Колючая удача для Пуговкиной (СИ)
— На что лоувить будем? — тоном завзятого рыболова поинтересовался Шавермур, замерев рядом с колесом кактусовой тележки на небольшом камешке. — Червяк или жуки?
Он, хищно блеснув глазами, обернулся на летающих паучков. Насекомые взлетели повыше и возмущенно зажужжали, щелкая зубами.
Котище отвернулся, продолжив наблюдать за потенциальным обедом, а Константин, вспомнив свою рыбалку в Сибири на хариуса и тайменя, решил поделиться сведениями о приманках и начал с приманки на хариуса. Он понимал, что стремительные реки с каменистыми перекатами — это не тихое озерцо, но считал, что хищная рыба на то и хищная, чтобы кинуться на приманку.
— Если рыбина там небольшая или стая по типу хариусов, то, возможно, подойдет приманка из светлой шерсти, лучше белой или желтой. Еще бы перьев и ниток. У Люды как раз были оранжевые от недовязанного носка.
— А шерсть мы где такую возьмеум? — логично поинтересовался кот и прищурился на светлую, хоть и крашеную шевелюру Пуговкиной.
— И не надейся! — сердито заявила девушка. — Нитки не жалко, а волосы выдирать из себя не дам! А резать нечем!
По понятной причине она умолчала о том, что в рюкзачке вместе с пилочкой где-то точно должны были быть маникюрные ножнички.
— А кстати, крючок-то вы из чего делать собираетесь? — поинтересовалась она. — Из спицы? И каким образом? Я ведь спицу не согну, у кота лапки, а у тебя, Костенька, рук на данный момент нет.
— Не из чего! — помрачнел из-за такого напоминания о своей ущербности Ежов. — Я стрелять буду, когда рыба на приманку бросится. Надеюсь, выйдет. А узелки и саму муху ты связать сумеешь, руки-то есть, — не преминул ехидно намекнуть он.
— А перья? А шерсть? — взволнованно закрутился на своем камешке кот, не заметив, как с воздуха тихонечко подкрадываются, стараясь жужжать потише, мстительные паучки.
Вот так начнешь выслеживать ничего не подозревающую добычу, а кто-то начнет выслеживать тебя! И об этом усатый рыболов не подумал.
Не подлетая близко, зловредные пушистые вредители выпустили по паре тоненьких темно-фиолетовых ниточек, отправив их к серому кошачьему хвосту, ходившему ходуном от азарта рыболова. Нити легко и незаметно обмотались вокруг кошачьей пятой конечности и стали тихонько таять, мерцая и поблескивая вокруг меховой колбасы.
Месть свершилась! Теперь оставалось только насладиться моментом.
— Вж-ж-ж… — зажужжали они, крутясь над головой у Люси. — Отличные перья и шжерсть. Как ззаказзывали.
Девушка с недоумением поглядела на жуков, потом в поле периферического зрения рядом с котом мелькнуло что-то странное. Присмотревшись, она взвизгнула и, зажав рот ладошкой, стала тыкать пальцем в Шавермура. Следом, развернувшись вместе с телегой, преображение пушистого приятеля увидел и Константин, который восхищенно присвистнул и, хохотнув, обрадовал кота:
— Да тут приманок на десять, а то и больше хватит.
— Ш-ш-ш... зараузы! — Пытаясь покарать обидчиков, кот в прыжке взвился в воздух, растопырив когтистые лапы как опытный голкипер. — Поймаю — крылья оторву-у.
Пауки, насмешливо жужжа, увернулись и взлетели повыше.
А Пуговкина, наблюдая за молотящим воздух хвостом, задумчиво заметила:
— Ты бы, котик, с ними не ссорился, а то неизвестно, что они тебе могут еще намагичить! Тебе, чтобы как у Ежова было, еще розана у кисточки не хватает.
Злобно шипя и фыркая, Шавермур надулся, подобрав хвост под мохнатую попу, и угрюмо насупился.
Еще бы! Его пушистый, дымчато-серого цвета хвост с едва видимыми, будто муаровыми полосками подвергся жестокому надругательству со стороны какой-то жужжащей безмозглой нечисти.
Мех на нем, которым кот заслуженно гордился, стал белесо-желтого цвета с оранжеватым отливом, а на конце красовалась кисточка из золотисто-бежевых и белоснежных перьев. Все, что требовалось для ловли рыбы на искусственную муху, у начинающих иномирных рыболовов, казалось бы, теперь было в наличии, но вот энтузиазм у зачинщика этого действа совершенно пропал.
