Будет по-моему (СИ)
«Я не собираюсь тебя искать, быдло!» — вслух озвучить смелости у меня не хватает. Мне стоит сделать все возможное и невозможное, чтобы мы больше не пересекались. Развернувшись, бегу на лекцию, как назло, уже звучит звонок.
Глава 2
Злата
— Вот как, как ты умудрилась взбесить Кайсынова? Он только появился, а ты ему дорогу перешла! — бежал за мной Славка, выговаривая бред, который даже слушать не стоило.
Это я ему дорогу перешла?!
Думать о столкновении с мажорами мне было некогда, я боялась опоздать на лекцию. Точнее, я уже опаздывала и очень сильно из-за этого нервничала.
— Алаева, ты вообще слушаешь? — обогнав, Славка попытался меня остановить, преградив дорогу. — Я тебе, дуре, помочь пытаюсь. У меня сеструха на пятом курсе учится, я до того, как сюда попасть, много о ком слышал. Макар отморозок. Не нарывайся. Он твои выходки терпеть не станет.
О каких выходках шла речь, оставалось только догадываться. Наверное, когда парни на рыбацкий крючок с леской цепляют край юбки и задирают ее, демонстрируя девичьи трусы, мне нужно поступать, как все – глупо хихикать? Съесть таблеточку за компанию? Толпой распивать в уборной спиртные напитки из горла? Или по первому требованию соглашаться сходить на одноразовое свидание? Чтобы какой-нибудь половозрелый идиот трепал на каждом углу мое имя и рассказывал, какой он крутой мужик? Я за две недели многое уже видела, а еще больше слышала. Моя не самая примерная школа может считаться пуританской.
— Сахаров, отвали. Мне дела нет до… Ну, ты понял, до кого, — обошла его и побежала дальше.
— Не попадайся ему на глаза, — не отставал однокурсник. Я и так не собиралась мозолить глаза мажором. До появления этого Макара я тоже держалась от «золотых» мальчиков и девочек в стороне и сближаться не собиралась.
Меленчук еще не успел войти в аудиторию – склонившись над кипой бумаг, он стоял рядом с преподавателем английского и внимательно ее слушал.
— Заткнись, — шикнула на Славку. Скорее всего, он не ожидал с моей стороны грубости и такого напора, поэтому и послушался. Проскользнув за спинами преподавателей, я влетела в аудиторию. Сегодня нас было много. Объединили пары с безопасниками. На кафедре экономической безопасности основной костяк – парни. Заняв верхние ряды, они подкатывали к нашим девочкам, но делали это грубо и вульгарно.
— Цыпа, придешь сегодня к нам в гости? Обещаю, тебе понравится…
Были и более грубые высказывания, хотелось заткнуть уши. Славка не отставал, парни, наверное, подумали, что мы вместе, и избавили меня от выслушивания тупых подкатов. За это Сахарова стоило бы поблагодарить.
Не останавливаясь, я прошла до задних рядов, где оказалось самое большое скопление парней, превосходящих меня габаритами. Спряталась в крайнем ряду у самой стены. Сегодня вряд ли я не выстою против Меленчука.
Все-таки встреча с хамом дестабилизировала и так не слишком уравновешенное внутреннее состояние. Славка еще масла… или, точнее, канистру бензина подлил, а встреча с ненавистным преподавателем в коридоре довела до того, что меня стало знобить. Это нервное, но вряд ли Меленчук войдет в мое положение и не будет сегодня гнобить. Мне нужно хотя бы несколько минут отсидеться в тишине и немного успокоиться. В таком состоянии ни одного предложения из подготовленного реферата не вспомню.
— Ты что здесь спряталась? — поднялась со второго ряда Марфа и пересела ко мне. Меленчук все еще не появился в аудитории. От необходимости отвечать подруге меня избавил Славка, который, поздоровавшись с парнями, приземлился рядом со мной.
— Вячеслав, ни слова, — помотав головой. — Я прошу, — сквозь зубы, когда заметила, что он не согласен и собирается что-то сказать. — Мне нужна тишина.
— Меленчук, — шепнула нам Марфа. Разговор сам собой прекратился, не все «золотые» девочки и мальчики могли вести себя, как этот Макар – плевать на правила. Как и в любом учебном заведении, на занятиях студенты обязаны были заниматься. Авторитет преподавателя не подвергался сомнению, по крайней мере на нашем курсе.
