На дальних рубежах 2 (СИ)

Каждый день в столовой во время завтрака, обеда и ужина велась трансляция душеспасительных бесед для рабов. Иначе говоря, промывка мозгов шла все время, обрабатывать народ прекращали только в камерах. Ну и в свободное время, если ты его заслужил. Джейс уже привычно пропускал эту муру мимо ушей, но совсем не слышать ее он не мог. Сегодня проигрывали запись какого-то профессора, который рассказывал о примерах героизма и верности рабов в истории. Причем, почему-то все примеры заканчивались мучительной смертью рабов, которую профессор описывал излишне детально, и слезами умиления их хозяев.
Есть, слушая, как кого-то четвертовали, распилили или распотрошили, а потом расстреляли два раза, было, конечно же, можно, но Джейс предпочел бы другой шумовой фон. Хрен с ним, если за завтраком давали "страшилку", значит, в обед и в ужин поставят либо каких-то моралистов, объясняющих, как важно быть "хорошим" рабом, либо вдохновенных ультрапатриотичных идиотов, убеждающих рабов служить верой и правдой Альянсу и его благородным представителям во имя каких-то абстрактных и невнятных идеалов.
Сегодня ему повезло. По расписанию сначала шел просмотр как раз такого "образовательного" фильма в большой аудитории. Большее всего бесило, что все ведущие в таких фильмах всегда говорили слащаво-покровительственным тоном, будто учили первоклашек или полных идиотов. При этом содержание было отнюдь не детским. Им буквально разжевывали как и почему они обязаны быть покорными, исполнительными, не обдумывать и не обсуждать приказы отцов-командиров, чуть ли не молиться на всех, кто стоял выше, а еще стучать друг на друга, если заметили, что кто-то отклонился от должного курса. Все, чтобы облегчить жизнь и службу "доблестным воинам Альянса".
Если вдумываться в эту галиматью, то можно было поседеть. Но Джейс не вдумывался, а спал с открытыми глазами, пользуясь редким шансом расслабиться. Между рядами ходили надсмотрщики, если они замечали, что кто-то отвлекся или решил переброситься словом с соседом, короткий стек хлестким ударом напоминал о правилах. Но Джейс отточил навык симулировать эффект своего присутствия до совершенства, поэтому стека не боялся. Фильм закончился и из больших аудиторий их разогнали по маленьким, где каждая группа уже обучалась отдельно.
Конечно же, их обучали только каким-то базовым вещам, потому что основные навыки им полагалось нарабатывать на полигоне и тренировочных площадках, но какой-то минимум теории рабам все же давали. Далеко не все рабы умели хорошо читать и писать, поэтому опять-таки материалы подавались в очень примитивной форме. И все же, запоминая схемы и картинки с разными типами взрывных устройств, Джейс не чувствовал себя слабоумным недорослем. А уж когда немногочисленные уроки в четырех стенах заканчивались, и начиналась физическая нагрузка, думать вообще становилось трудно.
Куратор Брайсон очень любил загонять их до полного издыхания и заставлять выполнять абсолютно лишенные смысла задания, чтобы приучить их не задумываться над смыслом приказа, а тупо его выполнять. Абсолютно нормальным было заставить группу копать траншею, чтобы потом сразу же ее закопать, перетаскивать с места на место кучу песка в мешках, собирать и таскать в горку гравий, который полагалось высыпать на самой вершине, а потом спуститься и повторить все сначала. Но развлекаться так постоянно куратор не мог, так что и на тренировки отводилось достаточно много времени.
Кроме этого Брайсон постоянно старался внести раздор в группу, не позволить рабам объединиться. Найдя недоработки или ошибки у одного, он наказывал всех. Постоянно стравливал их, подпитывая нездоровое и бессмысленное соревнование друг с другом. Будь они солдатами, они еще могли рассчитывать на какое-то продвижение и признание заслуг. Но они были рабами, и все признание сводилось к лишнему куску хлеба или сорока пяти минутам "прогулки" во "дворе". В результате большинство рабов ненавидело любого, кто хоть как-то выделялся, не важно за ошибки или за заслуги.
