Первый инженер императора – I (СИ)

— Да, — сказал Алексей Петрович. — Проходи, присаживайся.
Я последовал его предложению, присев на стул возле резного стола.
— Первым делом, — начал он, — хотел поблагодарить за сделанное. Я не буду лукавить, говорю, как есть: не знаю, чем бы кончилась вся эта история, не окажись ты рядом. Твои знания и навыки спасли не одну и даже не десять душ в этом городе. А сколько жизней ты спас среди солдат — я боюсь представить.
  
Он умолк, отвернувшись к окну. Было видно, что такая речь ему дается если не с трудом, то в новинку. Я молча ждал, не прерывая его монолог
— Возможно, что мою в том числе, — добавил он спокойно и повернулся ко мне, после чего сел за стол.
— Я просто хотел предотвратить кровопролитие, — сказал я также спокойно и ни капельки не солгал. Мной двигало чистейшее желание выжить и, не буду врать, в первую очередь, я беспокоился о себе. Все остальное было косвенно, но тесно связано.
— У тебя получилось.
Внутри было сумрачно, не смотря на распахнутые гардины и горевшие в люстре свечи, что висели аккурат над нами. Страшно было представить сколько времени занимает у служек процедуре вечернего подпала всего количества, потому что их там было не менее ста, на первый взгляд.
Я пожал плечами.
— Служу в интересах государства, — сказал я.
Монарх хмыкнул.
— Лукавишь, Александр.
Я мягко улыбнулся, откинувшись на спинку стула и пожал плечами. Складывалось ощущение, что нам предстоит диалог между двумя старыми друзьями, которые не виделись тысячу лет, а не между царем и каким-то там подмастерьем кузнеца.
— Но раз ты заговорил об интересах государства, то я поддержу эту тему. Твой механизм исправно отработал, значит ты действительно разбираешься в том, что делаешь.
Я кивнул головой в знак подтверждения. Если бы у меня было больше возможностей, больше материалов, то и сделать бы мог гораздо-гораздо больше вещей.
— Ваше Величество, я сделал максимум при том, что мне было доступно.
— Я так и понял, — сказал он. — Честно говоря, когда мне передали твое сообщение рано утром, я сначала даже не хотел слушать. Думал очередной проходимец. Но меня зацепило то, что ты назвал себя «инженером». Слово было мне знакомо, но я точно не помнил его значения. Слишком много воды утекло с тех пор, как император сошел с ума.
Он отодвинулся от стола, после чего наклонился и открыл нижний ящик. По звукам шуршания я понял, что он что-то вытягивает оттуда, после чего глухим тяжелым «бум» опустил на стол.
Этим «что-то» оказался толковый словарь. Настолько пожелтевший и выцветший, что было страшно, но я даже брови поднял от удивления. Каждая страница его была заламинирована, что, видимо, и спасло этот раритет конца двадцатого, начала двадцать первого века от разложения.
— Но я кое-что узнал, — продолжил монарх. — Поэтому и приказал привести. Знаешь, Саша… я мог совершить самую большую ошибку в своей жизни.
— Перед каждым из нас в жизни иногда встает такой выбор, Ваше Величество. Мы стоим на перекрестке, который решит судьбу. И любой выбор может оказаться верным, только итог будет разным.
Он ничего не ответил, задумчиво стуча пальцами по столу.
— Ты сможешь сделать рабочий механизм той штуки, которую создал сегодня? — спросил Алексей Петрович, подняв взгляд на меня. — Я имею ввиду, который ты назвал таким звучным словосочетанием — огне-стрел.
Этот вопрос мне не понравился от слова совсем. Все в нем говорило… нет, кричало, что ни к чему хорошему создание оружия не приведет. Хотя… когда вообще приводило?
— Ваше Величество, — начал было я, но монарх меня перебил.
— Наедине можно просто Алексей Петрович, — уточнил он. — Продолжай.
Я кивнул. Что-то мне подсказывало, что такую вольность не знают ни его слуги, ни даже приближенные. Я понимал, что царь Алексей пытался меня расположить к себе. Он понимал своей головой, что я не здешний. Что для меня чуждо все, что здесь происходит и сам монарший строй, в частности.
