Месяц выбора (СИ)

Я не сдержал саркастичного смешка.
— Ты что забыл, старик, — утробно пророкотал я, — что это на меня не действует.
Дерт согнулся от прилетевшей от меня обратки.
— Уже как лет пятьдесят, — с усмешкой добавил я. — Доброго вечера.
Парадными дверьми дома я хлопнул очень громко. Нужен был новый план.
Йозеф ждал меня на лужайке, специально выделенной для срочных порталов, куда перенеслись мы и несколько из клана барсов, тоже портальщики. Всхрапывали лошади и бряцали мечи.
— Ну как? — поинтересовался Йозеф.
— Он отказал, — без интонации сказал я.
— Как отказал?! — барс аж подпрыгнул. — Дерт Огнехвостый не может не понимать, как важен был бы для на этот прецедент! Ты точно объяснил все, как я сказал?
— Иди туда, и говори с ним сам, великий стратег! — я резко повернулся к барсу, но тут мой взгляд выцепил движущуюся по территории поместья карету с гербами и эмблемами. Карета удалялась к выездным воротам, но ехала не слишком быстро.
— А ведь отец не единственный, с кем я могу дойти до совета, — хмыкнул я.
— Что? — не понял барс.
— Иди за мной. У отца вздорный характер, но на некоторых его компаньонов можно надавить, — я размашистыми шагами направился к лошадям
Раварта.
…- Ори, смотри, на что похоже это облачко?
Зеленая трава, девушка в белом и маленький мальчик валяются рядом, склонив головы друг к другу.
— Ха-ха, я не знаю!
— Дети, — голос издалека, но откликается волной теплоты и любви. — Возвращайтесь уже!
— Идем! — кричит девушка. — Пойдем, любовь моя, уже пора.
— Ну не-е-ет, мы можем еще остаться? Вон там еще четыре облака не посмотрены! А вдруг они обидятся? — мальчик надул губки.
Какой же он милый! Нежность затопила меня, и я порывисто обнимаю Ори. Он теплый, хихикает и шуточно вырывается. Его волосы пахнут молоком и зеленой травой. Вынимаю веточку. Я буду по нему скучать, когда придётся уехать в племя к Рагнару. У нас совсем не осталось времени!
Но мой жених хороший, он сказал, что я могу навещать семью, когда захочу.
— А Рагнар придет сегодня? Он обещал дать мне подержать свой меч! Он такой большой, и сильный, и так вжу-у-у-ух им делает, а еще у него ножны из кожи врагов, и Рагнар сказал…
Девушка тихо смеется, уводя мальчика с луга…
Я медленно разлепила глаза, услышав, как гремит посудой Белла. Пора вставать.
— Хельга, доброе утро. Сегодня твоя очередь готовить, ты помнишь?
— Да, Лия, уже иду, — я бреду к умывальнику, а потом обратно к своему спальному месту, незаметно кладя под подушку маленький камушек. Это девятый по счету.
Спутанные волосы уже не раздражают, я перестала распускать косу три камушка назад. Иду готовить, руки нарезают, раскладывают и наливают.
В голове пусто. Я старательно сосредотачиваюсь на рутинных действиях, лицо глупое.
— Хельга, — подходит ко мне Лия и вздыхает. Я вздрагиваю и увожу взгляд. — Пожалуйста, перестань на меня дуться. Ты ведь знаешь, я повысила на тебя голос на благо. Ты должна понимать, что все мы здесь в одной лодке, и у каждого должны быт обязанности. Нельзя свалить свою работу на других.
— Что взять с белоручки, да она небось…, - тянет Белла, но Лия не дает ей договорить.
— Замолчи. Хельга ведь все поняла уже. Правда? — киваю, все еще не поднимая взгляда.
Одно небо знает, чего мне стоит этот театр одного актера! Но она дает свои плоды. Лия отходит от меня и практически не трогает весь последующий «день». Теперь я — замкнутая, забитая, напуганная глупышка. От такой не стоит ожидать удара в спину, такой легко управлять. Я абсолютно безопасна и понятна для тебя, Лия, именно так.
Давлю в зародыше злость, еще вспыхивающую при таких мыслях. Привычно вызываю в памяти лицо лиса. Наши проведенные вместе вечера, разговоры, его движения и улыбку. Потом лицо отца и подруги, нашу деревню, мои приключения на отборе. Тогда отбор мне казался самым страшным в жизни испытанием. Я и правда была глупа.
