Словно в раю

Онория кивнула и собиралась ответить ничего не значащей любезностью, когда заметила повязку на его руке.
– Надеюсь, ваша рана не опасна, – вежливо сказала она.
– Ах, это? – Колин Бриджертон вытянул руку. Он мог свободно шевелить пальцами, но остальную часть ладони и запястья закрывала повязка. – Ничего серьёзного. Порезался ножом для бумаг.
– Пожалуйста, остерегайтесь инфекции, – сказала Онория с нажимом, выходившим за рамки приличий. – Если появится краснота, припухлость или, ещё хуже, желтизна, необходимо немедленно показаться доктору.
– А зеленоватость? – спросил он.
– Простите?
– Вы назвали много цветов, которых нужно бояться.
Онория ненадолго утратила дар речи. В заражении раны нет ничего смешного.
– Леди Онория? – окликнул мистер Бриджертон.
Она решила сделать вид, что ничего не слышала:
– Самое главное, следите, чтобы вокруг не появились красные прожилки. Это самый плохой признак.
Её собеседник моргнул. Но если его и удивила тема разговора, он этого не показал. Вместо этого он с любопытством посмотрел на свою руку и спросил:
– Какими именно красными?
– Прошу прощения?
– Насколько красными должны быть прожилки, чтобы я начал беспокоиться?
– Откуда ты столько знаешь о медицине? – вмешалась леди Данбери.
– Вы знаете, мне неизвестно, насколько красными они должны быть, – ответила Онория мистеру Бриджертону. – Полагаю, любые прожилки являются плохим предзнаменованием.
Она обратилась к леди Данбери:
– Я недавно ухаживала за кем-то, у кого началось заражение.
– На руке? – пролаяла леди Данбери.
Онория не представляла, что ответить.
– Это было у неё на руке? На ноге? Девочка, главное – в деталях. – Графиня стукнула тростью, едва не угодив по ногам мистера Бриджертона. – Иначе история становится скучной.
– Простите… Э-э, на ноге. – Онория не видела причин пояснять, что нога принадлежала не «ей», а «ему».
Леди Данбери смолкла, а затем явственно хихикнула. Онория не поняла почему. Потом пожилая дама заявила, что ей срочно необходимо поговорить со второй скрипачкой и ушла, оставив Онорию наедине с неотразимым мистером Брижертоном (насколько можно уединиться посреди толпы людей).
Онория не удержалась от взгляда на графиню, приближавшуюся к Дейзи, и мистер Бриджертон сказал:
– Не бойтесь, она почти безобидна.
– Моя кузина Дейзи? – усомнилась Онория.
– Нет, – ответил он, ничуть не смутившись. – Леди Данбери.
Онория снова посмотрела на Дейзи и графиню:
– Разве она глухая?
– Ваша кузина Дейзи?
– Нет, леди Данбери.
– Полагаю, что нет.
– Ох, – содрогнулась Онория, – тогда всё плохо. Она непременно оглохнет после разговора с Дейзи.
На этих словах мистер Бриджертон не выдержал и обернулся. Его ожидало зрелище, а точнее, сила звука голоса Дейзи, которая очень медленно и громко проговаривала каждое слово, адресованное леди Данбери. Он тоже вздрогнул.
– Это не приведёт ни к чему хорошему, – пробормотал он.
Онория лишь покачала головой и согласилась.
– А ваша кузина дорожит своими пальцами ног?
Онория моргнула в смущении:
– Полагаю, что да.
– Тогда ей стоит внимательно следить за тростью.
Онория повернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как Дейзи взвизгивает, отскакивая назад. Но ей не повезло, и леди Данбери тростью надёжно пригвоздила её к месту.
Они какое-то время стояли, сдерживая смех. Тут мистер Бриджертон заговорил:
– Я так понимаю, что вы находились в Кембридже в прошлом месяце.
– Да, – подтвердила Онория. – Я имела удовольствие обедать с вашим братом.
– С Грегори? В самом деле? И вы называете это удовольствием? – Но мистер Бриджертон говорил, усмехаясь, и Онория мгновенно представила, как проходит жизнь в семье Бриджертонов – в подшучивании и любви.
– Ваш брат держался со мною весьма обходительно, – заметила она с улыбкой.
– Могу я доверить вам секрет? – шепнул мистер Бриджертон, и Онория решила, что в данном случае будет правильно и совершенно пристойно выслушать сплетню – от настоящего мастера флирта.
– А я должна сохранить ваш секрет в тайне? – спросила она, чуть наклоняясь вперёд.
 
