Чужие степи 7 (СИ)

Сейчас уже домов хватало, настроили, но ещё пару лет назад почти вся западная сторона станицы была заставлена такими юртами.
Ну а здесь сам бог велел, тут даже захочешь дом построить, не получится, не из чего.
Даже для самана палок нет, да и костёр развести не чем.
  
Глава 5
 
Мою скромную персону к установке юрт не привлекали, но мне и без этого было чем заняться.
Первое и самое важное на новом месте — разведка. Для того и выделили драгоценный бензин, чтобы я не сидел на месте.
Разбег автожира небольшой, не больше ста метров даже с полной загрузкой, но ввиду неровности рельефа прибрежной линии, требуемая полоса нашлась на достаточном отдалении.
— Может поближе разровнять как-то? — разглядывая оставшийся далеко позади лагерь, предложил Андрей.
— А смысл? Думаешь украдут? — усмехнулся в ответ я.
— Ну мало ли…
— Оставлять машину на постоянку здесь не станем, будем на телеге возить непосредственно перед полётом. Так что не дрейфь!
Я очень сомневался что в этих местах обитают люди, но Андрей прав, лучше перестраховаться, тем более если это практически ничего не стоит. Погрузить аппарат на телегу недолго, везти не далеко, так почему бы и нет?
Определившись со взлёткой, мы вернулись в лагерь как раз на ужин, и получив свою долю, с удовольствием расположились у костра.
— А ничего, почти просохло… — принюхался Андрей.
Используемый в качестве дров конский навоз, горел не так хорошо как коровьи лепешки, только ничего другого у нас не было, поэтому выбирать не приходилось. Чуть сыроватый, попадая в огонь, он моментально досыхал, но сгорая, выделял не самый приятный запах.
Альтернатива кизяку — так называют экскременты копытных, в этих местах лишь камыш, но толку от него совсем немного. Горит ярко, жара даёт много, но сгорает так быстро, что его попросту не напасёшься.
Поэтому только кизяк.
В степи он вообще универсален.
Его перемешивают с соломой, — «перетаптывают», затем закладывают в специальные формы — обычно небольшие кирпичики, ждут когда подсохнет, вытряхивают и досушивают на солнце.
Такое топливо хорошо и долго горит, выделяет много тепла, компактно хранится, и мало весит. Недостатки есть, но их немного, по сути, всего два — это большое количество золы и специфический запах.
А ещё из кизяка строят дома. Мешают с глиной и камышом, делают кирпичи побольше, и выкладывают из них стены. Получается не особо прочно, зато тепло и не сложно. А главное что в тех местах где деревьев днём с огнём не сыскать, другой альтернативы попросту нет.
Нам, конечно, на отопление не хватит, десять лошадей много «дров» не дадут, но сейчас и не зима чтобы переживать.
Баранов бы… То есть овец. Их вообще когда в загоне держат несколько месяцев, потом просто грунт — точнее то, во что он превратился, снимают на пол метра, и так же на кусочки шинкуя, просушивают на солнце. Такой вид кизяка считается самым качественным как для отопления, так и для стройки.
После ужина выпили по паре стаканов чая и отправились спать. Нас к дежурствам и прочему не привлекали, поэтому выспаться удалось на славу.
Встали ещё затемно, позавтракали, и загрузив аппарат на телегу, выдвинулись на стартовую позицию.
Лететь я должен был с геологом, поэтому вникал только в маршрут. Честно сказать, мне вообще непонятно было как в этом одинаковом пейзаже можно выделить какие-то признаки нахождения нефти. Это ладно когда горы, растительность разная, камни всякие. А тут чего? — Полынь, сколько глаз хватает. Разве что совсем уж наглядно должно быть.
— Мы озера нефтяные искать будем? — спросил я пассажира.
— Здесь, вряд ли… — с сомнением разглядывая своё кресло, ответил тот.
— А вообще, бывает такое?
— В теории да, бывает. Но лично я не сталкивался. Видел только выходы нефти на законсервированных месторождениях, вот там, действительно озера.
Не скажу что это «открытие» стало для меня новостью, но где-то в глубине души я всё же надеялся на чудо.
— Но в этих местах нефть неглубоко, первые разработчики вручную копали, метров десять, думаю, не больше…
 
