Оставьте Поттера в покое (СИ)

Между тем, сын и дочери Ореда расспрашивали про нашу учебу, преподаваемые дисциплины и даже попытались проверить уровень знаний на втором году. Часть вопросов далась нам легко, ибо мы оба долго и кропотливо изучали несколько магических дисциплин, работая над щитом, а часть оказалась непосильной.
До тех пор, пока не прозвучала фраза, что это все мы сам изучили в свободное время, а на уроках учатся элементарное протего удерживать дольше одного попадания и превращать крысу в стакан, младшие даже прониклись уважением к Дамблдору. Но сразу после замечания уважение переключилось на нас.
— Кого я вижу, — раздался голос, когда мы с Тори поднимались после обеда по одной из “лестниц” в сторону гостиной. Обернувшись, я столкнулся глазами с портретом из Поттер-менора.
— Мистер Харольд, не ожидал вас тут увидеть, — ответил я, слегка наклонив голову. С этим портретом у меня сразу не сложилось. — По крайней мере так рано.
— Что же это, мне уже нельзя к себе домой прийти? А где же тогда жить, к себе нельзя, к вам нельзя, — сокрушился, театрально хватаясь за голову портрет.
— Приходите в Хогвартс, там любой всегда найдет то, что ищет, — пожал я плечами.
— И что же могу искать я, двухсотлетняя картина?
— Покоя, умиротворения и, может быть, забвения, — сделав театральную паузу, сказал я. За моей спиной рассмеялся Оред, а Харольд удивленно поднял брови.
— О как загнул. Сам не смог от меня избавиться, теперь подначивает пойти искать смерть.
— Что вы, я же не знаю, чего может искать картина. Призраки, например, очень часто ищут смерть, ведь когда-то им не хватило смелости пойти дальше и отпустить этот бренный мир.
— Для начала я еще понаблюдаю за тобой. Посмотрим, кого из нас не станет первым, — рассмеялся Харольд.
— Вы победили, я все еще жив, — ответил я и продолжил подъем.
***
— Ты явно вносишь в жизнь дяди Харольда изюминку, — сказал Оред и похлопал меня по спине, одновременно подталкивая в просторную гостиную. — Он очень переживал из-за смерти, сначала своей, потом на его глазах скончалась половина его семьи. Именно он посоветовал уйти из магического мира и жить спокойной размеренной жизнью.
— Кстати, а где мы? — спросил я, раз уж разговор пошел в эту сторону.
— В Певерелл-хилле, — ответил Оред. — Это закрытое от внешнего мира пространство, похоже на то, что сделали Дамблдор и Грин-де-Вальд со школой, только гораздо… правильнее созданное.
— А люди? Я слышал в деревне звуки радио или телевидения.
— Все жители, кроме нашей семьи — маглы. Они могут спокойно покидать это место и жить спокойной жизнью за пределами долины. Посторонние сюда проникнуть не могут, хотя на самом деле границы с внешним миром как таковой нет. Ну а если кто-то из местных покидает город, то он просто забывает все, что выходит за рамки нормального. А как только вернется назад, сразу все вспомнит.
Мне нужно было некоторое время, чтобы обдумать информацию, а Оред между тем продолжал.
— Например, ты видел у одного из домов машину? Так вот, кто-то из жителей просто приехал на ней к себе домой. Если он сядет в нее и отъедет пару километров, то будет думать, что как и миллионы других англичан просто выехал из дома и едет по делам. Никакой магии он не вспомнит даже под сывороткой правды. А когда вернется домой, к нему вернется память о лордах, живущих в замке и колдующих уже пару тысяч лет.
— И до этих воспоминаний никак не добраться? — спросила Тори.
— Нет, никак, они по сути покидают память. В отличии от того же заклятия забвения, всего лишь рвущего ассоциации.
— А мы? Мы тоже все забудем? — спросил я.
— А ты про магию знал до этого? — ответил вопросом на вопрос Оред. Я не очень убедительно кивнул. — Тогда, зачем тебе забывать про магию, если ты про нее и так знаешь?
— Я не про магию как таковую, я про все, что мы тут видели.
— Нет, не забудешь, я сделал исключение для вас двоих. Мы же все таки семья. Хотя, это возможно. Много кто приходит сюда, рассказывает последние новости и потом уходит, забыв, что он вообще когда либо общался с кем-то из Певереллов.