И если это не случайность, а намеренный ход с его стороны, то царь прекрасно понимал людей и в наши дни мог бы стать неплохим психологом. Или революционером, родись он в восемнадцатом веке.
— Благодарю Вас, Ваше Величество, — ответил я. Что касается вопроса… позволите высказать свою мысль?
Он кивнул. Мне не хотелось делать оружие сейчас. Это займет слишком много моего свободного времени. А тем более делать оружие для безграмотного народа. Они же будут хуже, чем обезьяна с гранатой.
— Алексей Петрович, я буду говорить начистоту, — я посмотрел на него прямо. Глаза в глаза. — Рано. Ваши поданные не готовы.
— Что ты имеешь ввиду? — тень изумления проскочила на его лице. Хороший знак. Он готов слушать, а не гневаться только потому, что я пошел вразрез с его мнением.
— Народу нужно просвещение, Алексей Петрович. Дремучий народ — хуже допотопных людей. Вы сами сказали, что они способны выдумать чего-нибудь, а затем раздуть из проблемы размером с муху — целого слона. Представьте себе бескультурных жадных пьяниц, у которых в руках найдется оружие, способное мгновенно убить с дистанции. Представьте себе вашего дворника или садовника… да что там, просто любого нищего из переулка, который нашел оружие. Он может убить кого-угодно, — я слегка наклонил голову, продолжая смотреть ему в глаза и слегка понизив тон. — Даже вас, Ваше Величество.
Он приложил руку к заросшей щетиной щеке и почесал ее, щуря глаза, словно взвешивая мои слова.
— Вы готовы на это? — спросил я у него. — Готовы рискнуть?
— С чего ты взял, что так будет? — спросил он с недоверием в голосе.
— Что именно?
— Откуда у нищего оружие? — уточнил монарх.
Я улыбнулся, откинувшись на спинку стула и сложив руки на животе.
— Ваше Величество…
— Алексей Петрович, — настоял он.
Я вздохнул.
— Алексей Петрович. Ваши подданные ничего не знают об оружии. Они будут бросать его где попало. Забывать. Терять. На спор стрелять в яблоко, которое установят на голову соседской дочки. Я не говорю, что все ваши люди полные идиоты. Но как показала практика…
Я замолчал, на мгновение схватив осознание насколько я близок к истине. Я человек, заставший человечество почти на заре своего превосходства. Наука шагала километровыми шагами, прогресс, казалось, невозможно остановить.
Уснув в криокамере, я проснулся в феодальном строю через четыреста лет. Где мы свернули не туда?
И после такого я не имею права сказать, что многие из жителей в мире простофили?
Могу.
— Чего смеешься? — спросил монарх.
— Посмотрите на меня, Алексей Петрович. Я видел то, что было раньше. Моя память все еще затуманена, но кое-что уже проясняется. И я могу сказать, что, если бы люди не делали глупостей — мы с вами не сидели бы за этим столом при таких условиях.
Мне показалось, что мои слова нашли отклик в его мозгах и сердце. Царь Алексей Петрович сидел с задумчивым видом, подперев подбородок кулаком. Не знаю сколько мы сидели, но мозг услужливо подсказал, что за время нашего молчания стрелка настенных часов «тикнула» ровно девяносто четыре раза.
— Что ты предлагаешь? — наконец спросил он.
— Нужно развитие. Прогресс. Если вы опасаетесь революций или…
— Я ничего не опасаюсь, — перебил он меня. — Продолжай.
— … или того, что умные поданные будут поддавать критике ваши решения, то необязательно делать из них профессоров из всех и каждого. Но обучить горожан элементарной грамоте, дать задание в помощи мне по обустройству города, проведению электрификации, чтобы избавиться от свечей, чтобы уйти от ручного труда. Это все поднимет их общий уровень грамотности. Шаг за шагом мы сможем подойти к тому, чтобы каждый из жителей здесь в вашем государстве был способен владеть оружием и готовым отдать жизнь за своего монарха.
Я пытался переубедить царя, потому что отчасти действительно опасался хаоса, который может возникнуть среди малограмотного населения, у которого появится огнестрельное оружие. А еще и потому, что мне было чем занять почти все свое свободное время. Уж лучше я буду развивать город и параллельно свою лабораторию, в которой смогу искать решение своей проблемы.