Доктор Крюк 3 (СИ)

Пьер не сразу понял о каких инструментах идет речь, но я набросал несколько рисунков и он уловил суть.
— Интересно, — он медленно кивнул. — Такие инструменты мне еще не заказывали. А по вашему виду и не скажешь, что доктор. Не пират ли вы часом, месье?
Я усмехнулся, стараясь выглядеть беззаботно.
— Пират? Что вы, месье Пьер! Я всего лишь скромный торговец с острым умом и желанием сохранить своих людей в целости. Хороший инструмент — залог успеха в любом деле, не так ли?
  
Француз хмыкнул, но спорить не стал. Видимо, деньги не пахли и для него.
— Сделать можно. Материал хороший есть, сталь толедская. Работа тонкая, займет пару дней. Цена, скажем, тридцать дублонов.
— Отлично, — согласился я. — Вот десять в задаток. Через два дня я зайду за остальным.
Я отсчитал золотые монеты, которые звякнули на верстаке. Пьер сгреб их своей здоровой рукой.
— Будет сделано, месье… торговец.
Выйдя от кузнеца, я почувствовал некоторое облегчение. Хорошие инструменты — это важно. Вежа, конечно, помогла бы мне с диагностикой и даже подсказывала бы схемы лечения, но руки-то мои, и без нормального скальпеля даже самая гениальная нейросеть не поможет зашить рваную рану от сабельного удара. Да и очки влияния на дороге не валяются.
Теперь — к Хоббсу. Ростовщик. Сама мысль об этих людях вызывала у меня отвращение, что в XXI веке, что здесь. Паразиты, наживающиеся на чужом горе. Но сейчас нужно было не морализаторствовать, а действовать. Переулок за рынком, где, по словам Джона, обитал этот кровопийца, оказался еще грязнее и мрачнее того, где жил Пьер. Вонь стояла такая, что хотелось зажать нос. Контора Хоббса представляла собой убогую лачугу с решеткой на единственном окне.
Какой-то диссонанс. Ростовщик и в таком бедном районе?
Я толкнул скрипучую дверь и вошел. Внутри было темно, пахло дешевым табаком. За массивным дубовым столом, заваленным бумагами, сидел сам Хоббс. Толстый, лысеющий мужчина с сальными волосами, обрюзгшим лицом и маленькими глазками-буравчиками. На его пухлых пальцах сверкали несколько золотых колец. Увидев меня, он расплылся в подобострастной ухмылке.
— Чем могу служить, господин? Займ? Или, может, выгодное вложение?
— Мне нужен Томас Блэквуд, — сказал я, подходя к столу. — Вернее, его долг.
Ухмылка сползла с лица Хоббса. Он нахмурился.
— Блэквуд? Он мертв. А долги… да, долги остались. А кто вы такой, чтобы спрашивать?
— Я тот, кто заплатит его долг. Сколько он был должен по расписке?
Хоббс полез в ящик стола, порылся в бумагах и извлек пожелтевший лист.
— Семьдесят один дублон, — он облизнул губы. — Плюс проценты за три года. Еще пятьдесят дублонов. Итого сто двадцать один.
Я вытащил кошель и отсчитал на стол семьдесят одну монету. Золото глухо стукнулось о дерево.
— Вот семьдесят один дублон. Это основной долг. Проценты можешь засунуть себе… ну, ты понял куда.
Хоббс побагровел.
— Но… но расписка! Проценты! Это законно!
— Законно? — я усмехнулся и положил руку на эфес шпаги. Мой взгляд стал тяжелым. — В этих водах, Хоббс, закон — это сила. Ты получил свое. А теперь слушай внимательно. Сын Томаса, Джон, теперь под моей защитой. Если ты или твои шавки еще хоть раз сунетесь к нему, если я услышу хоть слово о долге или процентах, я найду тебя. Даже если ты уплывешь на край света. Я найду тебя, вытащу на свой корабль и скормлю акулам. Ты меня понял?
Ростовщик побледнел, его тройной подбородок затрясся. Он смотрел то на монеты, то на мою руку на шпаге, то в мои глаза. Страх был неподдельным.
— П-понял… — пробормотал он, сглотнув. — Вопрос… вопрос закрыт. Никаких претензий к Джону Блэквуду.
— Вот и славно. — Я развернулся и пошел к выходу, не оборачиваясь. Я знал, что он не посмеет ничего предпринять. По крайней мере, пока я здесь, на Барбадосе.
Выйдя на свет, я вдохнул полной грудью. Пусть воздух и был пропитан вонью, он казался чище, чем атмосфера в конторе ростовщика. Дело сделано. Джон свободен от этого ярма. Теперь посмотрим, чего он стоит на самом деле.
