Аванпост (ЛП)

— Уже не так часто. — Я глубоко вздохнула, собираясь с силами, чтобы сказать ему то, в чем я признавалась лишь нескольким людям. — Я пережила трудные времена после того, как Джанесса покончила с собой. Она была моей лучшей подругой в старшей школе.
Это привлекло его внимание.
— Что?
— Она умерла, когда нам было по шестнадцать.
— Черт. Мне очень жаль. — Он вернулся внутрь и встал рядом со мной, его бедро коснулось моего колена.
— Мне тоже. — Я грустно улыбнулась ему. — Мои родители и братья тогда толком не знали, как со мной обращаться. Большую часть времени мне было грустно и сердито, я набрасывалась на них и своих учителей, когда не плакала, свернувшись калачиком в постели. В конце концов они отвели меня к психотерапевту, чтобы у меня был кто-то беспристрастный, с кем можно было поговорить.
Мой психотерапевт помог мне пережить самое мрачное время в моей юной жизни. Она дала мне разрешение горевать и печалиться, но она также научила меня тому, что жизнь продолжается, и я должна установить временные рамки для того, чтобы хандрить.
— Только после окончания колледжа я поняла, что ничего не могла бы сделать для Джанессы. Но печальные времена все равно случаются. Когда это происходит, я возвращаюсь к некоторым из старых привычек. Я позволяю печали идти своим чередом, а потом оставляю это в прошлом.
— Блять. — Он провел рукой по бороде. — Я не знал. Мне не следовало…
— Нет, поверь мне. Ты поступил правильно.
— В самом деле? Тогда почему я чувствую себя таким придурком прямо сейчас?
Я улыбнулась.
— Не расстраивайся. Хандра мне не помогала. Я использовала механизм преодоления трудностей, который подходил шестнадцатилетней девушке, а не тридцатичетырехлетней женщине. Ты был прав. Я хандрила и жалела себя. Пора было вставать. Пожалуйста, не расстраивайся. Я рассказываю тебе все это, потому что… ну, я чувствую себя в безопасности, рассказывая это тебе.
Он обнял меня за плечи.
— Ты можешь рассказать мне все, что угодно.
В этом я не сомневалась.
Глава 6
— Ты и телевизор мне принес? — Я вскрикнула от восторга, когда увидела маленькую коробочку на заднем сиденье грузовика Бо.
— Не слишком радуйся, — сказал он. — Он чертовски старый. Я забрал его в ломбарде, и продавец сказал, что встроенный DVD-плеер может не работать.
— В любом случае, я ценю это.
Мало кто был таким вдумчивым, как Бо. Он заставил меня понять, что мужчины, с которыми я встречалась, были не чем иным, как группой напыщенных придурков и нарциссов. Больше интересующиеся балансом их банковского счета и социальным статусом, чем мной. Я нравилась этим мужчинам, потому что была конфеткой для рук. Бо действительно слушал, когда мы разговаривали. Ему было небезразлично, что я хочу сказать.
Я бы поспорила на миллионы, что Бо был бойфрендом мирового класса. Ему было наплевать на свою прическу или чувство стиля. Футболки с надписью: «Хейнс» и прически за десять долларов ему очень шли. Дамы Прескотта, вероятно, из кожи вон лезли, добиваясь его внимания.
Мне повезло, что он у меня был, пусть и на короткое время, и когда я вернусь в Сиэтл, я повышу свои стандарты.
— Что здесь? — спросила я, поднимая с пола грузовика огромный черный рюкзак и перекидывая его через плечо. Он уже принес мне все из моего списка желаний, кроме дивана.
— Это от Фелисити. В бардачке также есть письмо от нее.
Моя улыбка выросла до киловаттного уровня, когда я вскарабкалась в переднюю часть грузовика, отчаянно желая хоть как-то связаться со своей подругой. Вскрыв конверт, я разглядела ее красивый, размашистый почерк. Это была такая же записка, которую я обычно видела на зеркале в нашей общей ванной, когда она оставляла мне небольшие сообщения перед тестами или собеседованиями при приеме на работу.
Скучаю по тебе.
Ты, наверное, сходишь с ума, поэтому я придумала решение.
Напиши мне историю.
