Одно проклятие на двоих (СИ)

Стерев со стены свои рисунки, я поспешил на отработку в самую дальнюю лабораторию, где готовили безопасные зелья, вроде противопростудного, восстанавливающего, общеукрепляющего и прочих самых простейших. Открыв массивную деревянную дверь нажатием руки, я прошел сквозь защиту и окунулся в душную и горько-сладкую атмосферу огромной комнаты, в которой сейчас готовилось не менее десяти зелий. Бочкообразные медные котлы с кипящим варевом стояли на высоких печах, а огонь полыхал так жарко, что створки узких окон, расположенных под самым потолком, раскрыли настежь. На столе уже лежали перечные жабы и заготовка сухих трав, которые понадобятся для противопростудного зелья, а книга с рецептами — моя собственная, украшенная бархатной лиловой обложкой и корявым именем «Гораций», слетела с полки и раскрылась на нужной странице, стоило мне махнуть рукой.
— Да, — протянул я с наслаждением, открывая стеклянную бутылочку с родниковой водой и выливая ту в котел. — Ммм, — потянул носом аромат сушеных трав.
Мне бы и дальше наслаждаться процессом приготовления зелья, но тут в лабораторию вошел отец — грозный король Родериг Тердльштатский — отыскивая сына взглядом и нетерпеливо размахивая руками.
— Гораций, так и знал, что найду тебя здесь. У нас неотложное дело! — пробасил он грудным голосом и скривился, как от вида волшебных существ, — в замок прибыл виконт Гротт с сыном и женой, а мне совершенно некогда любезничать с ними, и твоя тетушка Оливия, громы и молнии на ее голову, куда-то запропастилась!
— А мама? — спросил я голосом, полным надежды. Родители не любили, когда я обращаюсь к ним неофициально, и король Родериг скривился, заслышав подобное слово в устах будущего наследника Темного королевства.
— Сколько раз тебе повторять, чтобы ты не звал ее мамой! Они с твоей сестрой еще в городе, на примерке бального платья. Гостей должна встретить тетушка Оливия, но и ее нигде нет!
Я знал, что тетушка сейчас в столовой лакомится ее любимыми пирожными, но выдавать ведьму все же не стал, потому что король Родериг — злобен и мстителен, и поблажек нет никому, в том числе и родственникам. За невыполнение своих прямых обязанностей отец может и на границу сослать, а там, что ни день, то новые монстры пытаются осадить остров, а уж сколько страшных и сильных существ водится в водах Всемирного моря, и они отнюдь не дружелюбны!
— Ужин еще нескоро, — посмотрел я на маг-часы, подаренные мне дядей, — почему они так рано? — удивленно вскинула я брови, оглядывая рабочую мантию, не подходящую для встречи гостей, тем более таких знатных.
— Выручи меня, Гораций, гости вот-вот взойдут на порог, а я не готов их встречать в одиночестве! — он вдруг хитро улыбнулся и сощурил глаза. — Я отвезу тебя в Дарленд завтра же!
Завизжав от радости, я кинулся прочь из лаборатории, чтобы выполнить любую просьбу отца. Король не видел меня неделю, может, чуть больше, но я привык вместо приветственных слов получать новые приказы. Этот день не стал исключением.
— Принеси мне бумаги, пока я отсижусь в лабораториях, — крикнул король Родериг мне вдогонку, и я все сделал, окрыленный надеждой попасть, наконец, в Дарленд.
Только вот ни завтра, ни послезавтра, ни через неделю и даже год отец не соизволил выполнить свое обещание, заперев меня в родовом замке до самого поступления в Академию Темнейших. Сами они появлялись там все реже, оставляя меня на попечении тетушки Оливии, профессора Блоссома и старого учителя Ло, и я поклялся отомстить отцу за то, что он не выполнил своего обещания.