Странно, что у этого ростовщика даже охраны нет. Или я чего-то не понимаю?
Я направился к рынку, где договорился встретиться с Джоном. Площадь кипела жизнью. Торговцы наперебой расхваливали свой товар: фрукты, рыбу, ткани, ром, безделушки для моряков. Джон ждал меня у фонтана, переминаясь с ноги на ногу. Вид у него был встревоженный. Увидев меня, он шагнул навстречу.
— Ну что? — с мольбой в голосе спросил он.
— С Хоббсом все улажено, — сказал я. — Ты ему больше ничего не должен. Ни дублона.
Лицо Джона просветлело. Он выдохнул с явным облегчением.
— Спасибо! Спасибо, капитан! Я не знаю, как вас благодарить!
— Благодарности потом. Я слышал, ты интересовался моей командой. — Я смотрел на него в упор, оценивая. Худой, жилистый, глаза горят. Есть в нем что-то, какая-то упертость. Возможно, из него выйдет толк. А возможно, нет. Риск. Вся моя новая жизнь — сплошной риск.
— Да! — Джон выпрямился. — Я слышал… слухи ходят, что вы тот самый Доктор Крюк. Пират. Я хочу пойти с вами! Я умею обращаться с оружием, я быстро учусь! Я сделаю все, что скажете! Только заберите меня отсюда!
Он смотрел с отчаянной надеждой.
Я и долг-то заплатил только из-за того, что чувствовал некое желание воздать должок одному из тех, кому доверился Дрейк.
Я хмыкнул.
— Желание — это хорошо. Но одного желания мало. Пиратская жизнь — это не прогулка под луной. Это кровь, пот и постоянная опасность. Докажи сначала, что ты чего-то стоишь. Докажи, что тебе можно доверять и что ты не подведешь в бою.
Я оставил предложение открытым, не сказав ни «да», ни «нет». Пусть покажет себя. Не знаю как. Случаев на это будет множество. С учетом того, что я в окружении врагов. А я понаблюдаю. Вот только плохо, что про Доктора Крюка уже слухи в Барбадосе.
Джон энергично кивнул, его глаза блеснули.
— Я докажу, капитан! Вы не пожалеете!
Я развернулся и пошел прочь, оставив его у фонтана. Нужно было возвращаться к своим. Вопрос с долгом Джона закрыт, но появился новый — стоит ли брать его на борт «Морского Ворона»? Ответ пока не был очевиден. Время покажет. А времени, судя по всему, у меня оставалось все меньше.
Оставив Джона Блэквуда на рыночной площади переваривать туманные перспективы пиратской карьеры, я двинулся прочь от шумного центра Бриджтауна.
Нужно было проверить моих дам. Марго и Изабелла. Две женщины, волею судеб оказавшиеся под моей опекой, и обе — ходячие проблемы. Марго — дочь бывшего губернатора, отравительница, и, судя по всему, объект внезапно вспыхнувшей страсти Моргана. Изабелла — дочь другого губернатора, заложница, ключ к шантажу ее отца англичанами Кромвеля. Обеих нужно было держать подальше от неприятностей, пока я не разберусь с делами на Барбадосе.
Домик, который я снял для них на окраине, стоял в некотором отдалении от основной застройки, почти у начала плантаций сахарного тростника. Место тихое, неприметное. Я рад был, что оно не привлекает лишнего внимания. Охрану я поручил Сэму — здоровенному, молчаливому матросу с «Морского Ворона», преданному и надежному, насколько вообще можно говорить о надежности среди пиратов.
По мере приближения гомон портового города стихал, уступая место шелесту пальмовых листьев и стрекоту цикад. Воздух стал чище, хотя жара никуда не делась. Я свернул на узкую тропу, ведущую к домику, и уже издали заметил нечто неожиданное. Под раскидистой пальмой, возле небольшого плетеного столика, сидели обе мои подопечные. Марго что-то оживленно рассказывала, жестикулируя, Изабелла слушала, слегка улыбаясь. Но не это меня удивило. Рядом с ними, в удобном кресле, расположился незнакомый мужчина. Пожилой, но державшийся прямо, в дорогом камзоле, белоснежном накрахмаленном жабо и парике. Седовласый парик, тщательно завитый и напудренный. В руке он держал изящную трость с набалдашником из слоновой кости. Неподалеку, в тени других деревьев, маячила фигура Сэма — он был начеку, но держался на расстоянии, явно понимая статус гостя. Остальные охранники, которых я выделил, тоже были видны, рассредоточенные по периметру.