Я до сих пор князь. Книга XXII (СИ)

— Четыреста пятнадцатый, молчать, — спокойно сказал начальник тюрьмы и мужчину ударило током прямо в камере.
Они продолжали спускаться, а контингент встречался все страшнее. Были и те, кого поймал лично царь, чем они были не очень рады, судя по тому, как злились при виде Романова.
— Как он себя ведет с заключения? — спросил Петр.
— Тихо. Даже наша тюрьма еще не сталкивалась с таким врагом. Пришлось сделать исключение, — ответил Монтекристов.
— Вень, давай без загадок. Просто скажи, что и как?
— Мы заключили его на самый нижний уровень из имеющихся. Так же были разработаны специальные системы защиты. Пришлось прибегнуть к кое-каким не совсем разрешенным заклинаниям.
— Кто накладывал? — спросил Петр.
— Я лично. Надеюсь, вы простите мне это.
— Главное, чтобы он не выбрался. И вот еще что, — они остановились у последних ворот. — Начинай готовить, на всякий случай, такие же камеры.
Директор тюрьмы поправил воротник и хмыкнул.
— Эм… Петр Петрович. Вы же понимаете, что для подобной магии мне пришлось пойти на кое-какие жертвы?
— Да, понимаю, — без раздумий ответил царь. — друг мой, запомни, сложнейший выбор делает лишь сильнейший… Так что вся ответственность будет лежать на мне.
— Я вас понял, — кивнул он и ворота открылись.
Как только двое мужчин вошли в светлый коридор, за ними тут же захлопнулись двери и с той стороны помещение начала заполнять кислота.
— Все, теперь можем идти, — кивнул Монтекристов.
Тут коридор не уходил вниз под углом, а шел прямо. Всего тут было четыре камеры. В конце еще одна дверь, но она выглядела не так внушительно, как между уровнями.
— Так и не поменяли дверь… — произнес Петр.
— Зачем менять то, что и так хорошо работает? К тому же мы так и не смогли даже снять ее с петель, — пожал плечами директор тюрьмы.
Петр кивнул и пошел к дальней камере под номером сорок пятьдесят три. Там и сидел Захар. Вениамин же остался у входа.
Когда царь подошел к прозрачной двери камеры, увидел, что Захар вмурован в мраморную плиту с золотыми прожилками. Только голова торчала из монолитного куска камня. Весь исписанный рунами и утыканный артефактами камень подавлял вообще любую возможность к движению.
— О, надо же, — произнес заключенный. — Не думал, что ко мне в ближайшее время наведаются гости. Да еще и сам царь Романов. Какими судьбами?
— Хочу спросить у тебя кое-что, — произнес Петр.
— Вот как? Это интересно! И что же? — обезображенное лицо Захара исказила ухмылка.
— Что это были за существа, которые вышли из-под куполов метеоритов? — царь решил начать издалека.
— Ох, царь… и это все? Не разочаровывай меня! — вздохнул Захар. — Ты шел ко мне из-за этого? Не-е-е-е-т. Давай перейдем сразу к кульминации? Хорошо? К чему эти наводящие вопросы.
— К чему такая спешка?
— Во-о-о-о-т! Наконец, ты видишь суть вещей! — кивнул Захар. — А ты подумай? Думаешь, мы спешим? О нет! Это кульминация. Подготовка закончена и все фигуры на доске. И поверь, Романов, помимо шахмат есть несколько козырей.
— И что это за козыря?
— Ты такой простой, царь. Немудрено. Даже триста лет назад вы были простаками. Но и наш господин готовился.
— Мы уже его останавливали.
— Да? — удивился Захар. — А то я смотрю, у вас так же метеориты падают. Наверное, по остаточному принципу. Но не переживай, царь, на этот мир обратили внимание не только мы…
— Что ты имеешь в виду? — удивился Петр.
— Ох, царь-царь… Глупый Романов, все ответы у тебя под носом, а ты не видишь дальше своего проперданного дивана, — хмыкнул Захар.
— Что ты сказал? — царь подошел ближе к двери.
— Упс, кажется, сболтнул лишнего, — опять улыбнулся Захар. — Может, в следующий раз ты подготовишь правильные вопросы.
После чего Захар начал трястись и орать. Его глаза вспыхнули ядовито-зеленым светом и руны на камне засверкали. Вся комната наполнилась яркими молниями, да так, что ничего уже было не разглядеть.
