Желтый ценник

Марат отключает трубку, вспоминает разговор. Сказал просто: «Здравствуй…» Обычно говорил: «Здравствуй, Ася», но при Разалии недоговорил.
– Кто это? – Разалия тянет слова, пытаясь сдержать эмоции.
– Ты что-то хотела?
– Узнать, кто она.
– Тебе не все равно?
– Она постит Тоя в инстаграме. Скажи ей, чтобы не делала этого.
Марат удивлен, но нисколько не огорчен. Раз уж проворонил и тебя рассекретили, так тому и быть. Все равно же когда-нибудь все должны узнать.
– Пап, – обнимает Эля Марата за шею. – А давай мы сегодня с тобой поиграем в шахматы.
– Давай.
– Я, надеюсь, твоей в нашем доме не будет?
– В нашем доме? – что-то сразу сжимается в груди Марата. – Ты замужем…
– Смеешься? Подумать только. Ты сам нас выгнал. Снег, февраль, мороз, ты дал нам двадцать четыре часа на сборы.
– Я же уже просил прощения, – говорил он и сам удивлялся, как падает у него голос.
– Ты ее любишь?
– Что тебе надо?
– Что за привычка отвечать вопросом на вопрос. Ты ее любишь? – каждое слово тяжелое, неповоротливое. Каждое слово ее женской ревности дается с трудом.
Вечером он сам ей позвонил.
– Привет, – сказал Марат как-то ядовито и уже отругал себя за это.
– Что-то случилось? – ласково ответила она. – Я могу помочь?
– Уже помогла, – выдает себя с головой. Прокашлялся, попытался вызвать мужской голос, а вышло по-женски раздражительно, пискляво.
– Марат, к чему такой тон! – и голос у нее такой, что еще не рассердилась, но может и рассердиться.
– Ты знаешь, планы немного поменялись. И сегодня встретиться не получится.
– Ничего страшного, – и голос у Аси уже грустный. – Пока…
Ася отключила телефон. Ну, положим, что «ничего страшного» – это откровенное вранье, но, главное, все сработало.
Ася знала, что Разалия читает ее посты в инстаграме и поэтому специально запостила Тоя с огурцом в пасти. Реакция Разалии была предсказуема.
Ася очень хотела ошибиться, но не ошиблась.
Она грустно порадовалась за себя, что в который раз все сделала правильно.