Безумное знакомство (СИ)

Братья Клима, как я и думала, были такими же, как и он сам. Массивные мужчины с твердыми скульптурными телами, которые как будто были высечены из камня художником и воплощены в жизнь. Тем не менее, они не могли быть более разными личностями.
Тогда как Клим был теплым и искренним, со мной, по крайней мере, и обладавший острым, как бритва, интеллектом, его братья были более развиты физически, обладая больше силой, чем коварным расчетом. У них были холодные глаза, они медленно говорили и притворно улыбались.
Они были открыто удивлены моим присутствием и собственническими жестами Клима. Мы встретились в маленьком кафе, где старики, сидя в кругу, курили из длинных трубок, торчащих из штуки похожей на большого оранжевого паука, которую Клим назвал кальяном. Его братья пили черный, как смоль кофе из крошечных чашек и обедали из тарелок меньше чем их ладонь. Каждый из них встал, когда мы прибыли, моя рука крепко сжала руку Клима.
Четыре брата были одного роста, с одинаковыми темными волосами и такими же привлекательными чертами, но различия между ними, казалось, были огромными. Демид, самый старший, был человек-медведь, по моей оценке ему около сорока лет, здоровенный, толстый и не поворотливый, с глазами бусинками и ежиком черных коротко стриженых волос, с большим количеством шрамов на лице, как будто его накрыло осколками. Следующий по возрасту Архип, ему может быть тридцать шесть, он такой же высокий, как и остальные братья, но тощий, жилистый и красиво сложенный, с подкаченными и сильными руками, бритой головой и телом покрытым татуировками. Клим был следующим по возрасту, а Макар самым младшим. Из них всех, Макар был классически самым привлекательным. Он выглядел как кинозвезда с идеальными волосами, прямым пропорциональным носом, сильным подбородком, сверкающими зелеными глазами и телом, которое на самом деле выглядело высеченным из камня, тем более что он был одет в кожаный байкерский жилет на голый торс.
Когда мы вошли в темное кафе, открытое место не оснащенное кондиционерами, все его братья встали. Клим, возможно, не был самым старшим, но все относились к нему как к лидеру. Они пожимали друг другу руки и постукивали по спине аля «наш мужской ритуал». Клим положил руку на мою спину достаточно низко, чтобы это было собственнически, и познакомил меня со всей командой.
Все они уставились на меня. Макар-кинозвезда, даже снял очки, чтобы получше разглядеть меня сверху вниз и уставился прямо на мою грудь. Клим приподнял бровь и сузил глаза, сделав откровенно угрожающий вид. Макар поднял руки отступая, и снова надел очки.
Я была удивлена мужским озорством, но сдержала смешок.
— Ты слишком долго сюда добирался, — проворчал Демид, голос которого был похож на скрип.
Клим в отместку махнул рукой.
— У меня были кое-какие дела в Лондоне. Теперь я здесь. Так что же происходит в Судане?
— Борьба, что же еще? — сказал Архип, лаконично пожав плечами. — В основном сосредоточенно все в Хартуме. Полагаю, что туда мы и отправимся. Это место где сейчас хуже всего и мы больше всего там нужны.
Демид посмотрел на меня поверх своей микро чашки с кофе, а затем на Клима.
— И так, Ангелина. Вы когда-нибудь занимались чем-то подобным? — он махнул неопределенно в восточном направлении. — Чем-то настолько подавляющим?
Клим ответил за меня.
— Она почти десять лет проработала в скорой помощи. Она справится.
Я закатила глаза на Клима, меня раздражало, что он говорил за меня.
— Я могу сама отвечать. И да, у меня есть опыт. Я, возможно, не была в бою, как вы четверо, но я знаю, как сохранять спокойствие, когда вокруг все давит.
— Надеюсь, что это так,— сказал Демид,— потому что я уверен, что в аду нет времени, чтобы спастись, когда дерьмо начинает летать.
— Она будет в порядке,— сказал Клим, его голос был раздраженным.