Продержаться еще чуть-чуть, еще один день, немного. До следующего пробуждения, до следующего прихода Рухи, до следующего маленького собрания с Беллой. И искать выход, искать, методично, холодно, держа эмоции под контролем.
 
А если она меня убьет? Если выхода нет? Тихо.
Лицо Лиса, наши вечера, наше путешествие, лицо отца, подруги, односельчан.
А если Ренар погиб? Нет, не погиб, он просто не мог.
А вдруг он мертв, а меня уже никто не ищет? Вдруг волки сумели убить его?
Так, тихо!
Лица подруги, отца, односельчан, мое путешествие, любимые пироги отца, платье подруги, кузня, моя деревня. Дом, в который я обязательно вернусь.
На каменный пол шумно падает одна из тарелок. Черт, что-то я не расторопна сегодня. С каждым камушком все легче и легче гонять этот порочный круг, но иногда броня подводит. Не забывать дышать и контролировать выражение лица, точно.
Очередной виток очередного «дня». Приготовить еду, позавтракать, убраться в пещере, тщательно переметя пыль из одного угла в другой, перемыть посуду: несчастные три с половиной тарелки. Опять выкинуть еду Арты, слушая, как причитает Лия. С отвращением подумать об обеде. Выйду отсюда, овощи не буду жрать год. Нет, два!
Пережить приход «Рухи», почти не морщась. Головная боль ещё простреливает, но я почти привыкла. Дождаться ухода твари, приготовить ужин, прожевать, почти не чувствуя вкуса. Так легче.
Во время еды я старательно воскресаю воспоминания о наших обедах и завтраках с Ренаром. Мы, раннее утро, или закат, скворчащее мясо или жарящееся яйца. Запах чая, заваренного на собранных мной травах. Солнце играет в растрёпанных волосах лиса, он смотрит на меня, прищурившись и улыбаясь. И впереди только хорошее.
Грудь сдавило, но на лице не дрогнул ни один мускул. Я жевала, смотря в пол, односложно отвечала на вопросы. Как всегда.
Ночью я лежу, щипая руку, старательно выбирая разные места, и жду. Жду, когда тяжелая тяга пройдет. Стараюсь даже не моргать.
Рядом шуршит Белла, касаясь моего плеча. Мы ныряем во тьму переходов, лезем в узкие щели, куда едва походят плечи, и скрупулёзно отмечаем крестики и круги на карте.
Сидя в маленькой нише на перерыве, я осматриваю потрёпанные соединённые кое-как листы. Ощущение, что это никогда не закончится.
— Ходы меняются, — тихо сказала я. — Одни закрываются, а другие открываются.
— Да, — так же тихо ответила Белла. — У них периодичность есть, — девушка шебуршала чем-то в полутьме.
— В смысле?
— Здесь определенное количество ходов, открываются и закрываются они по расписанию. Ничего нового не появляется.
— А есть рисунки закрытых ходов?
Девушка молча протянула сложенный листок. Я сложила два рисунка, крутя их так и этак.
— Ищешь что-то конкретное?
— Пока не поняла. Такое ощущение, что эти ходы не просто так сделаны. Как будто на что-то похоже. Некоторые линии слишком прямы, а другие изогнуты под странным углом.
— И правда, — Белла подсела рядом, вытягивая шею. — Ну-ка, поверни вот так.
Мы провели листы максимально близко к светящемуся кристаллу.
— Если не врут мне глаза, это похоже на герб. Причем на очень известный.
Я молчала и смотрела вопросительно.
— Ты не знаешь, что ли? Это же герб правящего волчьего рода у оборотней!
И правда. Приглядевшись, я наконец поняла, что мне это напоминает! Похожий рисунок красуется на всех гобеленах, которые вывешивают к Отбору! Ну те, на которые я так старательно не смотрю.
— Почему рисунок пещеры похож на это? — недоумевала я. — Может мы видим то, чего нет?
— Могли конечно и кукушкой поехать, не мудрено. Но я не смогу уже больше развидеть это. Хм, может ли эта Лия быть как-то связана с оборотнями волками?
— Ты меня спрашиваешь?
— Ну, ты явно обладаешь более свежей информацией, чем я!
— Насколько я помню, не было никаких громких исчезновений в среде волков. Сколько живу, ничего такого не слышала. До нас дошло бы, хоть с опозданием.