Доктор Крюк 3 (СИ)

Так и здесь! Барбадосская подсказка Дрейка! Она была не на кладбище и не в могиле. Она была здесь, на площади Бриджтауна, зашифрованная не в самих изображениях, а в необходимости увидеть их сверху. Возможно, с крыши высокого здания. Или с эшафота.
Неужели старый лис Дрейк обладал таким черным юмором, чтобы оставить подсказку, видимую только с места казни? Или это просто дьявольское совпадение?
  
Мозг лихорадочно заработал. Корова и перо. Что дальше? Куда они указывают? Направление? Линия, проведенная через них? Или сами здания — таверна и суд — были ориентирами? Может, между ними? Или за ними? Требовалось время, карта, возможность спокойно все обдумать, проверить.
Время! То, чего у меня не было совершенно.
Горькая, злая ирония захлестнула меня. Я разгадал еще одну часть головоломки Дрейка. Часть пути к Эльдорадо, к тайне Вежи, к смыслу всего этого безумия. Разгадал за пять минут до того, как веревка сломает мне шею. Гениально, Крюков, просто гениально! Аплодисменты!
— Именем Его Величества лорда-протектора Англии, Шотландии и Ирландии, Оливера Кромвеля, и по законам, установленным для блага и процветания колоний…
Голос судебного служки вернул меня к реальности. Он стоял рядом с судьей, развернув свиток с приговором, и начал читать. Толпа внимала официальной части представления.
Я снова обвел взглядом площадь. Бесполезно. Глупо. Но я искал глазами хоть одно знакомое лицо. Филипп и Марго были вчера на суде. Куда они делись? А Морган? Уплыл ли он? Или где-то здесь, в толпе, наблюдает за концом своего капитана? Я вглядывался в лица моряков, торговцев, зевак, в редкие женские чепцы.
Никого. Пустота.
Идиотская, совершенно неуместная мысль мелькнула в голове. Как в тех дурацких приключенческих романах, которые я читал в юности, или в фильмах из моего времени. Последний момент. Приговор читают, палач уже заносит руку. И тут — крик, выстрел, появляется герой-спаситель, верные друзья прорубаются сквозь толпу, начинается суматоха, и главный герой, конечно же, спасен!
Я чуть не рассмеялся в голос. Какое спасение? Кто меня будет спасать? Горстка пиратов, если они вообще еще на свободе и на острове, против гарнизона форта и английских солдат? Морган? Он прагматик до мозга костей, рисковать своей шкурой ради мертвого капитана он не станет, особенно когда главный приз — ящик Дрейка — у него. Правда он об этом не знает.
Филипп? Он носитель Вежи, но что он может? Марго? Беспомощная девушка. Нет. Никакого чудесного спасения не будет. Фильмы врут. Реальность гораздо прозаичнее и жестче.
Служка продолжал бубнить, перечисляя мои прегрешения — реальные и вымышленные. Пиратство, грабежи, убийство «честного капитана» Роджерса. Я слушал вполуха. Все это уже не имело значения. Имела значение только разгадка, сверкнувшая так несвоевременно.
Корова и перо, видимые сверху.
Последняя решенная задача доктора Крюкова.
Я снова посмотрел на рисунок коровы на стене таверны, на барельеф пера на здании суда. Они были на одном уровне. Где-то там, в направлении, которое они указывали, или в месте, на которое они намекали, скрывался следующий шаг на пути к Эльдорадо.
— … признан виновным в пиратстве, разбое на море, нанесении ущерба торговле и подданным Его Величества, а также в вероломном убийстве капитана Бартоломью Роджерса, — монотонно доносилось со стороны помоста. Служка почти дочитал. — За вышеперечисленные преступления, несовместимые со званием христианина и подданного цивилизованной державы, суд постановил…
Он сделал паузу, перевел дыхание и повысил голос, чтобы слышали даже на дальних окраинах площади:
— … приговорить подсудимого, именующего себя «Доктор Крюк», к смертной казни через повешение. Да послужит его участь уроком всем злодеям и нарушителям порядка!
Он свернул пергамент.
Все.
Официальная часть завершена.
Наступила тишина, густая, напряженная. Даже гул толпы стих, сменившись выжидательным молчанием. Сотни глаз уставились на меня в центре помоста. Любопытство, злорадство, страх, возможно, у кого-то даже капля сочувствия — все смешалось.