Не смотря на его утверждение, что я буду в порядке, он выглядел встревоженным. Я играла крутую девочку для братьев Клима, но теперь, когда я поняла, что на самом деле сижу в чужой стране, в окружении миллионов людей, чей язык я не знаю, чья религия мне не понятна, а культура совершенно чужда, я ощущала всю глубину моей незащищенности.
 
Клим почувствовал мой скрытый страх и сжал мою руку под столом.
Не в первый раз, и, безусловно, не в последний, я подумала: Во что я ввязалась?
Мы уехали в Хартум сразу на следующий день, так что я скоро это узнаю…
Я сделала все возможное, чтобы оградиться от звуков выстрелов и криков, чтобы сосредоточиться на человеке, который истекал кровью передо мной. Он был тараторящим в панике арабом, его грудь часто вздымалась, он задыхался. Я приложила смоченную повязку к кровоточащей ране в его боку, прижав так сильно, насколько было можно, в то время как Клим встал на колени рядом со мной, вытаскивая шприц с морфином. Его перчатки были окрашены в темно-красный, а одежда забрызгана кровью и грязью, его серо-зеленые глаза были сосредоточенны, мрачные и жесткие.
Он воткнул шприц в ногу пострадавшего, надавил на поршень и отбросил шприц в сторону. Почти сразу же болтовня раненого затихла и Клим начал бинтовать рану на нем. Клим работал не торопясь, а каждое его движение было отточено до автоматизма.
Я едва сохраняла здравый ум. Клим был единственным моим якорем в этом мире. Он был моим спасительным глотком воздуха, за который я цеплялась, когда вокруг меня творились хаос и безумие войны. Он не разговаривал со мной, кроме как когда отдавал команды, в течение почти семидесяти двух часов, и мы не спали более восьмидесяти. В каждом из этих часов мы были начинены марлей, сшиванием, ампулами с морфином, и держали людей, когда они умирали.
Мы закончили латать молодого человека и оставили его там, где он лежал для братьев Клима, чтобы переместить его в безопасное место. Клим взял меня за руку и потянул к следующей жертве, пожилому мужчине с длинной бородой и тремя ранами в области желудка, через которое сочилось обильное количество крови и других жидкостей. Он ужасно вонял и кричал.
Клим посмотрел на меня и незаметно покачал головой, я поняла, что эта жертва не выживет. Клим подошел к нему с ампулой морфина, и человек затих, его глаза с благодарностью смотрели на Клима. Я услышала слова, которые теперь знала: Аллах… инша Аллах, а потом он затих.
Я и раньше видела, как умирают люди. Я работала в скорой помощи в течение нескольких лет, начиная как двадцатилетний студент, боявшийся собственной тени, свежий выпускник медицинского университета и затем, продолжив работать в огромной больнице. Я видела смерть. Я посещала больных, когда они делали свой последний вздох. Некоторые из них тоже были с огнестрельными ранениями. Но это… это было по другому. Я видела как этого самого человека подстрелили. Он был здоровым и энергичным, стоя на коленях в дверях с АК-47, среди взрывов и огня, в десяти метрах от того места где мы работали. Затем выстрел, брызги крови и он упал. Все это происходило во время того как мы работали над маленьким мальчиком. Задыхаясь, я испустила вдох и рухнула в грязь рядом с мертвым стариком. Ничего не помогало. Звуки потускнели вокруг меня, мои мышцы как будто заледенели, а мой мозг покрылся инеем. Я не могла двигаться, я не могла дышать. Я просто хотела, чтобы мое усталое тело упало вниз, закрыть глаза и не видеть кровь. Я видела, слышала и ничего не чувствовала.
Клим потряс меня.
— Ты должна встать милая. Мы не можем остановиться. Мы еще пока не закончили, — он крепко дернул меня за руку и что-то горячее коснулось моего уха. — Двигайся, Лина!
Обеспокоенность в его голосе, и сам факт того, что он кричал, заставило меня двигаться. У нас всех была черная униформа с гигантскими красными крестами на спине, руках и сундуках, на наших рюкзаках, четко обозначающая нас как медиков. У нас была нейтральная позиция, мы помогали всем, кто пострадал, независимо от политической принадлежности.
— Они не должны нас трогать. — сказал Клим. — Но это не мешает им сбивать нас.