Желанная герцогиня (СИ)
— Есть у меня идея, Стейзи. — Разлив по чашкам чай и поставив передо мной душистое богатство, не стал ходить вокруг да около Тирхан. — Как заманить сюда аргерцога и при этом не вызвать подозрений. А здесь, на месте, стребуешь с него клятву молчания.
— И он мне легко ее даст? — усмехнулась я, наблюдая за тем, как учитель придвинул к себе писчие принадлежности.
— Ты не оставишь ему выбора. Виктран — единственный сын четы Аригальерских. А его жизнь в твоих руках.
* * *Я брела по запорошенному снегом саду и размышляла о том, что иногда приходится действовать гораздо жестче, чем предполагал, да и предлагал учитель.
Я внесла корректировки и в его план, и в письмо аргерцогу. Излишняя сентиментальность в вопросе выживания непозволительная роскошь. И там, где я могу, а даже если и не могу, я все равно буду действовать всеми доступными способами. Даже если в глазах близких людей окажусь самой распоследней тварью. Впрочем, если Тирхан обо мне так подумает, не такой уж он и близкий мне человек…
С момента, как вестник упорхнул с моих земель, а это было вчера, я вышла на тропу войны. И я сейчас не о той большой заднице, что Дамокловым мечом нависла над миром.
Я не Священная Пара, и упаси меня эти самые Боги, не супергерой. Спасать местную мировую общественность не собираюсь. У меня есть более насущные проблемы.
Во все времена своя рубашка — ближе к телу. И только когда опасность нависает над домом, над Родиной, вот тогда и встает народ. Встает плечом к плечу стар и млад, встает, чтобы дать отпор врагу. Как было в Великую Отечественную Войну…
Сейчас для меня весь мир — враг. И королевство, которое для Анастейзи вроде как родное, и тем более власть имущие… Не нужна им сильная Хозяйка Священной Колыбели. Вообще никакая Хозяйка не нужна. Им подавай послушную куклу, чтобы лишний раз дышать без позволения боялась и покорно рожала одаренных. Аргерцог не исключение. Он мыслит ровно также: Женский удел — рожать детей и покорно глядеть на мужа…. Он продукт этого мира, этого времени. Человек, наделенный огромной властью и силой. Никакие мольбы и просьбы не убедят его в обратном. Только сила, куда большая сила. И угроза для жизни того, кто ценнее его собственной.
Мой дом в этом мире — Священная Колыбель, земли герцогства Моррисон. Именно этот дом я и буду защищать. Он — моя Родина, мой оплот и гарантия будущего как для меня, так и для моего сына. И я сделаю все, чтобы сохранить и защитить эти земли и людей, живущих на них.
Шантажом ли угрозами или еще чем, неважно. Я не юная сопля и не вчера родилась, чтобы не отличить действительно важное от наносного. Священная Пара привела меня в этот мир не ради того, чтобы я обрела личное счастье. Это скорее будущий побочный результат, которого я смогу добиться самостоятельно, если, конечно, захочу. Если встречу того, к кому устремится душа и тело, как было с Виктором в той, Земной жизни…
Я нужна была Священной Паре, чтобы активировать в этом теле, носителе древнего дара, магию. Чтобы активировать ее и в Илье, чтобы передать свои знания сыну, научить его не только Земному прагматизму, в противовес вседозволенности местной аристократии, но совести, справедливости, умению думать, а также принимать решения, от которых будет зависеть не только его жизнь. Я должна сделать из него Хозяина этих земель.
И неважно, что по роду — он наследник герцога Дарремского. Муженек со своим герцогством может утереться. Это песчинка по сравнению с тем, что Боги приготовили для Илиаса. Судьба сына связана с этой землей. И я твердо уверена, что все её возможности, именно мне и предстоит выяснить. Выяснить, опробовать, и передать ценнейшие знания ему.
Неспроста они привели меня именно в них. Случайности не случайны. Не просто так именно сюда стремятся люди: всех гонит Священная Пара, точно зная, что только здесь будет мир. Не случайно они выдергивали меня и заставляли спасать нужных людей. Тех, кто пригодится, тех, кто сможет встать со мной за эту землю.
Обидно ли мне, что я всего лишь инструмент в руках Священной Пары? Нисколько.
