Карточный домик для Евы. Часть 1 (СИ)

Только идиотка поверит, что при таком раскладе ей оставили изучать хоть что-то мало мальски интересное. Значит, до меня тут наверняка уже побывал Горски, и теперь я всего лишь следую его тщательно разработанному плану, в конце которого должна буду согласиться на дар.
Представление было явно рассчитано на деревенскую дурочку, оттого мне стало даже вдвойне интереснее – чем же Горски решил растрогать мою “романтичную натуру”, обожающую любовные романы и лошадок.
Вот если бы кабинет оказался наглухо закрыт, и мне бы пришлось его взламывать, тогда ей богу – шансов было бы больше.
Я решительно шагнула внутрь. Обеденное солнце красиво заливало все пространство вокруг, освещая широкий стол из красного дерева, обшитые панелями стены, шкафы с книгами и очередное бесчисленное количество голов оленей, волков и других чучел животных.
Отец наверняка тратил целое состояние на таксидермиста, делавшего все эти до жути правдоподобные фигуры. Чего только стоила сова, будто живая смотрящая на меня с верховья одного из шкафов. Жуть полная.
Поежившись, я прошла к столу, поставила свой саквояж на столешницу и осмотрелась еще раз.
Чисто, убрано – ни пылинки, значит, как минимум служанка тут тоже побывала. Еще один минус в правдоподобность спектакля.
Я уселась прямо в отцовское кресло, потянула верхние ящики на себя, которые без труда открылись. Внутри оказался ворох бумаг, многочисленные ведомости, выписки из банков.
– Оу, да я богата! – как можно громче восхитилась я, чтобы если кто-то и подслушивал, обязательно услышал.
Суммы и в самом деле впечатляли, я бы даже сказала – кружили голову.
“Допустим” я купилась. Дальше-то что?
Я вытащила следующий ящик, внутри обнаружилась шкатулка из слоновой кости. Дорогая вещица, в таких наверняка хранят что-то ценное: золото, бриллианты. Приподняв крышку, ожидала очередную демонстрацию богатств, но Горски явно был более талантливым составителем планов по поражению девичьих сердечек – внутри аккуратной стопочкой лежали письма. Мои ответы отцу, наша скудная переписка за все эти годы, где я требовала отдать дар матери, а он вернуться домой, под его крыло, иначе грозился выкрасть прямо с теткиной фермы.
От сентиментальности момента я даже смахнула с глаз несуществующую слезинку.
Единственное, почему отец не сунулся сам на ферму и не отправил каких-нибудь наемников похитить “меня” от тетки, был страх того, что в последние свои дни – моя мать предвидела и такой поворот событий. И не записала предупреждение в одной из многочисленных инструкций, оставленных после смерти (жаль что они закончились пару месяцев назад). А значит, я могла исчезнуть буквально из-под отцовского носа, и в этот раз затеряться уже навечно.
Рисковать так он не мог, предпочитая, действовать уговорами: где-то угрозами, где-то обещая все на свете, кроме того единственного, что я просила.
– Хорошая попытка, – усмехнулась под нос я, складывая письма обратно в шкатулку. – Но нет.
Я решительно дернула третий ящик на себя, и вот тут наконец-то действительно удивилась.
В полностью пустом пространстве лежал пистолет. Тонкая рукоять, с дорогой инкрустацией камнями, идеально просившаяся в девичью в руку. Такое изящное оружие будет незаметно даже в маленьком женском ридикюле.
Необдуманным порывом я потянулась к пистолету, но тут же одернула пальцы, едва не коснувшись холодного металла.
“Стоп!” – прозвучала внутренняя тревога. – “А если из него кого-то убили, потом докажи, что ты не причастна, если даже простенький следователь сличит отпечатки касаний на пистолете.”
 
Я закрыла ящик.
Дамский пистолет и мой отец – были вряд ли совместимыми вещами.
Я еще раз обвела взглядом всех чучел в кабинете. Мой родитель не уважал мелкий калибр, и тем более не стал держать такой в ящике стола.
Встав с кресла, я решительно двинулась к шкафу с книгами, правда теперь осторожности во мне было гораздо больше.
В этот же момент в кабинет постучались.
– Войдите, – ответила я.
В дверном проеме стояла Мира с подносом.
– Мирель Ева, вы ничего не ели. Повар переживает о том, что вы голодны.
– Очень мило с его стороны, – отозвалась я, с сомнением глядя на сервированные блюда.
В такой обстановке невольно заработаешь паранойю.
Будучи нейтрализатором отец мог есть все, не боясь никакой отравы. А вот как могут относиться ко мне, его наследнице – большой вопрос.
Наверняка, не все рады тому, что я могу объявится на горизонте.
– Мы заварили вам кофе, – произнесла служанка. – Раз вы не любите чай.
– Еще раз спасибо.
Девушка с осторожностью поставила поднос на стол, а я обратила внимание что ее правая рука наскоро перевязана бинтами, которых еще недавно не было. Даже от простого движения девушка морщилась, будто от сильнейшей боли.
– Что с ладонью? – спросила я.
Мира неловко повела плечами.
– Поранилась, когда снимала чучело козла, – ответила она. – Вы же приказали убрать их из гостиной.
Я невольно ощутила свою вину.
– Сильно?
– Не переживайте, госпожа. Все в порядке.
Я же с сомнениями подошла ближе, взяла ее руку в свою, перевернула.
С внутренней стороны ладони, под бинтами явно была глубокая рана, кое-где через ткань даже проступала кровь.
– Сегодня никакой работы, – строго произнесла я. – Лечи руку.
Девчонка недоверчиво подняла на меня взгляд, будто я сказала ей о чем-то невозможном.
– У меня много обязанностей, я не могу так просто все бросить.
– Можешь, – твердо пресекла ее я. – Рана явно глубокая.
Мира принялась рассыпаться в благодарностях, я же строго указала ей на двери, понимая что поток ее “спасибо” может длится бесконечно.
– Чтобы до завтра я тебя не видела, – напоследок произнесла я. – Особенно за работой. Обработай ладонь и отдыхай.
Служанка ушла, я же осталась наедине со шкафом и чучелами.
Как-то не правильно я ищу интересности в кабинете отца. Он никогда не мыслил линейно, чтобы прятать важное в ящиках или даже сейфе.
Не мог он пользоваться и магическими средствами, все заклинания рядом с ним теряли силу. Если отец и держал что-то важное в этой комнате, то делал это более изощренно, чем могло бы показаться на первый взгляд.