Трактир «Волшебная жемчужина»

Как же так вышло, что вся его жизнь вышла из-под контроля? Пожалуй, стоило все же посмотреть в глаза ужасной правде и признать, что в первую очередь изменился он сам. Но о причине его внутренних изменений думать было страшно и даже опасно. Син тряхнул головой, отгоняя так и норовившие выскочить из наглухо закрытого тайника мысли, и все же решил вернуться к Имуги и Енын. Он знал, что токкэби, несмотря на внешнее дружелюбие, могут быть коварными и опасными существами.
Син не мог остаться в стороне и просто наблюдать за тем, как эта глупая человеческая девушка падает в пропасть. Ей нужно помешать любой ценой, ведь в противном случае – Син чувствовал это – его пещера действительно разрушится, как и его внутренний мир.
Он вернулся в трактир, опять украдкой наблюдая за разворачивающейся сценой. Имуги позвал гоблина, который теперь сидел, нахально развалившись на стуле рядом со змеем, и бесстыдно разглядывал сидящую напротив Енын. От его наглого взгляда кровь бросилась в лицо, но Син сдержался и остался на своем наблюдательном пункте.
– Зачем же вы меня позвали? – хрипло спросил гоблин, мерзко осклабившись.
Голос у него был грубый, низкий – под стать внешности. Енын смотрела на токкэби со смесью потрясения и отвращения, что не могло не радовать. Конечно, увидев это чудовище во всей красе, она наверняка сразу же оставила мысли о «плате» за его золото.
Гоблин выглядел весьма экзотично в глазах обычного человека: покрытое шерстью тело, маленькие рога, пробивающиеся сквозь волосы на лбу, злобные черные глазки и в довершение всего – ярко-синий шелковый ханбок, который обычно носили только аристократы. Чудовище в человеческой одежде. Для Сина, который за долгие столетия привык к странным существам в своем трактире, внешний облик токкэби не являлся чем-то необычным. Но Енын, похоже, была потрясена и молчала, старательно отводя взгляд от гоблина. Син невольно фыркнул: «А чего ты ожидала, маленькая госпожа, выросшая в тепличных условиях? Думала, он окажется прекрасным принцем из твоих дурацких романов?»
– Нам нужна крупная сумма денег, – несмело сказал Имуги, очевидно, тоже чувствуя неловкость в присутствии этого неприятного и хитрого существа.
– Золото? Хм… – Токкэби подпер голову мохнатой лапой. – Конечно, я могу дать его вам, только что я получу взамен? У вас есть что мне предложить, юная госпожа?
– Я… я не знаю… а что вы хотите? – пролепетала Енын, покраснев до корней волос.
– Нравятся мне невинные, неискушенные девы, – поиграл бровями монстр и наклонился вперед, почти касаясь своими рогами нежного лба Енын. Она отпрянула, а Син так сильно сжал кулаки, что ногти впились в ладони.
– Я… могу предложить что-то другое? – Енын дрожала, не смея поднять глаз на чудище.
– Даже не знаю, – притворно задумался гоблин, – я так давно не прикасался к красивому юному телу, что ничего другого мне сейчас не хочется. Не беспокойся, красавица, я очень даже хорош в этих делах, уверяю тебя, ты не пожалеешь.
Наглый тип проворно вскочил со своего места и сел рядом с Енын, прижавшись к ней почти вплотную. Несчастная девушка, казалось, готова была расплакаться и не знала, что делать. Син не вытерпел и вышел из укрытия.
– Убери от нее свои руки, грязный гоблин! – громыхнул он, вихрем подлетев к столу.
Токкэби отскочил от Енын и залебезил перед Сином:
– Господин, я не знал, что вы здесь! Давно не виделись! Как вы поживали все это время?
– Хорошо, пока не услышал твое отвратительное предложение. – Син разъяренно смотрел на согнувшегося в почтительном поклоне токкэби, придумывая для него всевозможные пытки. – Как ты посмел произнести его своим грязным ртом!
– Но, мой господин, я не могу дать золото просто так. У всего есть своя цена, – осклабился гоблин, глядя на Сина снизу вверх из полусогнутого положения.
– Тогда назови другую цену и даже не вздумай смотреть в сторону этой девушки! – Син кивнул на онемевшую Енын.
