Первый инженер императора – I (СИ)

Смог управлять огненным шаром?
Руна смотрела на меня в ответ и явно улыбалась своими изогнутыми палочками. ᚠ.
Скворцов же смотрел на взбудораженные ряды людей цепким взглядом, словно коршун, высматривающий добычу. Смотрел пристально, будто бы пытался прочесть что у каждого из них на уме. Внутри стало даже слегка не по себе от такого взора.
Солдаты Романовичей засуетились. Даже со стены я видел, как они вскочили с мест, как переглядывались и даже перешептывались между собой, не понимая, что происходит. Кто-то держался за уши, припав к земле и закрыв глаза.
  
Несколько солдат, что подняли лестницу и собирались нести к стене — уронили и почти что легли под нее, ища укрытия. Несколько бойцов поставили ногу назад, чтобы отступить, и только копья стоявших позади побратимов не дали этого сделать.
Они не ринулись назад, словно испуганные лошади, но тот эффект, которого мне удалось добиться — поселил в душе удовлетворение и радость.
Но не только Романовичи испужались. Со стороны города народ притих. Кто-то помянул боженьку, где-то вдалеке лаяла дворовая собака, слегка повизгивая. Быстрым косым взглядом я увидел их широко распахнутые глаза и приоткрытые рты. Даже стражники и начальник гарнизона застыли, явно не ожидав того, что случилось.
Да, я был доволен. Настороженность. Первичный испуг. Я демонстративно взялся за корпус «пистоля» и стал оттягивать часть с пружиной, после чего сделал вид, что что-то достал из кармана и положил в ствол.
Шепот, который поднялся среди людей за стеной стал отчетливо слышен даже мне.
— Еще раз сможете повторить фокус с шаром? — поинтересовался я тихо.
— Как ты себе это представляешь? — улыбнулся Скворцов. — Я как на ладони.
— Тогда зачем вы сюда поднялись? — озадаченно спросил я, потому что искренне не понимал.
— Показалось, что ты вот-вот свалишься со стены. Решил придержать, — парировал он с легкой подколкой.
Я откашлялся. Нужно импровизировать. Семя сомнения посеяно в души этих людей из первобытнообщинного племени.
— Я лишь демонстрирую то, что у нас есть. И то, чем мы не побоимся воспользоваться, если вы не передумаете осаждать город! — выкрикнул я. — Скольких людей вы потеряете, пока подойдете к стенам⁈ И скольких еще, пока вскарабкаетесь хотя бы по одной лестнице⁈
Эмоции меня захлестнули. Хотелось рассказать им о цивилизованном обществе, о гуманизме и о том, что решать вопросы надо мирно за столом. Есть претензии? Пожалуйста, ждем у нас в гостях, обсудим. Компромисс есть всегда. Важно только одно — умение говорить, слушать и договариваться. А не бросаться, как дикари с дубинками на соседа при первой возможности.
Да только чего я ждал от людей, что не жили в мое время? Им только предстояло с этим столкнуться, если удастся возродить то, что было раньше. Да и на моем ли веку это произойдет — тоже вопрос.
И словно прочитав мои мысли, их предводитель что-то взял из вещмешка и двинулся в сторону ворот. Лучники на наших башнях озадаченно переглядывались, а мэтр Скворцов загадочно улыбался, продолжая следить за мужчиной в латном доспехе с короной на голове.
Он шел в сторону наших ворот с уверенным шагом.
В его руках был белый флаг.
 Глава 6 
6
В моменте случилось то, чего я не ожидал. Вернее будет сказать, что я не понимал происходящего. В моей памяти из уроков истории четко отложилось, что белый флаг — знак либо того, что сторона сдается, либо призыв к миру.
В военном же контексте куда чаще встречался второй вариант. Но сейчас я собственными глазами видел, что предводитель Романовичей шел с белой тряпкой, растянув ее в своих руках.
— Что он делает? — спросил я у Скворцова, который продолжал стоять рядом и наблюдать за происходящим.
Он посмотрел на меня так, словно удивился. Что привело его в изумление? Тот факт, что я задаю вопрос о значении белой тряпки или то, что я могу его не знать? Но скворцов не стал задавать встречных вопросов, а просто прокомментировал:
— Хочет поговорить.
