капитана, который управлял кайзерским фрегатом, везя бесценных кайзерских подданных. Вы знаете мазандранскую богиню плодородия из двенадцати букв?
- Лично – нет.
- Тогда не мешайте.
Мысли Натана утекли к другой знакомой ему богине; Бройд сопел над кроссвордом, стараясь отвлечься от дурных мыслей. Смогла бы Валентина унять шторм? А спасти этих несчастных? Может, ей бы удалось... что именно – Бреннон не знал, но, как знать, будь у столичной полиции дружественно настроенная вивене – вероятно, не пришлось бы копать в Доргерне восемьдесят пустых могил.
Чай кончился; поезд мерно качало; Бреннон думал о Валентине (с нежностью) и о полезности кое-какой магии (с осторожностью). Главное не увлечься – ни тем, ни другим. А то еще рехнешься, как чертов пироман.
За четыре недели отпуска комиссар успел многое, в том числе съездить в Фаренцу – иларский город, почти весь состоящий из каналов. Земной тверди там было немного, а ту, что имелась, покрывала склизкая зеленая пленка из сгнивших водорослей, что неудивительно при такой влажности. У берегов Фаренцы лежало множество более или менее мелких островков, до которых жители добирались на лодках.
Однако Натан не нашел ни одного человека, который взялся бы отвезти его к Лиганте. Лодочники крестились, бормотали молитвы, иногда сразу шарахались. Бреннон не знал иларского, поэтому пользовался услугами гидов-переводчиков, которые кишели около каждой гостиницы, как блохи. Один из них на смеси имперского, риадского и языка жестов растолковал Натану, что на Чумной остров никто не ездит:
"La peste ! Умирать много, всех жечь там! Много-много тысяч, костер до неба, ух! И живых, и мертвых. Плохой остров! Дурной воздух, злой воздух! Никто не плыть туда. Никогда совсем!"