Грешная одержимость (ЛП)

— С мамой, папой и младшим братом.
— Ты хочешь пойти домой, Дженни?
Она энергично кивает, все ее тело сотрясается от напряжения.
— Ты знаешь свой адрес?
— 739 Южный проспект Санта-Фе, — быстро произносит она.
Я вижу, как улыбка поднимает щеки Петра.
— Хорошо. Очень хорошо. И… какой штат или город, Дженни?
Красные лужи разливаются по щекам девушки.
— Салинас, Канзас.
— Мы отвезем тебя домой, ладно, Дженни?
Петр медленно поднимается, и как раз в тот момент, когда он собирается отвернуться, молодая блондинка отпускает колено, чтобы схватить его за руку. Слезы блестят в ее больших зеленых глазах, когда она смотрит на него.
— Спасибо, — плачет она, и потом начинает рыдать.
В мгновение ока появляется Мелоди, темноволосая красавица, с которой мы впервые говорили.
— Я с тобой. — Говорит она, притягивая Дженни к себе на руки.
Подросток отпускает руку Петра, и мой пахан поворачивается ко мне лицом с мучительным выражением лица. Целенаправленно двигаясь, он направляется к двери клуба. Мы с Вэлом без колебаний следуем за нами, оставляя Глеба стоять рядом с травмированными женщинами.
Ворвавшись в зал, Петр ходит, зарывшись пальцами в волосы. Мы с Вэлом переглядываемся. В последний раз, когда я видел своего пахана таким сумасшедшим, я хладнокровно убил троих живодеров, которые напали на Сильвию. Это было много лет назад, но сейчас я вижу в нем ту же неистовую ярость. Ту же ярость, которая охватывает меня, когда я думаю о том, через что прошли эти девушки.
— Черт возьми, тринадцать? — Ядовито шипит он по-русски.
— Она в безопасности, благодаря тебе. И сможет вернуться домой к своей семье, — спокойно заявляет Вэл.
Он прав, но от этого у меня кровь вскипает не меньше, чем у Петра.
Мой пахан делает глубокий, ровный вдох, его темп замедляется, и я знаю, что он переходит от эмоционального к логическому — навык, который Матрона развивала в нем с юных лет.
— Я хочу, чтобы каждую девушку допросили, — командует он, как только снова берет ситуацию под контроль. — Тех, кто может сказать нам, где находится дом и хочет вернуться, мы организуем их туда. Те, кому некуда идти… ну, думаю, мы их пока отвезем домой. Я не хочу просто выгонять их на улицу, чтобы они продолжали выживать. И мы не можем рисковать и отдать их полиции. — Снисходительная улыбка смягчает обеспокоенное выражение лица Петра. — Я думаю, Сильвия не будет возражать против того, чтобы принять их и помочь им начать все сначала.
Во второй половине дня мы беседуем с каждой из молодых женщин. Через некоторое время становится ясно, что у большинства есть дома и семьи, из которых их забрали, люди, которые будут их искать. Подавляющее большинство было вывезено из городов и поселков вдоль трассы I70. Поручив нескольким мужчинам благополучно доставить их домой, Петр затем поручает Глебу отвезти оставшихся обратно в дом в Бруклине. Мы встретим его там.
Уже близился закат, когда мы подъехали к знакомому дому из коричневого камня. Юное лицо Петра выглядит осунувшимся и измученным от выслушивания стольких ужасных историй.
— Ты дома, — тепло говорит Сильвия, вступая в его объятия, как только он входит в дверь. Затем она отстраняется, чтобы посмотреть на его усталое лицо.
— У меня для тебя небольшой сюрприз… ну, несколько, — поправляется Петр и жестом предлагает Глебу провести девочек внутрь.
Глаза Сильвии расширяются, когда в прихожую входят пять молодых женщин, включая Мелоди.
— Я знаю, что у тебя много дел: быть мамой, художницей и управлять галереей тяжело, но я подумал, что ты, возможно, захочешь помочь этим девочкам встать на ноги. Большую часть из тех, кого мы забрали у клана Живодер, мы сможем вернуть к себе домой. Но этим девочкам пока идти некуда.
— Конечно, — говорит Сильвия, ее карие глаза полны сострадания. — У нас достаточно места для вас. Я попрошу кого-нибудь застелить дополнительные кровати. Почему бы вам не пойти на кухню, и мы приготовим вам что-нибудь поесть? — Она показывает в том направлении, которое имеет в виду.
