И восстанут Злые

Лабиринт меня не пугал. Я уже бывала в нем раньше и знала, как стоит вести себя. Но также знала и другое: если вновь попытаюсь преодолеть его в одиночку, есть немалые шансы потеряться или навсегда упустить свою цель. Тогда я решила, что сейчас нужно действовать хитростью. А потому окутала себя чарами отвода глаз, чтобы Дороти меня не заметила. Не уверена, что это сработает, но лишним точно не будет.
Озма взмахнула скипетром и открыла проход среди зарослей. Когда она и Дороти устремились сквозь него, я практически наступала им на пятки. Озма знала, куда идти. Она ориентировалась в темных изгибах и поворотах лабиринта, даже не сомневаясь, какой проход стоит выбирать. То тут, то там принцесса останавливалась, где, казалось, и вовсе нет правильного пути, вновь взмахивала скипетром и открывала очередной тайный проход. Дороти следовала за ней, а я проскальзывала последней. Так мы вскоре достигли центра.
С последнего моего визита там все изменилось. Вместо крошечной, мощенной камнем площадки с маленькими лавочками и довольно грязным скромным фонтанчиком мы, миновав заросли кустарника, вышли на огромную пустынную площадь. Фонтан в ее центре был теперь величественным и богато украшенным, с великолепным витиеватым узором, оплетающим огромную мраморную чашу, из которой били в воздух струи воды. Рядом с ним стоял Волшебник.
— Как раз вовремя, — воскликнул он, увидев Дороти. Волшебник захлопнул карманные часы и спрятал их в нагрудный карман пиджака. — Я знал, что могу положиться на вас, Ваше Величество. Вы всегда умели добиться желаемого. Главный фокус — заставить думать, что вы сами этого пожелали.
— Заткнись, глупый старикашка, — выплюнула Дороти. — Я здесь не для того, чтобы играть в твои игры. Отойди, и я смогу наконец-то сделать то, что должна была давным-давно, — уничтожить это ужасное место раз и навсегда.
Волшебник лишь усмехнулся.
— Но по силам ли тебе подобное? — спросил он.
— Хватит с меня твоей наглости! — возмутилась Дороти, давая ему такую сильную пощечину, что звук ее эхом разнесся по площади. — Делай, что говорю, и готовь обещанный ритуал, пока я еще добрая.
Волшебник потер щеку, но, кажется, ни капли не оскорбился.
— Дело в том, — сказал он, когда злобный оскал Дороти неожиданно сменился самодовольной улыбкой, — что у власти теперь стоишь не ты. Не здесь, не сейчас. Когда ты сбежала из города, я упорно трудился, связавшись с высшими силами. Силами, которые могущественней тебя, или Глинды, или любой другой колдуньи в Стране Оз. — Он указал на дворец, который был виден даже из глубины лабиринта, возвышаясь над живой изгородью. — Ты же видела, что стало с дворцом, да? Знаешь ли, это не просто часть представления. Это символ всего того, чем я стал, того, чем я буду.
Дороти не стала ссорится с Волшебником, не стала нападать, лишь с любопытством взглянула на него.
— Расскажи, — попросила она, — в чем заключается твой план?
Голос прозвучал столь подобострастно и льстиво, что я уж решила, будто это сарказм, но, когда Дороти бросила поводок, на котором держала Озму, и отступила, до меня дошло. Волшебник творил какое-то сложное колдовство, и Дороти, которая всегда наслаждалась, превращая других в своих рабов, теперь ощущала собственное бессилие: по ее остекленевшему, отсутствующему взгляду было понятно, что Волшебник воспользовался каким-то заклинанием гипноза.
Когда Озма подошла и остановилась рядом, Волшебник осмотрелся.
— Секундочку, — воскликнул он, а потом изумился: — Тут еще кое-кто есть, правда ведь? Неужели я вижу юную колдунью, скрывающуюся в тенях?
Он взмахнул рукой. Ощущая себя на удивление покорной, я сбросила чары отвода глаз и выступила вперед, присоединяясь к собравшимся.
— Ах, — вздохнул Волшебник. — Как приятно видеть вас здесь, мисс Гамм! Скажите, чем в такой день, как этот, я заслужил честь лицезреть даже не одного, а двух своих любимых людей в Стране Оз?
— Я… — начала было я говорить, но замолчала. Меня окутало ощущение полного удовлетворения — не то чтобы кто-то контролировал разум, а скорее словно меня накачали наркотиками и ничто в мире больше меня не беспокоило.
 