Директор тюрьмы подошел к царю.
— Эх, Петр Петрович, кажется, ему больше не хочется с вами говорить.
  
— Хм…
Монтекристов направился к выходу, чтобы активировать следующий уровень, но из-за дальней старой деревянной двери с маленьким окошком с решеткой показались два тускло-зеленых глаза.
— О, надо же, вот уж не ожидал, что ты придешь навестить меня… — раздался старческий болезненный голос.
— Я не к тебе, — не оборачиваясь, ответил Петр, подходя к выходу. — С тобой мне не о чем разговаривать.
Директор с удивлением посмотрел на дверь. В тот момент когда их глаза пересеклись, по его спине пробежали мурашки. Да, в этой тюрьме куча камер с невероятным уровнем защиты. Но эта единственная, у которой не было никаких обозначающих знаков. Заключенный в ней находился там около трехсот лет. И о его существовании знали единицы.
Как только Петр с директором покинули уровень, человек в камере засмеялся.
— Ха, ты так и не вырос, сынок… Тебе же хуже…
* * *
г. Широково.
— Миша, ты уверен, что сейчас подходящее время? — немного смутилась графиня Нахимова.
У меня же не было никаких сомнений. Пока ее состояние не стало еще хуже от этих переживаний, надо хоть немного понять, как устроена ее проблема. Лоре нужен точный анализ.
— Да, я уверен.
Тут же написал сообщение Маше, что приду поздно. Дела князя они такие, могут появиться в любую минуту. Да и моя любимая супруга это понимала и не стала надоедать. Все же она у меня умница.
— Миша, у меня… — графиня развела руками. — Как бы появилось полно забот. Мой муж только что пропал.
— Да, — кивнул я. — А еще вы согласились полностью доверять мне и делать, как я скажу? Или вы не хозяйка своих слов?
— Ох, как жестоко, — кивнула она. — Ладно, что мне делать?
— Ничего, — я подхватил ее на руки и положил на диван. — Я погружу вас в сон и обследую.
— Как там Света? — неожиданно спросила она.
Одна деталька Болванчика находилась в спальне, так что мне было все видно.
— Она спит, — ответил я. — И до завтрашнего утра точно не проснется. Виолетта постаралась.
— Хорошие у нее друзья… — она прикрыла глаза.
Положив свою ладонь ей на лоб, я аккуратно ввел ее в сон.
Дальше детальки Болванчика обложили ее тело с ног до головы и начали излучать мягкий свет и тепло.
— Лора, ну что ж, давай сделаем немного добрых дел, — произнес я, садясь на пол рядом с диваном.
— Миша, это продлится до утра, — предупредила Лора. — Но проблема и в том, чтобы ты оставался в сознании.
— Да без проблем, — кивнул я, чувствуя, как энергия начала распределяться по деталькам. — Что будешь делать?
— Хм… — Лора появилась рядом со мной на полу, легла, положив голову мне на колени и улыбнулась. — Для начала, я проверю ее тело. Каждую клеточку, каждый атом. Каждый микро-канал. Энергия выливается из нее, и это еще дополнительные проблемы.
— Ну, мы, вроде, не спешим? — погладил я ее по волосам и понял, что они почти как настоящие. — Ого! Новый апгрейд?
— Нравится? Я старалась, — довольная Лора поправила прическу. — Ладно, ты только не засыпай.
— Надеюсь, ты мне этого не дашь?
— Пфф. Я не смогу ничего сделать, так что держись. Уснешь, и все придется начинать сначала, — и она закрыла глаза.
Так я и просидел до самого утра, пытаясь справиться с дремотой. Даже включил телевизор, но как назло там шли какие-то выступление ученых. Скукота смертная.
Ближе к утру Лора открыла глаза и сообщила, что первый этап закончен. Это был даже не лечебный процесс, а скорее знакомство с организмом, и у меня появилась очень подробная схема строения графини Нахимовой.
Еще через час проснулась Света. Она спустилась вниз и обнаружила меня на полу, а на диване лежала ее мать, обложенная Болванчиками.
— Так, Миша, это что такое? — испугалась она и кинулась к дивану.
— Да ничего, — отмахнулся я. — Просто мы обсуждали с твоей мамой кое-какие политические дела, а потом у нее разболелась спина. А мой Болванчик отлично снимает боль. Вот она и уснула.