– Разумеется, нет.
Онория одарила его сияющей улыбкой:
– Тогда валяйте.
Мистер Бриджертон наклонился к ней ровно настолько, насколько это сделала она сама:
– Грегори прославился своим умением стрелять бобами через обеденный стол с помощью катапульты.
Онория мрачно кивнула:
– Он это делает в последнее время?
– В последнее время нет.
Она сжала губы, сдерживая улыбку. Как приятно слышать такие семейные шутки между братьями. Когда-то они звучали в её доме тоже, хотя она сама в них не участвовала. Онория была намного моложе своих сестёр. Честно говоря, они, вероятно, просто забывали поддразнить её.
– У меня есть к вам вопрос, мистер Бриджертон.
Он склонил голову.
– Из чего была сделана катапульта?
Он ухмыльнулся:
– Из самой обыкновенной ложки, леди Онория. Но в дьявольских руках Грегори вещи имеют обыкновение меняться.
Она рассмеялась и внезапно почувствовала чью-то руку на своём локте.
  
Глава 21
 
Маркус уже не помнил, когда в последний раз ему доводилось прибегать к насилию, но, пока он стоял там, взирая на ухмыляющуюся физиономию Колина Бриджертона, у него возникло сильное искушение воспользоваться кулаками.
– Лорд Чаттерис. – Бриджертон приветствовал его вежливым кивком. Кивком и взглядом. Будь Маркус в хорошем настроении, он смог бы пояснить, что именно раздражало его в этом взгляде. Но настроение Маркуса было нехорошим. Вернее, оно былохорошим, несмотря на то, что он только что подвергся пытке самым худшим исполнением Моцарта из всех возможных.
И неважно, что сегодня он потерял часть слуха, все остальные его чувства звенели от счастья. Он сидел на своём месте и любовался Онорией. Если на репетиции она была угрюмым воином, то на концерте девушка предстала в облике счастливого солдата. Она улыбалась на протяжении всего концерта, и Маркус знал, что улыбка её адресовалась не зрителям и не музыке. Она улыбалась людям, которых любила. И на короткое мгновение он смог вообразить, что принадлежит к числу этих людей.
В его сердце она улыбалась для него.
А теперь Онория стояла и улыбалась Колину Бриджертону, с его знаменитым очарованием и зелёными глазами. Однако это ещё можно было бы перенести. Но когда Колин Бриджертон стал улыбаться ей….
Есть вещи, с которыми просто невозможно примириться.
Прежде чем он смог вмешаться, Маркусу пришлось выпутаться из беседы с Фелисити Фезерингтон, а точнее, с матерью Фелисити, которая держала его буквально в тисках. Возможно, он был невежлив. Нет, он совершенно точно был груб, но побег от Фезерингтонов трудно обставить с тактом и утончённостью.
Наконец, практически вырвав руку из цепкой хватки миссис Фезерингтон, он подошёл к Онории, которая вся сияла, весело смеясь с мистером Бриджертоном.
Маркус собирался вести себя цивилизованно. Действительно собирался. Но как раз, когда он подходил, Онория сделала шаг в сторону, и он заметил выглядывающий из-под оборок юбки красный атлас.
Её счастливые красные туфельки.
Маркуса бросило в жар.
Он не хотел, чтобы другой мужчина видел эти туфельки. Не хотел, чтобы другой мужчина даже знал о них.
Он видел, как она вернулась на прежнее место, соблазнительный отблеск красного снова скрылся под юбкой. Маркус шагнул вперёд и произнёс тоном более холодным, чем намеревался:
– Леди Онория.
– Лорд Чаттерис, – приветствовала она его.
Маркус ненавидел, когда Онория обращалась к нему официально.
– Какая приятная встреча, – её тон подразумевал вежливое знакомство или очень дальнее родство. – Вы знакомы с мистером Бриджертоном?
– Знаком, – лаконично подтвердил он.
Они обменялись кивками и, видимо, на этом исчерпали общение.