Письма к тайной возлюбленной

Рядом с ней Карла тяжело вздохнула и задумчиво спросила:
— Значит, ты просто уедешь? Не будешь прощаться… совсем?
— Ну, я считаю, что мы попрощались вчера вечером. — С помощью потрясающего секса. — Но я оставила ему записку и написала, что уезжаю. Просто, чтобы… ну, было чувство завершенности — и чтобы сказать то, чего не сказала вчера. Я бросила письмо ему в почтовый ящик по дороге сюда.
— А ты собираешься купить у него прокат и дом? — спросила Элеонор. — Знаешь, мне нравится Роб, и будет жаль, если он уедет, но при этом я буду очень рада, если ты тогда вернешься.
Линдси трудно было даже думать о таком. Она понимала, что это разумно: если Роб действительно возьмет и уедет, ей следует перекупить всю собственность. Господи… она ведь ехала сюда именно для этого! И она была здесь счастлива. И к своему глубочайшему изумлению, она поняла, что ей даже хотелось бы жить здесь, наслаждаться дружелюбием, спокойствием и тишиной, ощущать ароматы деревьев и горного дождя… Пусть даже это означало бы, что босоножки на шпильках придется вынимать из шкафа только ради вечеров в «Ленивом лосе». И конечно, если бы тетя Милли знала все факты, она предпочла бы, чтобы ее дело перешло к Линдси, а не к кому-то чужому.
Но ей невыносимо было бы знать, что она отняла это у Роба, помнить, что на самом деле все это должно было принадлежать ему. Она могла бы купить прокат, владеть им, управлять им — и все равно ощущать в душе какую-то пустоту. Она всегда будет знать, что все должно было быть совершенно иначе.
Однако она не в состоянии была объяснить все это Элеонор, потому просто покачала головой:
— Я не могу загадывать так далеко. Сейчас я могу думать только о том, как вернусь в город и снова устрою там мою жизнь.
Конечно, и это тоже будет непросто. Ей придется устоять перед отголосками презрения местных средств информации. Ей придется налаживать личную жизнь без Гаррета — и, видимо, опять-таки под зорким оком прессы. Ей заново придется понимать, кто она и чего хочет от жизни. Но все это будет проще, чем оставаться здесь, где Роб будет так близко.
— Я до сих пор не могу поверить, что он с тобой порвал! — сказала Карла, так выразительно тряхнув головой, что Линдси даже встревожилась, не подействовал ли на нее коктейль.
— Я и сама не могу, — тихо призналась она. — Но мне не нужен мужчина, который настолько глуп, что не может понять, какая я чудесная, так ведь?
— Так! — хором отозвались ее подруги.
— Что самое неприятное, — вслух размышляла Линдеи, — это мои опасения, что он прав. Не в том, что бросил меня, а в отношении… отъезда. Я попыталась убедить его в том, что люди не станут судить его по его прошлому, но… может быть, я в этом ошиблась. Я не ошиблась? Вы теперь относитесь к нему по-другому? Вы его боитесь?
Элеонор решительно взмахнула рукой:
— Боюсь Роба? Ха! В отличие от его пса он только рычит, но не кусается. Я с самого начала знала, что в душе он парень хороший. Разница только в том, что теперь я знаю, почему он рычит. И, наверное, я бы не смогла винить его в том, что он сторонится людей.
Линдеи перевела взгляд на Карлу:
— А ты? Только честно! Если бы тебе понадобилось делать ремонт, ты бы обратилась к Робу?
Карла моргнула.
— Ну… да! То есть если бы он только что появился в городе, и я бы узнала, что он сидел, то — нет, наверное. Но теперь, когда я его знаю… конечно, пригласила бы.
— А что ты думаешь про остальных? Про тех, кто его не знает? Про тех, кто не имел с ним никакой связи?
Элеонор и Карла обменялись встревоженными взглядами, от которых у Линдеи сжалось сердце, а потом Элеонор неохотно сказала:
— Местные бывают довольно привередливы насчет того, кому доверять.
Линдеи тяжело вздохнула:
— Это так несправедливо! Я не хочу, чтобы Робу пришлось уехать. Это неправильно!
Только когда Карла накрыла ладонью ее руку, Линдеи поняла, что дала волю эмоциям. Наверное, на нее коктейль тоже подействовал. Или, может, дело было просто в несправедливости происходящего.