Целую
Я улыбнулась, сунула записку в карман и поспешила внутрь, взволнованная тем, что было в моем рюкзаке. Когда я достала гладкий серый ноутбук, я рассмеялся над ее уловкой.
 
Фелисити любила любовные романы и умоляла меня больше раз, чем я могла сосчитать, написать что-нибудь свое. Я всегда отмахивалась от этого, будучи слишком занята газетой и продвижением по карьерной лестнице, чтобы даже думать о написании художественной литературы. Но теперь, когда у меня не было ничего, кроме времени, у меня не было оправдания, чтобы не попробовать то, что я втайне всегда хотела сделать.
Моя подруга знала меня слишком хорошо.
Я вернулась к сумке и выудила пакетик с моими любимыми темными шоколадными конфетами, маникюрный набор и кое-какие женские принадлежности. Я снова рассмеялась, благодарная за то, что она догадалась прислать мне тампоны, чтобы мне не пришлось добавлять их в список покупок Бо, хотя я не сомневалась, что ему было бы все равно. Он был из тех мужчин, которые приносят своей женщине тампоны без комментариев или жалоб.
— Да! — Я обрадовалась, когда достала последний предмет.
Фелисити прислала мне пару джинсов от моего любимого дизайнера. Я прижала их к груди и уткнулась лицом в мягкую джинсовую ткань. Я скучала по джинсам. Мой гардероб из леггинсов, штанов для йоги, футболок, спортивных брюк на молнии и толстовок был удобным, но громоздким. Я бросилась в ванную и быстро сменила штаны. Структурированные швы и толстый материал великолепно прилегали к моей коже.
— Хорошая вещь? — спросил Бо, принося холодильник, когда я появилась в своем новом наряде. Его взгляд на мгновение задержался на моих ногах, прежде чем он приступил к заполнению холодильника.
— Да, — сказала я. — Но я скучаю по свой Фелисити. С ней все в порядке?
Я не видела ее целый месяц. Апрель пришел и ушел, и теперь наступил май. Я была в том странном подвешенном состоянии времени, когда казалось, что я была здесь целую вечность, и в то же время совсем недолго.
— Она хорошо. Держит Сайласа в напряжении.
— Держу пари, ему это нравится, — усмехнулся Бо. — Я знаю, что нравится.
Я была благодарна за то, что моя подруга нашла свое долго и счастливо. Фелисити была так строга к себе, принимая на себя вину за то, что было вне ее контроля. Я была вне себя от радости, что Сайлас помог ей увидеть, насколько она особенная. Увидеть то, что я видела всегда. За ее колючей внешностью скрывалось золотое сердце.
Я убираю свои новые вещи, посылая во вселенную добрые мысли о моей прекрасной, заботливой и дерзкой подруге, прежде чем вернуться на улицу.
Следующий час мы с Бо потратили на разгрузку припасов и настройку моего нового развлекательного устройства, представляющего собой коробку с, к счастью, работающим телевизором. Когда Бо протянул мне стопку фильмов, я просмотрела названия и уставилась на него, не веря своим глазам. Я просила девчачьи фильмы, но то, что он принес, было еще лучше. Дрянные боевики и нерейтинговые комедии. Я не верила в родственные души, но Бо заставлял меня переосмыслить эту позицию.
Поскольку я не могла отблагодарить его поцелуем, я сделала следующую лучшую вещь. Я обняла его так крепко, как только смогла своими костлявыми руками.
— Спасибо тебе, Голиаф.
Он, не колеблясь, обнял меня, и моя щека еще сильнее прижалась к его твердой, как скала, груди.
— Не за что, Маленькая печенька.
Я откинулась назад, чтобы посмотреть ему в лицо.
— Маленькая печенька?
— Кажется справедливым, что у тебя тоже есть прозвище.
Я покачала головой.
— Но я не маленькая. А причем тут печенье? Я очень далека от сладкого.
Одна из его рук высвободилась из-за моей спины, чтобы его ладонь могла обхватить мой подбородок. Поглаживая большим пальцем мою щеку и запуская пальцы в мои волосы, он прошептал:
— Ты сладкая, и для меня ты всегда будешь невысокой.
Мои колени подкосились. Они действительно подкосились, а он даже не поцеловал меня. Да помогут мне небеса, если он когда-нибудь это сделает. Я, наверное, упаду в обморок и пропущу все самое интересное.