Отшельник (СИ)

Бородач вздохнул и с бесконечной тоской сплюнул в песок.
— Беда здесь с приличными кадрами, Монгол. А неприличные мрут вон, как мухи, — проговорил он. — И кстати, — Егор указал рукой вверх. — Вон там, над дымом. Видишь сраное коричневое небо?
— Окись железа? — предположил я.
— Ну это хрен ее знает, что там за окись. Ты свечение видишь? Будто немного зарница вспыхивает.
  
Я присмотрелся к темным тучам, и вскоре в самом деле увидел едва заметную вспышку.
— Ну и?.. — спросил я.
— Буря будет, Монгол. Теперь уже совсем скоро. И если мы в нее вляпаемся, будет такая жопа, какой ты со своей укороченной памятью и представить себе не можешь. Так что нам бы ноги в руки и валить поближе к родным пенатам…
Я хотел было наконец-то спросить, что же тут за бури такие, но вдруг осознал, что на заднем плане его звучащего голоса медленно нарастает посторонний шум.
— Т-сс! — резко сказал я. Егор умолк, а я прислушался.
Вертолет.
Сюда летела еще одна птичка!
Объяснять мне ничего не пришлось.
— За мной, беспамятный! — крикнул Егор, подхватившись на ноги. — И мешок свой не забудь, его с высоты видно будет, как говно на снегу!
Я рывком закинул рюкзак на плечо и рванул следом за Егором.
Мы бежали в гору на холм по мягкой серой пыли, увязая в ней по щиколотку. Взобравшись на верхушку, мы поскользили вниз, время от времени прикладываясь задницей к мягкому склону.
Вертолетный гул нарастал.
— Сюда! Живей давай! — прикрикнул Егор, со всех ног рванув от подножия холма к небольшому валуну, одиноко возвышавшемуся посреди унылой равнины.
Подскочив к камню, он поддел невидимый край крышки и сдвинул в сторону железный лист, прикрытый маскировочным слоем приклеенного песка и небольших камней.
Он скользнул в подземелье первым.
— Лови рюкзак! — крикнул я, отправляя свою ношу вдогонку спускающемуся по железной лестнице вниз Егору.
Судя по крепкому мату в ответ и глухому стуку, поймать он рюкзак все-таки не успел.
Не теряя ни секунды, я спустил на лестницу ноги и закрыл лаз крышкой, которая оказалась не такой уж тонкой и легкой, как я думал сначала.
Разом стало совсем темно и тихо.
На всякий случай я взял поудобней ПП, направляя ствол вниз.
И позвал:
— Егор, ты где?..
  