 
Каким-то чудом Джейсу удавалось время от времени нащупать верный способ не привлекать к себе лишнее внимание. Нужды кому-то нравиться он не испытывал, ему с этими людьми детей не крестить. Джейс старался помнить, что ему надо всего лишь пережить этот период, а потом он вернется в группу "Эхо". Там, конечно, были все шансы быть убитым, но по-крайней мере, он мог чувствовать себя человеком. А потом, если он выживет, то получит свободу.... Но сейчас надо было делать один шаг за раз. И желательно, чтоб эти шаги были очень осторожными и продуманными.
День почти завершился без лишних приключений, но жизнь раба умела преподносить подлые неожиданности. В душе Джейс заметил своего сокамерника. Пацан выглядел все более зашуганным день ото дня. Джейс не особо с ним общался, но стабильно ухудшающееся подавленное состояние парня не ускользнуло от его внимания, а значит, не могло не привлекать хищников. Вот и сейчас его толкали и дергали, откровенно смеясь над мальчишкой. Надсмотрщики смотрели в другую сторону. Им это было не интересно, а если кто переступит черту, ошейники сработают раньше, чем успеет вмешаться человек.
"Тебя это не касается, пусть учится сам себя защищать", - напомнил себе Джейс, подставляясь под поток воды и смывая резко пахнущий дешевой химией шампунь. "Это не твоя проблема". До слуха донеслись несколько шлепков, а потом кто-то с грохотом растянулся на полу. Грянул раскатистый многоголосый гогот. "Тебе это не нужно, пусть сами разбираются. У тебя своя задача".
Джейс выключил воду, обернул бедра полотенцем и посмотрел в сторону, где на скользком полу пытался подобрать под себя конечности пацан, которого раз за разом пинали, заставляя снова растянуться. Мальчишка упал неловко, впечатавшись лицом в край металлической раковины. По мокрому лицу кровь растекалась быстро, капая в лужу на полу и расползаясь розовыми разводами.
Джейс быстро вычислил зачинщика этого веселого и увлекательного процесса. Здоровенный мужик с бритой башкой и множеством шрамов на теле, шея, как у буйвола, нос явно ломали пару раз, глаза под густыми черными бровями злые и колючие, а подбородком можно орехи колоть. Этот просто привык быть сильнее и брать то, что хочет. И привык, что люди боятся, уступают, видят в нем угрозу. Небось, даже надсмотрщики его побаивались, и он это прекрасно знал.
Джейс видел только неудачника. Все, кто испытывает потребность тиранить и запугивать тех, кто слабее, были неудачниками. Джейс был теперь в этом уверен. Может, за таким поведением и стояла собственная боль, но каждый сам выбирает, во что эту боль превратить. Когда-то Джейс поддался искушению сделать из нее кистень, он был не лучше этого человека. Но слезливая история тут была у каждого, не каждый становился конченным подонком.
И все же, наверное, чтобы справиться с одним монстром, нужен другой монстр. С этой мыслью Джейс выдохнул, стараясь стать как можно более спокойным, чтобы не участилось сердцебиение, не сбилось дыхание. Сейчас, если его догадки о работе чипа и ошейника были правильными, это было критически важно. Джейс подхватил полотенце мальчишки и швырнул его семьсот пятьдесят второму.
— Вставай и проваливай, - ровно приказал он. Веселье угасло, на него смотрели с удивлением и недоверием. Зачинщик развернулся к нему и смерил Джейса насмешливым взглядом. Он был чуть выше, чуть более мускулистым и тяжелым.
— А это еще кто? Мамочка прибежала? Или, может, папик? - скривил рот в презрительной насмешке этот урод. Джейс подождал ровно до того момента, когда мальчишка окажется в безопасности. Он ударил коротко и подло, ниже пояса. Огромный человек перед ним мгновенно сложился пополам. Джейс схватил его лысую голову и с силой впечатал в стену. Крутанулся к следующему потенциально опасному противнику и мощным хуком отправил того в нокдаун. Увы, мозг уже включил все процессы организма, которые и должны активизироваться при драке. Уровень адреналина повысился, сердце и легкие заработали сильнее. Чип все это считал в долю секунды. Ошейник отреагировал незамедлительно.