Девочка у моста (СИ)

Подъехавшие первыми полицейские вызвали «скорую» еще до того, как патрульный автомобиль затормозил у места происшествия. Выходя из машины, они увидели, как распахнулась левая дверца джипа и из него, растерянно озираясь и пошатываясь, выбрался человек со спортивной сумкой в руке. Едва он заметил полицейских, как бросился наутек по Нибилавегюр, а потом свернул к северу, в сторону церкви Брейдхольта.
Полицейские кинулись его догонять, в то время как к джипу подкатил второй патрульный автомобиль. Между тем с пассажирской стороны «Лендровера» наружу вылез человек, который тут же рухнул на асфальт и так и остался лежать. Из головы у него текла кровь, поэтому полицейские сочли правильным никаких действий не предпринимать, а дождаться «скорой помощи». Приблизившись к «Лендроверу», пассажиров на заднем сиденье они не обнаружили, зато позади него увидели нечто похожее на сваленную беспорядочной грудой одежду.
– Это еще что? – удивился один полицейский, чуть ли не уткнувшись носом в стекло, чтобы получше рассмотреть содержимое багажника.
Между тем водитель джипа, все еще с сумкой в руке, успел добежать до церкви. Полицейские, не будучи уверенными, насколько он безопасен, избегали резких движений. Они были на связи со спецназовцами, которые сообщили, что уже движутся по Рейкьянесбройт и вот-вот прибудут, – так что если водитель джипа, который, видимо, был все-таки безоружен, продолжит перемещаться по своей траектории, то попадет прямиком к ним в объятья.
Полицейские, что остались возле «Лендровера», не могли толком разглядеть, что лежит в багажнике, поэтому стали пытаться открыть его. Он был не заперт, однако от удара кузов машины помялся, крышка багажника покорежилась, и поднять ее было проблематично еще и потому, что машина слегка завалилась набок. Полицейские ухватились за ручку крышки и принялись дергать ее так энергично, что она наконец поддалась, и из багажника выкатилось бесчувственное тело человека, который находился в таком плачевном состоянии, что оба полицейских даже подскочили от изумления и заметались в попытках оказать ему первую помощь.
– Да он вроде мертв? – охнул один из них.
– Боюсь, что так оно и есть, – ответил его коллега, обернувшись на шум приближающихся машин «Скорой помощи». Две машины с включенными сиренами и мигалками неслись по Рейкьянесбройт, будто участвовали в автогонках.
А в это время водитель «Лендровера» оставил церковь позади и теперь бежал мимо торгового центра «Мьоудд». Полицейские следовали за ним, сохраняя определенную дистанцию и не предпринимая попыток его остановить. С противоположной стороны к торговому центру как раз подрулили две машины спецназа, из которых выпрыгнули несколько бойцов в маскировочных комбинезонах и черных балаклавах с прорезями для глаз, из-за которых их можно было принять за террористов. Увидев бегущих ему навстречу спецназовцев, водитель джипа понял, что дела плохи, и отбросил сумку, чтобы было легче бежать. Но это его не спасло: через считаные секунды один из бойцов спецназа настиг его и повалил на землю. Бандит попытался оказать сопротивление, но был настолько обессилен, что мог лишь беспорядочно размахивать руками в воздухе.
  
23
 
У Конрауда было мало информации о рестораторе по имени Сванбьётн, который имел в свое время счеты с его отцом. Он знал лишь, что тот был одним из тех, кого полиция проверяла на предмет причастности к убийству отца. В отчетах говорилось, что в момент преступления Сванбьётн находился в Оулафсвике вместе с женой и двумя сыновьями: утром его видели в местной пекарне, а около полудня еще в каком-то магазине. Вечер же он провел с семьей у невестки, которая пустила их погостить в своем доме, а сама на несколько дней уехала в Рейкьявик. В те годы, чтобы добраться из Оулафсвика в столицу, требовалось около пяти часов. Из материалов дела было также известно, что у Сванбьётна имелась машина, которой он и воспользовался для поездки в Оулафсвик, – впрочем, как и каждый раз, когда отправлялся в отпуск.
 