 
— К чему такая секретность? — поинтересовалась Астория. — Ну, у нас менор тоже защищен очень основательно. Если кто и войдет сквозь все щиты внутрь, то ему понадобится пару лет, чтобы распутать плетения проклятий-сторожей. Но при этом мы не скрываемся так сильно.
— Об этом стоит спросить у того, кто строил этот замок. К сожалению, в те времена о говорящих портретах еще даже не задумывались, не то, что умели их делать. Так что, можете даже не пытаться.
— То есть, эти чары держатся настолько давно? — удивилась, округлив глаза, Астория.
— Ты себе даже не представляешь как давно, — ответил ей Оред. — Да и никто в общем-то не представляет.
— Даше в Хогвартсе иногда приходится обновлять защиту и она подпитывает магией тысяч учеников и профессоров, колдующих каждый день. А тут живет всего одна семья, — возразила Астория. — Это просто научно невозможно.
— Ну, у старых родов есть секреты, а у очень старых есть давно забытые секреты, — парировал Оред как-то странно посматривая на Гринграсс. Постепенно, надо сказать, в рамы прибывали люди, отдаленно походящие на Ореда. Скорее всего, старые родственники решили посмотреть на новых гостей.
— Не обо всем про наши семьи мы хотим вспоминать, — добавил кто-то из живых родственников.
Коссентарий сопроводился парой хихиканий и даже до этого добродушный Оред изменился в лице и посмотрел на нас с какой-то неприязнью. Я неосознанно почувствовал исходящую ото всех угрозу и пощупал в кармане мощный портал-пробойник, способный выдернуть человека даже из Хогвартса.
— Твои штучки тут не сработают, — заметив мои поползновения, сказал Певерелл. — Но тебе нечего бояться, причинять вред почти племяннику мы ведь не будем.
Оред оглянулся с каким-то оскалом на семью и те, не скрывая сарказма в голосах, стали заверять нас в нашей нерикосновенности. Гринграсс, заметив акцент на слове племянник, еще сильнее напряглась.
Между тем старый домовик принес чай и пирожные, к которым мы в тишине приступили. Однако, откусив кусочек, Тори скорчилась и посмотрела на начинку небольшого пирожка.
— Трава для зеленой леди, — поклонился, оскалившись, домовик, а все Певереллы, живые и мертвые, рассмеялись.
Я нахмурился и забрал у подруги пирожное. И правда, внутри просто сырая трава. Зеленая, с кусочками белых корней. Подняв глаза я встретился взглядом с Оредом, сидящим и ждущим моих или Ториных дальнейших действий.
— Не будем злоупотреблять гостеприимством уважаемого семейства, — сказал я после непродолжительной дуэли взглядов с Певереллом и поднялся из кресла. Следом за мной встала Гринграсс, а Оред остался сидеть.
Жестом он указал мне на кресло, веселое выражение исчезло с его лица.
— Не думаю, что желаю находиться в доме, где мне не рады, — сказал я в ответ на его приглашающе-приказывающий жест.
— Сядь, — по гостинной разлилась магия, в прямом смысле, мое шестое чевство чуть не ослепло.
У Тори подогнулись ноги и она упала на колени, некоторым членам семьи стало дурно и даже многие портреты поспешили удалиться в другие рамы. Я же продолжал спокойно стоять, запустив руку в карман, где лежала игральная карта.
Заметив магическим зрением, что Певерелл решил надавить силой, я попробовал метод Дамблдора, собирая магию напрямую из внешнего мира в артефакт, а в данном случае в вырезанную на игральной карте пентаграмму энергоемкого щита. В последний вечер мне удалось доработать пентаграмму так, что она просто отключалась, когда поток магии заканчивался, а не сгорала вместе с поверхностью.
В итоге вокруг меня образовался вакуум магии, а Певерелл только подпитывал мои щиты.
— Если хочешь уйти, уходи, — спрятав наконец свои силы, сказал Оред. — Но девчонку оставь, у нас еще есть дела с ее семьей.
— Или мы сейчас оба уходим, или наши внутренности разлетятся по всему помещению, — Я взял в руку кусочек ткани, а другой схватил за запястье Асторию. — Десять, девять, …