— Не знаю, — сказала я наконец. — Возможно, вы сами скажете мне об этом?
— Именно, — оживился Волшебник. — Пожалуй, скажу.
Он показал рукой себе под ноги, и рядом появились два маленьких стульчика с золотой филигранью, обитые зеленым шелком. Я присела на один из них, рядом примостилась Дороти. Так странно было видеть, что она ведет себя столь покорно. Впрочем, я поступала так же. Волшебник по-отечески добро посмотрел на нас.
— Давайте-ка кое-что обсудим, — предложил он.
  
26
 
— Видел ли кто-нибудь из вас штат Канзас на карте? — поинтересовался Волшебник. Но, не позволив нам с Дороти ответить или хоть кивнуть в знак согласия, продолжил: — Если да, уверен, вы замечали, какой он формы. Дороти? Эми? — подбодрил он нас, будто учитель, не уверенный в знаниях подопечных. — Какой формы Канзас?
— О, он похож на круглое пятно с забавной маленькой дырочкой в форме толстой дамы, вырезанной в нем сбоку, — с уверенностью ответила Дороти.
Я уставилась на нее как на умалишенную. Если бы это была не Дороти, мне бы было почти жаль человека, который так охотно подчинялся и унижался. Не скажу, что я сама в лучшей форме. Не представляю, с чего Волшебника волнует, как выглядит территория Канзаса, и почему я так странно себя чувствую. Однако вопрос его сложным не был, особенно если ты сам оттуда родом. И я знала ответ.
— Он прямоугольный, — сказала я. — А в правом верхнем углу не хватает маленького кусочка. Не знаю почему.
Этот отсутствующий кусочек всегда меня волновал, из-за него все словно бы теряло равновесие.
— Правильно. — Волшебник безумно улыбнулся. — Эми получает звездочку. А Дороти — дурацкий колпак за то, что несет всякую околесицу.
— Но… — возмутилась Дороти, будто школьница-малолетка, которой не верилось, что в последнем раунде состязания по орфографии она ошиблась в самом легком слове. — Должно быть, что-то поменялось, — пробурчала она.
Волшебник нетерпеливо помотал головой. Я понимала, что он уже приближается к самой сути, но не соображала, к чему клонит.
— Теперь же, девочки, попробуйте вспомнить еще одно место, которое по форме напоминает прямоугольник — большой в ширину, узкий в длину — с крошечным кусочком, которого недостает в одном из уголков.
Тут меня озарило. И на этот раз Дороти тоже поняла, что он имеет в виду. Ответили мы одновременно.
— Страна Оз! — воскликнули мы в один голос.
Волшебник тихонько похлопал в ладоши.
— Динь-динь-динь! Страна Оз как раз той же формы и — так уж получилось — точно того же размера, что великий штат Канзас. У Оз имеется лишь одно малюсенькое отличие: кусочек пропал из западного угла — как раз оттуда, где была бы легендарная долина Угабу, если бы она существовала на самом деле. Но ее нет и никогда не было.
Я посмотрела на Дороти, ощущая странное единение с ней. Похоже, она в этот момент была столь же озадачена, сколь и я.
— Забудьте пока что об Угабу — это долгая и ужасно скучная история, которую я сам едва помню. Там, кажется, было что-то насчет пошлин и законов мигунов, если память мне не изменяет. Это в любом случае не важно. А важно вот что: как вы думаете, почему Страна Оз и Канзас так похожи с точки зрения географии?
Ответ свалился на меня как гром среди ясного неба:
— Потому что они — одно и то же место!
Я даже не ломала над этим голову, ответ просто появился как нечто очевидное и знакомое, пусть даже и абсурдное.
— Или что-то в этом духе, — быстро поправилась я, смутившись, насколько глупо прозвучала первая догадка.
Но во взгляде Волшебника читалось нечто, напоминающее уважение.
— Именно, мисс Гамм. В какой-то степени они действительно одно и то же место. Страна Оз и Канзас занимают одно и то же место в пространстве, но в двух разных плоскостях колебаний. Видите ли, когда феи создали этот фонтан и призвали Древнюю магию, ставшую жизненной силой всей страны, они ведь не вытянули ее из ниоткуда. Ее вытянули из Канзаса.