Меленчук буквально сканировал взглядом аудиторию, словно кого-то выискивал. Сжавшись, я пригнулась к парте, чтобы он меня не заметил. Передо мной сидел крупный мальчишка, развороту его плеч наверняка завидуют все парни на курсе. Лишь бы мои яркие рыжие волосы ниоткуда не высунулись. Прижав руки к голове, попыталась пригладить свои локоны к затылку, а то вечно топорщатся. Ладно рыжая, так еще и кучерявая.
— Сегодня проведем перекличку, — удивил нас Игорь Андреевич. Ни разу он даже список отсутствующих не потребовал у старосты, а тут лично собрался «небылы» ставить? Гад! Точно из-за меня. Не станет ведь ходить между рядами, долго разглядывать студентов не комильфо, вот он и решил выяснить, здесь я или нет.
А я, как назло, в начале списка. Стоит ли удивляться, что начал он с нашего журнала. Можно не прятаться. Выпрямилась, но меня все равно не было видно. Первая фамилия, вторая… И вот наконец третья:
— Алаева? — голос сочился недовольством даже от простого упоминания моей фамилии.
— Здесь! — поднялась на ноги, мы встретились взглядами, я постаралась не показывать своей неприязни, а Игорь Андреевич ее и не скрывал. Он даже не сказал «садитесь», и как только его взгляд вернулся к журналу, я опустилась на лавку.
Гад, точно из-за меня все это устроил. Дальше по списку пробежался так быстро, что едва ли успел услышать от каждого пресловутое «здесь».
— Времени эта процедура много отнимает, — откинул в сторону наш журнал, так и не притронувшись к журналу безопасников. — Перед началом каждого занятия чтобы у меня на столе лежал список отсутствующих, — и посмотрел на старосту так, будто она в чем-то виновата.
Я уже не сомневалась, что сейчас меня вызовут за кафедру. Так и есть, первой раскрывать тему, по которой писала реферат, вышла я. Стоит ли упоминать, что эмоционально я была не готова. Марфа прошептала какие-то ободряющие слова, но по выражению ее лица было видно, что в положительный исход она не верит. Сегодня меня будут унижать еще и при безопасниках. В какой-то момент мне стало все равно. Я выгорела, внутри образовалась какая-то пустота, которую не хотелось прогонять, потому что иначе я расплачусь прямо при всех.
«Подумаешь, исключат, — пока спускалась к кафедре, проговорила я про себя. — Жива, здорова. Руки, ноги, голова на месте. Поступлю в другой вуз. Не буду видеть Меленчука. А в этом что-то есть…» — аутотренинг помог.
Не открывая реферат, я пересказывала содержимое. Меленчук давил на меня своим взглядом и таким выражением лица, будто я несу бред. Но мне все равно. Все равно…
— У меня все, — прямо посмотрела на преподавателя.
На его высоком с залысинами по бокам лбу блестели капли пота. Кончики редких волос повисли потными сосульками. Даже очки запотели, чтобы увидеть его блеклые невыразительные глаза, нужно было вглядываться, но я этого не делала. Мне и так хорошо известно, что сейчас Меленчух смотрит на меня с раздражением. С трудом сдерживается, чтобы не кривить толстые губы. Только свой безвольный подбородок выпячивает, что смотрится нелепо. Ну нет в нем мужественности и харизмы, и все эти брутальные ужимки явно не для него. В памяти появилось лицо Кайсынова, вот кому не нужно ничего изображать, тестостероном от него несет за версту. Но я оборвала свои мысли, ведь все еще стояла за кафедрой и ждала дальнейших действий преподавателя.
Под взглядом Меленчука неуютно, но я выдержала. А вот теперь он скривил губы. Предвкушает, как будет надо мной издеваться, прежде чем задаст вопросы, которые совсем не по теме, но я подготовилась. Хорошо подготовилась. Отбилась. Одутловатое лицо будто еще больше раздулось от недовольства, хотя на самом деле лишь щеки преподавателя стали ярко-пунцовыми.
— Реферат на край стола, — кивнул Игорь Андреевич. Оценку не озвучил, а я была рада уже тому, что хотя бы не оскорблял. Даже не верилось. Неужели все закончилось? Не верится. Поднимаясь на последний ряд, я все ждала, что меня окликнут, а в спину прилетит какой-нибудь каверзный вопрос, на который не смогу ответить, и радостное «бездарность». Но этого не произошло. Заняла свое место, Марфа сжала мою руку, выражая поддержку.