Мне нравятся эти земли, мне нравится моя новая жизнь. Она полна тех чудес, о которых, когда-то мечтала маленькая Настька, засыпая в стоге соломы и глядя на бескрайнее звездное небо…
Что поделать, если я уже не та наивная мелочь, если новая жизнь пестрит не только яркими красками, но и ворохом проблем? Конечно, решать их! Решать и вырывать для себя место под солнцем!
— Аррияш, ты можешь идти. — Остановившись почти в центре сада, у той самой могучей кучи земли, с которой и началось мое знакомство с духом, приказала я. — Ты можешь вернуться за мной через час, если я сама не выйду из сада.
— Ваша светлость, вы едва на ногах держитесь. Как же вас бросить? Уже и зима пришла, вон как намело, да и морозец взялся кусаться…
— Я тепло одета, но благодарю за заботу. — Я широко улыбнулась вояке, он сопровождал меня от самого крыльца, не захотев отпустить одну. И я ему это позволила. — Обещаю, со мной все будет хорошо. Ступай, Аррияш, там Интена с Илюшкой на снег полюбоваться вышли, проследи, чтоб сильно не хулиганили.
— Кто именно? — усмехнулся он. — Госпожа Интена или ваши воспитанники, сопровождающие Его светлость?
— А если и все? Иди, не заставляй меня гневаться.
— А не страшен нам гнев ваш, Ваша светлость, лишь бы живы были, да здоровы. А остальное — так снесем, все снесем…
Ни злиться, ни ругаться не получалось. Своими они уже стали, родными. И переживания их я отлично понимала. Сама волновалась за своих людей. Но больше просить или приказывать не пришлось. Аррияш покачал головой, склонился.
— Через час если не вернетесь, не обессудьте, приду проверить…
— Договорились.
Я дождалась пока вояка скроется с глаз. Пока смотрела на его спину, на его почти ровный шаг (травма не была полностью излечена, однако Тирхан старался в свободное время уделять внимание этому вопросу), в который раз думала о том, как сильно он похож с дядькой Андрияшем. Ровно также возится не только с солдатами, но и деревенской детворой. Знаю-знаю, что он смену себе растит, людей присматривает и вместе с тем… Прививает правильные мысли.
Ностальгия на краткий миг затопила сознание. Худо было, а все равно вспоминаю его с теплотой и щемящей грустью…Мое вечно голодное, холодное, босоногое детство… Бывало и землю ели, лишь бы что-то закинуть в желудок.
Но вместе с тем… не озлобились! Не пошли по кривой дорожке, потому что на пути в нужный момент встретился дядька Андрияш, который нас учил не только выживать, но и добру… Находить даже в самые беспросветные дни что-то хорошее. Радоваться малому, да хоть бы солнечному свету, что пробивался сквозь пелену дождя, пошедшему так невовремя!
Я помню свою первую радугу, треск небольшого костра в шалаше, который мы же и строили.… Чумазых девчат и пацанят, сидящих кругом, и дерущихся за то, кто первым прижмётся бочком к дядьке Андрияшу. Я получила столько тумаков и тычков, что сейчас и вспоминать неловко.
А тогда было горько и обидно, что меня к самому выходу выперли, и тепло костра не особо-то ощущалось. Да и дядька далековато… Сколько мне было? Седьмой год что ли шел? Или все же шестой?
Уж и не вспомню точно, что нам рассказывал дядька, строго следя, чтобы старшие хлеб у мелюзги не отбирали и всем досталось по маленькому кусочку жареной на костре сдобы. Помню, что мой кусок был от слез соленый и такой вкусный!
Зато запомнился плеск реки, на чьем берегу мы и сидели. Рыбачить ажно три дня собирались…
И что дядька Андрияш ко входу вышел и показывал на солнечный лучик, пробивающийся сквозь тучи… И тепло от его бока, к которому я прижалась, любуясь радугой и проясняющимся небом. Его восторг природой навсегда отпечатался в сознании, как его и его отношение к жизни в целом.
Память ли виновата, но внутри меня словно солнце поселились, и когда я подходила к куче, где мы впервые считай с Хранителем и встретились, я была соткана из ярких, светлых и теплых чувств. И когда снег руками сгребала, желая прикоснуться к мерзлой земле, холода не чувствовала. И когда острую шпильку в ладонь вонзала, боли не ощущала.