Я видел по телевизору что бывает когда на буровых добуриваются до нефти, и не успевают поставить заглушку, там фонтан такой бьёт, что если кто рядом окажется, моментом смоет. Поэтому как будет выглядеть наш «шурф», представлял слабо.
— Да ты что… — ухмыльнулся геолог. — Это ж как колодец, только вместо воды нефть. Ты черпаешь, она прибывает. Много таким образом не добыть, но нам в самый раз будет, думаю, пары, а может и одного удачного колодца за глаза хватит.
— То есть ты уверен что всё получится?
— Как бог даст. — пожал тот плечами. — Но в том что покопать хорошенько придётся, уверен на сто процентов!
В итоге, облетели участок примерно километров сто квадратных, и по прилёту оказалось что точек, на которых надо проводить «изыскания», геолог нарисовал аж тридцать штук.
— Это что, на каждом месте колодец рыть? — ужаснулся я, сразу же представляя насколько затянется экспедиция.
— Нет конечно. — усмехнулся тот. — Сначала ножками обойдём, выберем самые актуальные, дырок набурим, посмотрим на породу, ну и потом уже видно будет.
— А может быть так, что ничего не найдём?
— Разумеется. Я за свою жизнь в разведку ходил раз двадцать, и только трижды удачно.
— В разведку?
— Ну да. Геологическую. Нефть искал, золото, выходы руды медной изучал…
Пессимистом я не был, но услышанное слегка удручало. По всему выходило что поиск нефти это та ещё лотерея, и надежду на скорое возвращение можно и не питать. Даст бог, к зиме если управимся.
Ну а проведённая в тяжелых трудах следующая неделя только подтвердила мои опасения.
Прокатившись по самым ближним из намеченных точек, геолог выбрал три самые перспективные, и мы приступили к бурению.
Но шло оно туго. По началу ещё как-то, а вот когда бур углублялся метров на пять, начинались сущие мучения. Мало того что грунт каменистый, так ещё и глина настолько жесткая, что проходили мы, в лучшем случае, сантиметров по пять за час работы.
Руки болели так сильно, что прошлый мой опыт в качестве гребца уже не казался настолько жёстким. И ладно бы хоть какой-то толк был, так ведь кроме всё той же глины и камней, добыть ничего не удавалось.
— Нормально… Не всё сразу… — успокаивал геолог, когда мы выдёргивали очередную пустышку.
Время шло, люди теряли терпение, злились, но как те ёжики, продолжали грызть кактус.
И наверное кто-то наверху пожалел нас, ибо ещё через три дня и дюжину десятиметровых скважин нам наконец улыбнулась удача.
Честно сказать, я бы и внимания не обратил, на мой взгляд, грунт особенно и не изменился, — вместо коричневого с серыми вкраплениями, стал коричневым с черными вкраплениями. Но этого оказалось достаточно чтобы геолог наш едва не запел от радости.
— Здесь! Здесь копать будем!
И мы стали копать.
Притащили лопаты, ломы, вёдра, веревки.
Почва — ужас. Углубившись на пол метра, работали в основном ломами, причём пришлось возить воду, потому как на сухую рыть было совсем невозможно.
Копали всемером, и почти через двое суток требуемой глубины колодец был готов.
— Что-то я там нефти не вижу… — сказал я, когда нашу артель навестил геолог.
— Правильно. — кивнул тот. — Чтобы нефть стала наполнять колодец, необходимо пробурить ещё метра четыре, заложить в скважину пороховой заряд, и взорвать его.
— И что, тогда нефть пойдёт? — с сомнением спросил кто-то.
— Не факт, но шанс имеется. — обтекаемо ответил ответил геолог, вызывая новую порцию матов.
Описывать дальнейшую рутину не имеет смысла, разве что сам взрыв — бахнуло сильно, но глухо. Столб грязи и камней вылетел метров на сорок, и неожиданным, хотя и предсказуемым образом, высыпался нам на головы. Хорошо ещё что самые крупные камни не долетели, попало только щебнем.
А нефть пошла. Не сказать чтобы быстро, но к утру следующего дня дно колодца покрыла пестро-серая жижа.