  
Девочки оживляются от ее предложения, некоторые из них направляются к обещанной еде.
Темноволосая девушка Мелоди медлит в коридоре и бросает почти извиняющийся взгляд в сторону Петра.
— Спасибо, что приняли нас, миссис… — Она колеблется, кажется, понимая, что не знает имени.
— Велес, — вежливо отвечает Сильвия. — Но, пожалуйста, зови меня Сильвия или Сильви, если хочешь. И я просто рада помочь. Я знаю, с какими мужчинами ты имела дело. Ты, должно быть, очень испугалась. Но все, что тебе нужно, пожалуйста, просто попроси.
— Спасибо, — шепчет Мелоди, ее щеки темнеют, и она внезапно кажется застенчивой. — И спасибо тебе, — добавляет она, стыдливо обращаясь к Петру, — за то, что освободил нас… и за Дженни… ну и за все. — С чем-то вроде реверанса молодая женщина извиняется и бросается вслед за остальными девушками на кухню к шеф-повару мирового класса, готовому их накормить.
— Дженни? — Спрашивает Сильвия, ее дразнящие глаза поворачиваются к Петру.
Но ее юмор умирает, когда она видит мучение на своем лице.
— Она всего лишь ребенок — тринадцать. Я никогда не хотел причинить Михаилу Сидорову боль больше, чем сегодня.
Словно тянущаяся к мужу, желая облегчить его боль, Сильвия обнимает его за талию и прижимается носом к его груди. Петр прижимает ее к себе, подпирая ее голову под подбородком, находя утешение в ее близости.
Перемещаясь, чтобы дать им возможность уединиться, я фокусирую взгляд на средней дистанции, стоя по стойке «смирно».
— Ты сделал хорошее дело, — успокаивающе шепчет она.
— Но? — Спрашивает Петр, уловив в ее тоне что-то, чего не заметил я.
— Я просто беспокоюсь, что, если ты продолжишь так возиться с доходами Сидорова, он разозлиться… Я просто не хочу, чтобы ты начал войну. — В ее тоне очевиден страх. — Я имею в виду, я уверена, что Николо предоставил бы нам больше оружия. Мой брат рад помочь, чем может, но войны кровавы и слишком дорого обходятся человеческой жизни. Мы поженились, чтобы избежать войны между нашими семьями, а теперь ты здесь кого-то провоцируешь.
Я не могу не бросить взгляд на молодую пару, в одиночку, пытающуюся править огромной и могущественной Братвой, такой как Велес. Мы ведем опасную игру, и я полностью понимаю беспокойство Сильвии. В то же время я поддержу Петра, чего бы это ни стоило. После того, что я увидел сегодня, я хочу, чтобы эти растлители малолетних поплатились за свои деяния.
Выйдя вперед, я ловлю взгляд Сильвии, говоря громче, хотя раньше никогда этого не делал.
— Я обещаю тебе, чего бы это ни стоило, Петр будет в безопасности, — клянусь я. — Я здесь, чтобы защитить его и отдать за него свою жизнь, если понадобится. И если для избавления этого мира от беспредела Живодеров потребуется война, то мы готовы.
13
ДАНИ
— Ты наказана. На неделю, — заявляет мама, тыча пальцем в кухонный стол и глядя на меня сверху вниз поверх очков для чтения. Она выглядит как идеальный образ директора, ругающего ученика за то, что тот ушел за пределы кампуса и нарушил правила.
— Ты не можешь быть серьезной, — возражаю я. — Господи, мне девятнадцать.
Мои родители были так разгневаны на меня, когда я вернулась домой вчера поздно вечером, что отправили меня в мою комнату, не поговорив со мной. Затяжная угроза «мы разберемся с тобой утром» висела надо мной всю ночь, не давая мне уснуть до раннего утра, хотя я знала, что сегодня мне на занятия.
— Ну, может быть, если бы ты вела себя как взрослая, мы могли бы и относиться к тебе как ка взрослой. Но пока ты живешь под этой крышей, ты следуешь нашим правилам, — вмешивается папа с грозным выражением лица, когда он парит за сиденьем моей матери.
Глубокие круги обрамляют его голубые глаза, напоминая мне, что он, вероятно, сейчас находится в состоянии огромного стресса на работе. И я не помогаю. Ненавижу видеть его таким расстроенным. И гильдия тяготит меня, поскольку я отчетливо вспоминаю, какое разрушительное воздействие я могу оказать на здоровье моего отца.