Глава 4
 
Норные жители
 
— Егор, ты где⁈ — крикнул я, но вместо ответа до меня донеслось невнятное урчание и чавканье.
В памяти мгновенно всплыла недавняя история с человеком-пауком. Особенно та часть, где он уже отбегался. И окровавленное лицо людоеда.
Если такой нападет на безоружного…
— Егор, держись! — крикнул я, и сделал то, что первое пришло в голову: вскинул ствол вверх и выстрелил прямо в железный лист у себя над головой.
Жуткий грохот в замкнутом пространстве больно ударил по ушам. Оглушительный звон в голове вытеснил все остальные звуки. Через образовавшиеся дыры в наше подземелье попал свет, и я увидел в полутора метрах под собой очертания брошенного рюкзака.
В считанные секунды я уже стоял ногами на земляном полу узкого вонючего коридора с округлым сводом.
В звенящем мраке вспыхнул белый луч.
Егор.
Он сидел метрах в трех от меня, скорчившись у стены, и судя по перекошенному лицу с шевелящимися губами, вероятно, ругался себе под нос. В руке у него был невесть откуда взявшийся фонарь.
— Ты там целый⁈ — крикнул я, пытаясь перекричать собственную глухоту.
Он повернулся ко мне. Убрал руку с шеи, демонстрируя след от укуса и кровь на ладони.
— Так, слегка об зубы поцарапался! — крикнул он в ответ, надсаживая горло. — Вампиры нашей эпохи, ёпта! Туда уползли, суки, — махнул он рукой вглубь коридора. — Двое! Только не стреляй больше, а то у меня уши нахрен отвалятся.
— Ясно, — проговорил я, глядя на отметину — по большому счету и правда ничего страшного. Если, конечно, не брать во внимание возможность заражения черт знает чем.
А потом я заметил большое темное пятно на колене у Егора. Нахмурился.
— Кровь? Тебя еще где-то зацепило?
— Да если бы, — брезгливо сморщился он. — Это один из ублюдков на меня обоссался с перепугу. Хотя, если честно, винить его в этом трудно.
Я забрал фонарь у Егора из руки и посветил вглубь тоннеля.
— Ничего не вижу. Откуда они здесь взялись?
Егор хмыкнул, поднялся.
— Так у подземелий люков-то приваренных нет. Жесть отодвинь — и здравствуйте, гости дорогие. Вот всякое отродье и попадает иногда.
— Так их таких, получается, немало по пустоши бродит?
— А ты думал, что удостоился приветствия эксклюзивной делегации, что ли? — оскалился Егор в мою сторону. — Что ж, жаль тебя огорчать, но тут такого добра — как собак нерезаных.
Я осветил фонарем пространство вокруг себя. Заметил возле рюкзака еще один фонарь и какой-то сверток в брезенте.
— Аптечка? — спросил я.
— Нет, запасные аккумуляторы.
— Ясно.
Я вытащил из кармана один из прихваченных со станции пластырей.
— На. А то кто знает, какую заразу они на своих зубах носят.
Егор хмуро зыркнул на меня из-под кустистых бровей.
— Да всю, сука, таблицу Менделеева, — буркнул он, забирая пластырь. — Хотя вообще лучше бы ты мне оружие дал.
— Согласен, — кивнул я. — Сам об этом только что подумал.
И протянул Егору ножны с клинком.
Тот удовлетворенно крякнул. Забрал свой нож.
— Конечно, я бы мог сказать, что рассчитывал на кое-что другое, но и это сгодится.
— А ты ждал, что я тебе ПП отдам и спиной повернусь? — усмехнулся я.
Егор хитро взглянул на меня.
— Было бы неплохо… — так мечтательно протянул он. И тут же спохватился. — Нет, я не в том смысле! То есть я в том смысле, что просто, знаешь, ну, рука тоскует…
При этом он сделал такой неоднозначный жест, что я рассмеялся.
— Эй, ну не в том смысле тоскует! — уже нахмурился Егор, осознав свой прокол. — А в том, что… Ну… — он вздохнул. — Что, походу, иногда лучше заткнуться.
— Вот это правильно, — сквозь смех согласился я.
— Ты даже не представляешь, насколько. Поздновато, конечно, говорю, но здесь бы нам шуметь поменьше. А то на звук другие уроды прийти могут. Из числа тех, что считают себя нормальными.
— Как ты неласково о своих собратьях, — заметил я.
— Какие нахрен братья? — фыркнул Егор. Он вытер окровавленные руки о штаны и взял у меня из рук фонарь. — Нет здесь такого. Есть свои и чужие. Вот и вся арифметика. А тут — не моя территория, так что лучше бы нам никого здесь не встретить. Идем.
Я подобрал рюкзак, и, чиркая макушкой по земляному потолку, двинулся следом за своим проводником.
— Ты сам-то как здесь оказался? — спросил я. — Мне кажется, после службы надзирателем ты мог бы найти место жительства и поприятней.
— Мог бы, — вздохнул Егор. — Если бы тихо уволился, как все, а не расстрелял свое прямое начальство прямо в жирную харю. После такого, сам понимаешь, оставаться в городе мне было не с руки.
Я присвистнул.
— Пожалуй. И за что ты его?
— Да так. Решил хоть что-то хорошее сделать в жизни.
Мы быстро шли по узкому коридору, и его правильная форма не оставляла никаких сомнений в том, что сделан он был с помощью технического средства. Вскоре потянуло свежим воздухом.
— Чуешь? — спросил меня Егор. — Открытый проход поблизости. Надо бы его прикрыть, пока буря в силу не вошла.
Мы ускорили шаг, и вскоре вышли к своеобразному перекрестку подземных коридоров и открытому лазу, из которого вниз с присвистом задувало серую пыль.
— Подержи-ка.
Егор отдал мне фонарь, вытащил из кармана смятый и грязный шейный платок и по-ковбойски повязал его на лицо. Потом поднялся по лестнице, отворачиваясь от пыльных клубов. Немного повозился наверху и через пару секунд жестяной лист с упругим звоном лег на проход.
— А буря их не срывает? — полюбопытствовал я.
Егор стянул платок с носа.
— Это же тебе не ураган какой-нибудь. Буря может быть вообще без ветра. Тогда она еще страшней.