— Послушай, — сказала Карла, — я встречалась с Дэйвом — начальником полиции из Сидервилла, которого ты вчера видела. Не знаю, поможет ли это, но я попробую попросить, чтобы он не распространялся насчет подробностей о прошлом Роба. Обычно он делает то, о чем я его прошу.
 
Линдеи подняла на нее недоуменный взгляд:
— А почему?
— Мы вроде как… друзья по взаимному удовольствию. И я могу пригрозить, что удовольствия не будет. Очень помогает.
Элеонор ахнула.
А Линдеи улыбнулась:
— Спасибо, Карла. — Вздохнув, она добавила: — Пойдемте на ленч к Мэри Бет, а потом я поеду. Не откажусь от куска лимонной меренги на дорожку.
Тут зазвонил телефон, стоявший позади барной стойки. Карла вскочила и прошла к нему, чтобы взять трубку.
— Бар и гриль «Ленивый лось».
Линдеи и Элеонор увидели, как на ее лице отражается изумление.
— Ага… ага. Подождите. — Тут она прикрыла трубку рукой и торопливо зашептала Линдси: — Господи! Это Гаррет! Он тебя разыскал и хочет с тобой говорить.
«Господи! Неужели это правда?..» Надо думать, он тоже читал ее блог.
— Хочешь, я скажу ему, чтобы он пошел подальше? — предложила Карла. — Потому что я буду только рада.
Но нет, Линдси решила, что сама с этим справится. Сейчас она способна справиться со множеством таких дел, которые были бы ей не по плечу еще несколько недель назад.
— Нет, я справлюсь сама, — сказала она. Получив трубку от Карлы, она прижала ее к уху. — Гаррет?
— Линдси! — сказал он, явно пытаясь говорить ласково. — Привет, моя дорогая! Как ты?
— Прекрасно, но только я уже не твоя дорогая, — напомнила ему она.
Было слышно, как он вздохнул.
— Линдси, послушай… Мне надо с тобой поговорить. Я должен тебе сказать… как я сожалею.
Она ушам своим не поверила.
— Ты шутишь?!
— Конечно, нет! — возмутился он. — Я… сделал большую ошибку, когда порвал с тобой, Линдси. И я понимаю, что сказал кое-что весьма неуместное, но…
— Но ты нравился людям больше, когда был частью популярной пары? — догадалась она.
— Нет, дело не в этом. Я по тебе скучаю. Наверное, я просто не знал, что ты так много для меня значишь.
— Ого, да ты умеешь говорить комплименты девушке, сладкоголосый ты дьявол!
— Линдси, пожалуйста, брось сарказм и дай мне шанс. Я хочу с тобой увидеться. Я хочу все уладить.
Когда Линдси только приехала сюда, она, возможно, еще стала бы его слушать. Ведь она приехала в Лосиный Ручей злая и раненая, к тому же была настолько растерянна, ошеломлена и не уверена в себе, что, возможно — да, возможно! — она бы и ухватилась за любой жалкий шанс вернуть свою прежнюю жизнь. Но теперь прежняя жизнь уже не казалась ей такой чудесной. За это время она успела очень многое узнать о жизни, о любви и о том, что ей важно.
И теперь Гаррет ей настолько безразличен, что она даже злиться на него не может. И не испытывает желания отомстить — ей хочется только одного: побыстрее закончить этот разговор.
— Гаррет, — проговорила она очень ласково, — я принимаю твои извинения. Но ты был прав, что порвал со мной. Мы совершенно разные, и нам не следует быть вместе. Прощай.
С этими словами она отключила трубку. Карла и Элеонор взирали на нее с округлившимися от изумления глазами. Наконец Карла не выдержала:
— Почему ты была так мила с этим подонком?
А Линдси улыбнулась, весьма довольная собой:
— Потому что я совершенно к нему равнодушна.
Да, ее сердце принадлежало теперь другому мужчине — пусть даже этот мужчина не собирался этим сердцем воспользоваться. И может быть, оно навсегда останется у него, независимо от ее собственных желаний.
Когда три подруги допили коктейль и встали, собираясь перейти в «Прибрежное кафе», Линдси вдруг вспомнила еще кое-что, о чем следовало спросить:
— Как прошло вчерашнее заседание Книжного клуба? Мне очень жаль, что я на него не попала… мне действительно хотелось пойти.