Палач шагнул вперед. Он двигался медленно, размеренно, без суеты. Работа есть работа. Подошел ко мне вплотную. Капюшон скрывал лицо, но я видел тяжелый подбородок и часть небритой щеки. Он взял конец веревки — толстая, просмоленная пенька.
Я ощутил, как петля скользнула мне на шею. Грубые волокна царапнули кожу. Палач не спеша поправил узел — так смерть наступает быстрее, от перелома шейных позвонков, а не от удушья. Профессионал, что тут скажешь.
Я не сопротивлялся. Какой смысл? Драка на эшафоте? Это только позабавит толпу и сделает конец еще более унизительным.
Веревка легла на плечи, чуть оттягивая голову назад. Неприятное ощущение. Запах пеньки и смолы ударил в ноздри. Последний запах, который я почувствую? Я заставил себя смотреть прямо перед собой. На крыши домов напротив, на клочок неба над ними, уже светлеющий, обещающий ясный день. День, который я не увижу.
Мысли метались, цепляясь за обрывки воспоминаний, за нерешенные загадки. Корова и перо… Вежа… Эльдорадо… Морган с ящиком… Все это теперь казалось таким далеким, почти нереальным. Словно чужая жизнь, прочитанная в книге. А моя реальность — это шершавая веревка на шее, тяжелое дыхание палача за спиной и сотни глаз, впившихся в меня.
Судья, стоявший чуть поодаль, сделал едва заметный знак рукой. Он тоже хотел, чтобы все закончилось побыстрее. У него, наверное, были свои дела. Завтрак, например. Или очередная порция выпивки для поправки здоровья.
Палач положил свою огромную лапищу на простой деревянный стул, на котором я стоял. Стул был единственной опорой между мной и пустотой под ногами. Я чувствовал легкую вибрацию дерева под подошвами своих старых ботфортов. Дыхание стало прерывистым. Инстинкт самосохранения, животный страх смерти боролся с разумом, который твердил — все кончено, прими это достойно.
Взгляд судьи встретился с моим. В его глазах не было ничего — ни злости, ни сочувствия. Просто усталость и исполнение долга. Он слегка кивнул палачу.
Время остановилось. Я слышал собственное дыхание, шелест ветра в листве деревьев на краю площади, чей-то далекий смех, скрип веревки на перекладине над головой. Все звуки обострились до предела.
Судья поднял руку. Толпа замерла окончательно. Даже самые нетерпеливые зеваки перестали переминаться с ноги на ногу. Напряжение стало почти физически ощутимым, оно висело в воздухе плотным маревом.
И тогда прозвучала команда. Короткая, отрывистая, деловая. Голос судьи был ровным, безэмоциональным.
— Исполняй!
Резкий, сильный толчок под подошвы. Деревянный стул с грохотом отлетел в сторону. Доли секунды невесомости, свободного падения в пустоту. Время растянулось, замедлилось до невозможности. Я успел увидеть доски эшафота под собой, мелькнувшие лица в первых рядах толпы, широко раскрытые рты, застывшие в немом крике или простом любопытстве. Успел подумать — вот и всё.
А потом мир взорвался.
Не падение вниз, а чудовищный рывок вверх и в сторону. Веревка натянулась, как струна, всем моим весом врезавшись в шею под челюстью. Хруст. Или мне показалось? Острая, обжигающая боль пронзила шею, ударила в затылок, разошлась огненными кругами по всему телу. Дыхание оборвалось на полувздохе. Воздух отказался идти в легкие, путь был перекрыт намертво. Инстинктивный, судорожный вдох — и ничего, только новая волна боли и удушья.
Глаза вылезли из орбит. Я чувствовал, как кровь приливает к голове, стучит в висках молотами. Мир перед глазами качнулся, поплыл, окрасился красными и черными пятнами. Площадь, толпа, небо — все смешалось. Я болтался на веревке, тело отказывалось подчиняться, оно жило своей собственной, агонизирующей жизнью. Ноги судорожно дергались, пытаясь найти опору в пустоте. Руки, связанные за спиной, беспомощно бились о бедра. Унизительная, отвратительная пляска смерти на потеху толпе.
  
Я слышал странный звук — хриплый, булькающий клекот, вырывающийся из моего собственного горла. Попытка крикнуть? Вздохнуть? Просто предсмертный хрип?