Аванпост (ЛП)

Пролог
— Мисс МакКензи? Они готовы принять вас.
Я кивнула женщине, которая пришла за мной из гримерной, затем соскользнула со своего высокого режиссерского кресла. Следуя за женщиной по лабиринту коридоров студии, я изучала ее одежду. Полностью черный ансамбль вызывал у меня ревность и еще больше раздражал мой бесцветный наряд. Из одежды на мне были только ярко-белая блузка и бежевая юбка-карандаш, а подошвы моих белых лакированных туфель Лабутен были цвета пожарной машины.
Мой стилист получил электронное письмо сразу после того, как я закончила рабочий день. Больше никаких светлых тонов для публичных выходов. Или вообще куда-нибудь, на самом деле. Яркая одежда слишком сильно контрастировала с моим настроением.
Черным.
Нам нужно было добавить больше черного цвета.
— Могу я вам что-нибудь предложить? — спросила моя сопровождающая через плечо.
— Воды, пожалуйста.
Она улыбнулась, прежде чем резко повернуть направо и вывести меня к телевизору, где мне предстояло провести следующие два часа, записывая интервью. Я поморщилась и подняла руку, чтобы прикрыть глаза, пока они привыкли к яркому свету прожекторов над головой. Почему они всегда были такими горячими? Десять секунд, и пот уже стекал у меня по бокам.
Моя сопровождающая оставила меня с другой женщиной, симпатичной брюнеткой, когда пошла за водой.
— Сабрина МакКензи, — сказала брюнетка. — Так приятно с вами познакомиться. Я Брайс Райан.
— О, э-э, привет, — пробормотала я, протягивая руку, чтобы пожать ее своему интервьюеру.
Она ухмыльнулась.
— Вы ожидали мужчину, не так ли?
— Виновна. — Мой преувеличенно хмурый вид рассмешил ее.
Она повернулась, и я последовала за ней к паре кресел, поставленных друг напротив друга, и села.
— Это случается постоянно. Мне нравится видеть шок на лицах людей, когда они понимают, что я женщина.
Это было немного извращенно, но я просто улыбнулась и оставила этот комментарий без ответа. Моя сопровождающая вернулась с моей водой, и я потягивала ее, пока Брайс просматривала свои карточки для интервью. Я приберегла суждение о журналистских способностях Брайс до окончания интервью, но у меня было ощущение, что в этих карточках не было ничего, кроме предсказуемых вопросов.
Каково это — уничтожить преступную империю?
Были ли вы удивлены, когда вас номинировали на премию?
Вы действительно подумываете о том, чтобы отказаться от своей карьеры журналиста-расследователя, чтобы продолжать писать непристойности?
Одиннадцать интервью, и никто не удосужился спросить меня о чем-то уникальном. Меня хвалили за мои журналистские расследования и судили за художественную литературу. Не дай бог, я напишу что-нибудь такое, что женщинам действительно могло бы понравиться читать. Включить описательные сексуальные сцены? Скандально.
— Любовные романы? — спросила Брайс.
О боже. Ну, поехали.
Я мило улыбнулась.
— Я действительно люблю хорошие любовные романы. Особенно, если к этому примешано немного эротики.
Она ухмыльнулась.
— Похоже, сегодня вечером я куплю ваш роман.
Может быть, в конце концов, дать интервью Брайс было не такой уж плохой идеей.
— Брайс, — позвал продюсер из-за ряда камер. — У нас все готово.
— Спасибо. — Она помахала рукой команде по прическам и макияжу. Мои светлые волосы были распушены и уложены, в то время как ее кожа была припудрена и подрумянена. Нам подкрасили губы, и мы приготовились к собеседованию. Оператор начал обратный отсчет, а затем Брайс представила нас, прежде чем повернуться ко мне.
— У вас был отличный год, Сабрина. Чуть больше года назад вы написали статью для «Сиэтл Таймс», в которой пресекли крупнейшую операцию по контрабанде оружия на верхнем Западном побережье. Затем вы исчезли на шесть месяцев, только чтобы вновь появиться в качестве автора любовных бестселлеров. Вы только что получили Пулитцеровскую премию за репортажные расследования, и я слышала, что поговаривают о том, чтобы превратить вашу книгу в блокбастер. Каково это — достичь такого успеха в своей карьере?