– Что ж… если вы того желаете… Тогда пусть юная госпожа выполнит одно мое заветное желание. – Токкэби перестал улыбаться, и из его поведения исчезло подобострастие. Он выпрямился и вернулся за стол, глядя на Енын тоскливым взглядом. Хитрец изменился всего за секунду.
  
– Что вы хотите? – тихо спросила она, мельком бросив на Сина непонятный взгляд. Удивленный? Благодарный?
– Отыщите мою хозяйку. И помогите с ней встретиться.
– Хозяйку? Разве у токкэби есть хозяева? – удивился Имуги, который все это время молча наблюдал за всем происходящим вместе с притихшей за соседним столом Ино.
– Токкэби рождается из энергии старых вещей, – неохотно ответил Син. – И у каждой вещи есть свой хозяин.
– Все верно, господин. Моя хозяйка была гончаром, и я родился из первого созданного ее руками кувшина. Он получился уродливым, кривым, но для нее он был дорог как первая самостоятельно сделанная вещь, – сказал токкэби, который уже не выглядел как нахальный развратник. В его маленьких карих глазах отразилась печаль, как только он заговорил о прошлом, и стало понятно, что для него это грустные, но дорогие воспоминания. – Она хранила кувшин в своей спальне на самом видном месте. И благодаря ее любви я появился в этом мире. Но прошли годы, она захворала и больше не могла заниматься гончарным делом. Моя дорогая хозяйка слегла, и в наш прекрасный теплый дом пришли ее родственники. Они убрали все созданные ею произведения искусства, в том числе и глиняный кувшин, в котором уже жила моя душа. Я долго лежал в темном сарае, не зная, сколько прошло времени и что со мной будет дальше. И вот, спустя долгое время, я материализовался в этом мире, но не смог найти дом, где прожил всю жизнь. Я не знаю, жива ли моя госпожа, что с ней, поэтому мое самое горячее желание – узнать ее судьбу, увидеть хотя бы раз, а если она умерла, то поклониться ее могиле.
Некоторое время после рассказа токкэби все присутствующие молчали. Даже Син был удивлен верностью этого низшего создания, которого он всегда презирал. Выходит, даже в самой ничтожной душе есть место для любви?
– Как зовут твою госпожу? – спросила Енын. Ее глаза были полны искреннего сочувствия.
– Я не знаю, – печально покачал головой токкэби. – Когда жил в ее доме, я был еще бесплотной душой, сгустком энергии. Единственное, что помню, – это огромный древний вяз санкан [31] за окном. Я много раз видел, как с его ветвей опадают листья и потом рождаются вновь.
– И все? – разочарованно протянул Имуги. – Как мы можем найти человека по дереву, которое растет у него во дворе? Наверняка в Ханяне много домов, рядом с которыми растут старые вязы.
– Нет-нет, в этом есть смысл, – задумалась Енын. – Если дерево растет во дворе несколько столетий, значит, дом принадлежит древнему аристократическому роду. Хозяева редко сажают вязы, в основном – вишни. Плюс ко всему, санкан – довольно редкое явление, так что… придется обойти все дома чиновников в поисках этого дерева. Но одна я буду искать долго, мне нужна помощь.
Енын посмотрела на Имуги, который с готовностью кивнул, обозначая свое согласие.
– Думаю, Хэиль тоже не откажется помочь, – улыбнулась она.
– Госпожа, если только вы найдете мою хозяйку, я дам вам столько золота, сколько захотите! – восторженно воскликнул токкэби и подобострастно поклонился.
Син насмешливо хмыкнул: не он ли несколько минут назад нахально приставал к юной девушке? А теперь ведет себя так, будто готов служить ей до конца жизни. Двуличный гад!
Вскоре вернулась довольная и пышущая энергией Хэиль, которая все это время пропадала на охоте в поисках энергии ци, и тут же исчезла, присоединившись к безумному плану Енын. Имуги тоже покинул пещеру, оставив свою подопечную Ино рядом с полной бочкой воды. После их ухода Син почувствовал себя одиноким и ненужным. Даже друг, с которым они коротали вечность, присоединился к играм смертной девицы. И никому не было дела до духа ветра, которого они оставили в изуродованной пещере.