Его дважды вызывали на допрос. Уже на первом этапе расследования выяснилось, что Сванбьётн заключал с отцом Конрауда не совсем законные сделки, поэтому следователь нашел необходимым более детально изучить подноготную Сванбьётна, а также природу их взаимоотношений. На первом же допросе ресторатор рассказал о возникших между ними разногласиях и о том, как отец с сыном напали на него. По правде говоря, Конрауд его и пальцем не тронул – более того, он даже пытался сдержать отца, однако версия Сванбьётна была иной.
Он без утайки поведал полиции о своих махинациях и признал, что действительно приобретал алкоголь и контрабандные товары, но чтобы выставить себя в более выгодном свете, заявил, что покупал их лишь небольшими партиями и исключительно у отца Конрауда. И то, и другое являлось ложью.
Во время второй беседы со следователем Сванбьётну пришлось отвечать на многочисленные вопросы касательно пожара, в результате которого он лишился одного из своих ресторанов. Особый интерес полиции именно к этой теме свидетельствовал о том, что в ее распоряжении появилась некая новая информация о данном происшествии, в связи с чем Сванбьётна и вызвали на повторный допрос. Конрауд спрашивал себя, не была ли эта линия расследования продиктована подозрениями, которые он сам озвучил в присутствии следователя.
Вопрос: Вы были на месте происшествия, когда начался пожар?
Сванбьётн: Нет, не был. Там никого не было. И слава богу! Иначе все могло бы закончиться гораздо хуже.
В.: У меня тут имеется заключение эксперта, которое указывает на вероятность поджога. Существуют признаки того, что возгорание произошло одновременно в двух местах. Вы знаете кого-либо, кто мог бы поджечь ваш ресторан?
Сванбьётн: Мне на ум никто не приходит. И я, вообще-то, уже отвечал на эти вопросы.
В.: Вы уверены?
Сванбьётн: Да.
В.: На прошлом допросе вы утверждали, что у вас возникли разногласия с пострадавшим из-за непогашенного долга. Он якобы применил к вам физическое насилие, действуя вместе со своим сыном. У вас нет причин полагать, что те двое имеют некое отношению к пожару?
Сванбьётн: Нет.
В.: Почему?
Сванбьётн: Потому что это не принесло бы им никакой выгоды. Долг уже был выплачен, так что делить нам было больше нечего. У меня нет ни малейшего понятия, кто сжег ресторан.
В.: Нам удалось выяснить, что между вами завязалась очередная драка в тот самый вечер, когда загорелся ресторан.
Сванбьётн: Не знаю, откуда у вас такая информация.
В.: Вы не встречались в тот вечер?
Сванбьётн: Вообще-то, встречались.
В.: При каких обстоятельствах?
Сванбьётн: Я вернул долг. И на этом наши отношения завершились.
В.: И ничего более?
Сванбьётн: Ничего.
В.: А как вы объясните ваше обращение в тот же вечер в отделение неотложной помощи, о чем нам достоверно известно?
Сванбьётн: Я объясню это тем, что обращался туда по совершенно иному поводу. Я неудачно упал прямо на пороге своего дома и повредил лицо. Моя жена может это подтвердить.
В.: Согласно показаниям дежурного врача, характер ваших ран указывал на избиение.
Сванбьётн: Я не могу отвечать за слова врача, но ведь мне лучше знать, что со мной произошло, верно?
В.: Ваш ресторан загорелся в тот момент, когда вам оказывали медицинскую помощь, не так ли?
Сванбьётн: Так и есть.
В.: Однако вы утверждаете, что пожар никак не связан с полученными вами увечьями.
Сванбьётн: Никак не связан.
Конрауд оторвал взгляд от протокола допроса, услышав шаги в коридоре. По прочтении документа он понял о Сванбьётне одно: тому ничего не стоило дать ложные показания. Он был готов искажать действительность, лишь бы полиция убедилась, что у него не имелось поводов причинять вред своему кредитору. Конрауд рассказал следователю все, что знал о делах отца с ресторатором, включая и тот эпизод, когда отец вернулся домой с торжествующим выражением лица и испачканными кровью костяшками пальцев.