Поступив в Академию, я нашел новых друзей и отдалился от семьи настолько, насколько это вообще возможно для наследного принца до того самого момента, как меня не прокляли.
Глава пятнадцатая
Знакомство с Родеригом Тердльштатским
Корделия
Беспокойство закралось в душу тогда, когда я не обнаружила в замке Горация, но своего апогея оно достигло в тот самый момент, когда Сэв принес мне в комнату ужин и молчаливо собрался откланяться.
Вскочив на ноги и оправив складки домашнего платья, купленного для меня Оливией и присланного в резиденцию, я уверенно сократила расстояние между мной и Сэвом. Книга, которую я читала, упала с колен и так и осталась раскрытой лежать на полу.
 
— Где он? — не стала я уточнять имени кронпринца, а слуга лишь низко опустил голову, демонстрируя мне плешивый затылок. Засаленная мантия неопределенного цвета висела на старике, как на высохшем манекене, и я невольно пожалела беднягу.
«Это время сделало его настолько немощным или постоянное пребывание в обществе проклятого кронпринца?» — подумалось мне.
— Сэв, я прошу вас поделиться со мной хотя бы той информацией, куда ушел Гораций?
В ответ снова отрицательное покачивание головой.
— С кем? — не отставала я от слуги.
— С Вениамином ас Сольдом, — дребезжащим голосом ответил Сэв, низко кланяясь и стараясь быстрее ретироваться.
— Подожди, — ухватила я старика за рукав мантии. — Позволь мне поговорить с королем.
Сэв ошарашено выкатил тусклые глаза и посмотрел на меня, как на умалишенную.
— Родериг Тердльштатский не встает с постели многие недели подряд. О его состоянии заботится темный колдун — лекарь, который проживает в Дарленде и наведывается в резиденцию каждый день, и он не велел беспокоить его Темнейшество.
Я оглянулась себе за спину, чтобы бросить тоскливый взгляд на шикарные апартаменты, на массивную мебель и парчовый балдахин с кистями, на прикроватный столик, и на красиво сервированный поднос с остывающим ужином. В голове набатом звучала предостерегающая мысль, что мне следует остаться в своей комнате, разжечь камин и насладиться вкусно приготовленной едой, но тревога за Горация не отступала. Его отец — Родериг Тердльштатский — единственная связующая нить между событиями прошлого и настоящего. Если я хочу по-настоящему помочь кронпринцу и себе, то обязана выяснить все, что касается проклятия Горация.
— Веди, — приказала я Сэву, всем своим видом показывая, что не отступлюсь, и слуга покорно кивнул, а его морщинистое лицо выразило единственную эмоцию, знакомую самому старику до самой последней складочки возле губ — скорбную покорность.
По лестнице мы поднимались в напряженной тишине, и только скрип половиц и шуршание подола моей юбки по неприкрытым доскам пола разбавляли гнетущее молчание со стороны Сэва. Я бы расспросила его, не будь он так предан Горацию или не обладай настолько жалостливой внешностью. Казалось, надави на слугу, и он рассыплется и осядет серым пеплом на пол.
— Пришли, — остановился старик возле высоких двустворчатых дверей, ведущих в северное крыло резиденции. — Напомню, что вам не следует заходить туда. — Не удержался Сэв от предупреждения, сказанного дрожащим скрипучим голосом. Голова старика снова мелко подрагивала, а рукава мантии ходили ходуном, и я подумала, что Сэв так сильно опечален болезнью короля, что не справляется с горем и не может скрыть своих чувств. Только много позднее я поняла, что старик просто боится. Не испугаться вида Родерига Тердльштатского, его безумного горящего взгляда, его звериного оскала и хищных черт осунувшегося лица мог бы только слепой и глухой, и после я раскаивалась, что не прислушалась к совету слуги.
Длинный и абсолютно пустой коридор петлял и минул галерею, но дверь в конце него казалась бесконечно удаленной и спрятанной в самом темном углу северного крыла. