Письма к тайной возлюбленной

Но какой у нее выдался день!
Это утро началось очень хорошо: она навестила свой блог и обнаружила там массу чудесных, позитивных комментариев от читателей, приветствующих ее возвращение в Интернет.
Конечно, после этого был Роб. И каноэ. Но в первую очередь — Роб.
Господи! Этот мужчина невероятно на нее влияет. Один взгляд на него — и у нее сосет под сердцем, и она становится в его руках податливой, как глина. Не то чтобы она уже побывала в его руках. Но если бы оказалась, то таяла бы как воск, тут никаких сомнений быть не может.
А потом он сказал ей, что тетя Милли умерла от рака. Из-за этого ее чувство вины стало бесконечно более сильным. И это известие внушило ей сильное желание получше узнать тетю Милли — эту сильную женщину, которая встретила неминуемую смерть так… мужественно и красиво.
Трудно было представить себе, как такой бесцеремонный человек, как Роб Коултер, выхаживал тетю Милли в течение тяжелой смертельной болезни, но картины, которые возникли у нее в голове… Ну, нет сомнений в том, что в нем есть и доброта, раз он был готов помочь старой женщине умереть достойно.
После посещения кафе Линдси и Карла решили дойти до речки, которая давала Лосиному Ручью его название.
Карла повела ее по дороге, идущей вдоль озера, направляясь в сторону «Лосиной лавки» и универмага. Хотя Линдси уже проезжала здесь на машине, она впервые проделала этот путь пешком — и увидела ручей, впадающий в озеро.
— Как красиво! — сказала она, глядя, как вода струится по гладким обкатанным камням и попавшим в воду веткам.
— Это — Лосиный Ручей, — сообщила ей Карла.
— А до каскада далеко?
Тут было красиво, но у нее уже начали болеть ноги, потому что на вечер она переобулась в* черные сапоги на высоком каблуке, а ноги еще не до конца оправились после вчерашней пешей прогулки.
— Недалеко.
Они сошли с тротуара, шедшего вдоль шоссе, на небольшую дощатую площадку с оградкой, которая была сделана для того, чтобы не дать любующимся каскадом людям сорваться в воду.
Каскад был похож на неровные ступени, по которым речка стекала этажа на два ниже начала уступов. Но смотреть на него было приятно, и он не зря считался одной из красот городка.
— А сюда что — лоси приходят на водопой? — спросила она у Карлы.
— Мне рассказывали, что как-то рано утром Элеонор видела лося на том берегу. Это было в 1992 году. А так их больше у каскада не замечали. Просто история говорит, что основатели города видели в этих местах много лосей. Но Элеонор своего лося успела заснять. Попроси ее, чтобы она показала тебе снимки.
Линдси улыбнулась и оперлась руками на перила.
— Обязательно попрошу. И кстати, мне интересно: что стало с Уоллесом, бывшим мужем Элеонор? То есть это он ведь сделал того медведя и чучело рыбы, которую поймала Милли. Так где же он?
— Сбежал с официанткой из Сидервилла. Он был у Элеонор третьим мужем и доводил ее до бешенства. Они все время ругались. Она была даже рада, что он сбежал, и сказала мне, что трех мужей женщине более чем достаточно. Кстати, а как у тебя дела с Робом?
— Ну, он согласился сегодня вечером показать мне кое-какие личные вещи Милли, причем в стенах своего собственного дома, ни больше, ни меньше! Но он не желает даже говорить о том, чтобы продать прокат, и хоть мне теперь очень хотелось бы его купить, я совершенно уверена, что заводить об этом разговор — по крайней мере, сейчас — было бы неразумно.
— О, это-то я знаю. Я имела в виду вопрос секса.
В этот момент прохладный ветерок приподнял Линдси волосы и заставил ее поежиться, но это было как нельзя кстати: при мысли о Робе и сексе ее моментально бросило в жар.
— Я была бы не прочь с ним этим заняться, это определенно. И порой мне кажется, что его ко мне влечет, но потом он начинает вести себя так, словно я заразная. А иногда эти реакции сменяют друг друга просто стремительно: вроде бы я ощущаю, что между нами возникло сильное взаимное притяжение, а в следующий миг он опять мистер Ворчун.
— Похоже на школьную влюбленность, — отметила Карла.
 
— У этого парня явно какие-то серьезные проблемы, в которые мне, наверное, лучше не вникать. — Линдси замолчала, задумавшись, а потом решительно тряхнула волосами. — А с другой стороны, он такой сексапильный… но это ведь будет просто короткий роман, так? Развлечение, вспышка страсти.
— Правильно. Речь о том, чтобы ты вернулась в сексуальное седло. Ты ведь помнишь, что мы это с тобой так назвали? Мы не говорили о долгих отношениях — только о сексе.
Конечно, если у нее появится шанс с Робом, то ей надо проследить, чтобы это был только секс. Хотя почему-то ей кажется, что это может оказаться не просто секс. Потому что он сложный и неоднозначный человек.
Линдси стояла у дверей Роба с коробкой пиццы и смотрела на того же большого пса, который с таким решительным видом находился рядом со своим хозяином, когда она была на этом месте в прошлый раз. Потом она снова перевела взгляд на самого хозяина дома, который смотрелся все так же здорово. На этот раз на нем были джинсы и простая синяя рубашка, надетая навыпуск.
— Привет! — сказала она.
— Привет.
Как обычно, он не улыбнулся — но она уже начала к этому привыкать.
Она опять посмотрела на овчарку.
— Э… А как зовут твою собаку?
— Кинг.
— Он меня не укусит?
— Только если я ему прикажу.
Она стремительно перевела взгляд на Роба.
— Успокойся, Эбби. Ты не настолько мне досадила.
С этими словами он посторонился, пропуская ее в дом, приказав псу пойти лечь. Что Кинг и сделал, устроившись на вязаном половике около черной двери у дальней стены гостиной.
Шагнув в бревенчатый дом Роба, она почувствовала себя гак, словно… очутилась в мире, где все дышало первородством природных форм, начиная от потемневшей сосновой обшивки стен и открытых балок высокого сводчатого потолка и кончая резными картинами на дереве с изображением медведей и лосей, висящими на стенах. Здесь этот декор смотрелся гораздо лучше, чем в гостинице «Гризли».
С потолка свисала люстра, составленная из лосиных рогов. На стене над каменным камином была закреплена пара старых снегоступов. Плед с красно-зеленым узором, характерным для юго-запада, был брошен на спинку коричневого кожаного дивана, по бокам которого стояли два таких же кресла. Она могла только цепляться за свое мирное подношение — пиццу, — а еще осматриваться и стараться понять увиденное.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил Роб.
Она повернулась, встретив направленный на нее скептический взгляд.
— Нормально. — Выйдя из своего оцепенелого созерцания, она протянула ему коробку с логотипом пиццерии Боба.
Он взял пиццу и прошел к деревянному кухонному столу. На его ногах были только серые носки. Ей это понравилось — то, что он в носках. Почему-то благодаря этому он казался не таким ворчливым и более уютным.
— Тут много вещей Милли? — Она указала на мебель гостиной. — Или ты купил эти вещи, чтобы сделать это место более своим?
— Есть и то и другое, — ответил он, не глядя на нее. Открыв настенный кухонный шкафчик, он достал оттуда тарелки и стаканы. — И снегоступы были ее. Она ими действительно пользовалась для зимних прогулок.
— Ого! — выдохнула Линдси.
— Но тут есть и мои вещи. Кое-что на стенах, тот плед на диване, телевизор.
Линдси увидела, что в другом углу телевизор с большим экраном аккуратно пристроен на большой стеллаж в деревенском стиле.
— Неплохой стеллаж для развлекательного центра, — отметила она.
— Я сам его сделал, — сказал он, но как-то негромко, словно не желая хвастаться.
И почему-то у Линдси это отдалось в сердце. Его неожиданная скромность сразила ее. Сколько же времени и трудов он должен был на это потратить!
— Очень красиво, — сказала она ему, и почему-то эти слова получились у нее тоже неожиданно тихими.
И в эту минуту она разглядела на полках массу книг.