Я фыркнул.
— Только что этот… — я сдержался, чтобы не выругаться и взял себя в руки, — человек осаждал город, а когда запахло жареным, то сразу решил перейти к диалогу? Не лицемерно ли?
Рунный маг лишь улыбнулся уголками губ, одарив меня по-отечески мягким взглядом.
— Не каждому дана такая возможность.
— То есть, если я в разгар битвы я просто подниму белый флаг, то все сразу пожмут плечами, бросят оружие на землю и разойдутся по домам? — не останавливался я.
— Нет, — отозвался Скворцов. — Все куда сложнее. Но на данный момент радуйся, ты предотвратил кровавую баню и гибель многих людей своим поступком и поспособствовал диалогу двух царей. Быть может, что-то из этого и выйдет.
— Ваше Величество, — я услышал как с башни к царю обращается солдат. — Романович… он… идет сюда… с белым флагом! — говоривший парень явно нервничал. Это было слышно потому, как дрожит его голос и как он весь слегка трясется. Было видно, что ему не каждый день выдается пообщаться с собственным правителем.
— Пусть идет, — отозвался монарх.
— Ваше Величество, что бы он ни говорил — не верьте! Это ловушка! — вклинился начальник гарнизона. — Вы же знаете, что эти Романовичи лживые скоты! Они мать родную продадут при удобном случае и набрешут с три короба, что ни бита, ни крашена!
От последней фразы я чуть не прыснул со смеху. Мне стало даже интересно понимает ли он, что значит эта фраза или, пройдя через сотни лет, она просто стала поговоркой?
— Пусть идет, — снова повторил царь и сам двинулся к воротам ближе.
— Ваше Величество! — перед ним кинулся солдат с щитом, перекрывая дорогу. — Позвольте мне сопровождать вас! Я не доверяю никому из них, вдруг он захочет вас убить⁈
Монарх положил руку парню на плечо и мягко сдвинул в сторону. Я отметил, что этот человек если не уважает, то по крайней мере не относится к своим подданным, как к грязи. Это не могло меня не радовать. Приятно видеть, что что-то людское осталось в душах, пускай вокруг и царило какое-то полное средневековье.
— Не переживай, — сказал он и постучал себя латной рукавицей по блестящей наполированной кирасе, — этот металл ничто не возьмет. Ни болт, ни стрела. А магией они не владеют. Стойте здесь и не вмешивайтесь. Это приказ, — добавил он строго и осмотрел каждого из них. — Все усекли?
Люди, стоявшие на площади, закивали головами. Городская стража. Ополченцы. Солдаты. Обычные жители. Все. А царь Романовичей подходил все ближе, пока не остановился буквально у железной решетки, с которой я возился получасом назад.
Наш царь сделал ответный жест. Я наблюдал за происходящим с нескрываемым интересом.
— Здравствуйте, Алексей Петрович, — сказал Романович, сворачивая белый флаг и перекидывая через плечо.
— И Вам не хворать, Олег Святославович. Чем обязаны?
Романович Олег Святославович, царь этих самых Романовичей, сложил руки за спиной и осматривал внутренний двор Великого Новгорода, отделенного от него решеткой.
— Скрывать не стану, планировали осадить, выдвинуть требования и дальше действовать по обстоятельству, в зависимости от вашего ответа.
— Да, я получил послание гонца, — подтвердил Алексей Петрович. — Мой ответ: «нет».
— Но, — Романович сделал вид, словно не услышал монарха Великого Новгорода и поднял голову, остановив свой взгляд на мне и мэтре Скворцове, — изменились некоторые обстоятельства. Поэтому я хотел бы с вами встретиться лично и поговорить с глазу на глаз.
— Не верьте ему, Ваше Величество! — донеслось откуда-то из толпы. — Не соглашайтесь! Ай!
Я видел кому принадлежал голос. С высоты стены обзор был не просто хорошим, а почти что идеальным. И также я видел, как говорившему въехали локтем прямо в бок, заставляя заткнуться.
Но я не мог не отметить, что народ относился к своему правителю также, как и он к ним — с уважением. Может и не любили, но точно берегли и уважали. А иначе почему еще они так о нем беспокоятся?