 
— Спасибо. Это было замечательно, хотя и очень напряженно. — Я улыбнулась и посмотрела на свои колени, чтобы скрыть вспышку боли, пронзившую мое сердце. Ничто в моих успехах не доставляло мне радости. Разговор о моих достижениях просто напомнил мне о том, как много я потеряла.
— Вы добились некоторых серьезных достижений с тех пор, как вернулись в Сиэтл, — сказала Брайс. — Большинство журналистов, включая меня, убили бы за то, чтобы оказаться на вашем месте. Как вы себя чувствуете?
Я дала ей свой отрепетированный ответ.
— Это было невероятно. Сюрреалистично, на самом деле. Я все еще в шоке от того, как много всего произошло за последний год.
— Могу себе представить. — Она открыла новую карточку для заметок. — Давайте подробнее поговорим об этой статье.
Мое жизнерадостное лицо противоречило моим истинным чувствам. Я была несчастна. Я была измотана разговорами об этой чертовой статье. Мне надоело, что люди суетятся из-за ее успеха.
Все думали, что именно эта статья изменила мою жизнь.
Это было не так.
Это были те шесть месяцев, которые я провела в Монтане.
Это были те шесть месяцев, которые я провела с ним.
Глава 1
Тринадцатью месяцами ранее…
Герои и злодеи
«Сиэтл Таймс»
3 апреля
Автор: Сабрина МакКензи
Когда мне было 16, мой отец взял меня с собой в управление дорожной полиции, чтобы получить водительские права. Я помню жар, исходивший от черной парковки, когда мы входили в здание суда. Я помню едкий запах горячей смолы и беспокойство, что мои шлепанцы расплавятся, если я буду стоять неподвижно слишком долго. Я помню, как горели мои бедра, когда я трусцой поднималась по 18 каменным ступеням, которые вели к парадным дверям внушительного здания. Управление дорожной полиции находилось на верхнем этаже здания суда, и папа спросил, хочу ли я подняться по лестнице или на лифте. Я выбрала лифт, не желая быть потной или с красным лицом, когда буду фотографироваться.
Мы застряли в том лифте.
В течение 45 минут мы с папой были заперты в этой подвесной коробке с тремя полицейскими. Тройка хороших парней. Сидя на тесном полу лифта, папа болтал с тремя мужчинами в форме об их карьере, в то время как я сидела молча. В течение 45 минут я была в благоговейном страхе, даже слегка не запаниковала из-за того, что мы застряли в лифте. Почему? Потому что я была с героями. Потому что я не могла насытиться их реальными приключениями. Потому что их реальные рассказы были гораздо более занимательными, чем любая вымышленная история, которую мне когда-либо рассказывали.
К тому времени, как лифт ожил, на свет появился репортер. Я жаждала услышать больше их историй. Я жаждала иметь свою собственную историю. Я уже давно восхищаюсь мужчинами — и женщинами — в военной форме, которые сражаются, чтобы защитить нас от опасности. И хотя карьера в правоохранительных органах или армии не была частью моего предназначенного пути, я мечтала внести свой вклад.
Это моя история. Как вы, наверное, догадались, ее героиня — я, и прошлой осенью я отправилась ловить злодея.
Смахнув пар с зеркала в ванной, я пристально посмотрела на себя. С моих волос смыли грязь, и на ногтях больше не было запекшейся крови, но я все еще была в полном беспорядке. Зловещим красным синякам вокруг моего горла понадобятся недели, чтобы исчезнуть, а рана на губе, скорее всего, останется рубцом.
— Что, черт возьми, ты натворила, Сабрина? — пробормотала я, мой голос был скрипучим и грубым. Женщина в зеркале не ответила, хотя в этом и не было необходимости.
Что я наделала?
Я написала невероятно осуждающую статью, порочащую видную семью из Сиэтла, связанную с русской мафией. По сути, я влетела прямо в середину осиного гнезда и начала тыкать в ос.