Обиженный кот категорически не желал делиться шерстью и перьями, пытался цапнуть Люсю, которая хотела взять его на руки, подозревая девушку в коварной попытке ощипать и так пострадавший хвост.
— Слушай, — Константин попытался воззвать к кошачьему разуму грубым и древним как мир путем, через желудок, — ты же хотел рыбы. Давай сделаем приманку, и первая рыба тебе! А если она будет только одна, то половина.
— Ф-ф-ф… — отвернулся от кактуса кот. — Я и мышь могу поймать, этих их рсмуров.
— О, точно! — оживился Ежов. — Я же про ловлю тайменей не рассказал! Тайменей ловили на искусственную мышь!
— Зачем искусственную? — чуть-чуть заинтересовался кот, скосив глаза на колючий кактус с цветущей макушкой.
— Так мы же мышей в тайге ловить не будем, проще было искусственную сделать, — пояснил мужчина. — Но это только на крупную рыбу хорошо.
— Шавермурчик, а я-то в чем виновата? — жалобно протянула Люся, шмыгнув носом. — Я голодная. Ты хоть мышей местных ел, Костя вообще кактус, и еда ему, наверное, не нужна. А я?
Словно в подтверждение ее жалоб у Пуговкиной в животе громко заурчало. Еще доставая для Кости зеркало, она успела вытащить и проглотить полурастаявший кусок шоколада, последнее, что нашлось из съедобного в рюкзаке. От сладкого есть хотелось еще больше, а разговоры о рыбе, которую Люся любила, очень возбуждали аппетит. Правда, в голове мелькнула мысль, что добычу же еще и готовить надо, но девушка отмела ее, решив, что Ежов точно что-нибудь придумает.
Коту, видимо, тоже надоело обижаться, и он царственно кивнул, смилостивившись.
— Тоулько ради тебя. Дергай аккураутно.
— Конечно, аккуратненько, — успокоила его Пуговкина, сунувшись к наполовину выпотрошенному рюкзачку. — Я тут вспомнила! У меня ножнички есть маникюрные. Отрежу — и ничего не почувствуешь.
Паучки, опасливо летая повыше кругами, клятвенно обещали вернуть Шавермуру хвост в первозданном виде и больше не безобразничать, если их не будут обижать, сравнивая с приманкой.
— Лаудно. — Кот пристально наблюдал, как Люся бережно срезает несколько перышек и выстригает горстку шерсти, стараясь не наделать на хвосте залысин. — Вернете — схожу и мыша поймаю. Хочу крупную рыбу.
А Костя? А кактус, пока суд да дело, решил пристреляться! И получалось у него пока не очень. Точнее, совсем не получалось. Иголки от растения отделяться отказывались напрочь, не то что лететь в заданном направлении, поражая цель.
«На крайняк глушить будем», — бурчал про себя мужчина, стараясь понять, где найти курок, чтобы можно было расстрелять хоть частично боезапас своих колючек.
Глава 8. А скоро ночь...
На травке у берега лежали «рыболовные снасти». Надо думать, любой более-менее разбирающийся в рыбалке человек только пальцем у виска покрутил бы, увидев эту композицию. Пожалуй, ходить за грибами с чемоданом было бы продуктивнее. Из всех предметов только пойманная Шавермуром мышь-рсмур не вызывала нареканий.
То, что было обозвано мухой, выглядело как куколка шамана для проклятий. Намотанная на булавку, которые Пуговкина таскала в сумке всегда, на случай если оторвется пуговица, оранжевая нить с клочком примотанной желтой шерсти и перышком не выглядела так, как положено, по мнению Константина. Он объяснял как мог, но делала-то Люся, и поэтому вышло то, что вышло. Те же нитки изображали леску, и все это было привязано к корявой ветке, притащенной паучками из леса.
Рсмур был тоже брезгливо обмотан несколькими нитками, а Взз и Бзз, ловко орудуя лапками, сплели из этих ниток что-то вроде тонкой веревочки.
Важный Шавермур, распушив серый хвост, возвращенный к прежнему великолепному виду, важно вышагивал перед приготовленным инвентарем и торопил Ежова:
— Ну чтоу? Когда начнем? Все есть?
Константин тянул сколько мог, так и не сообразив, как активировать свое игольчатое оружие.
— Люд, ты знаешь, наверное, возьми какую-нибудь палку потолще, чтобы можно было ей рыбу оглушить и вытащить.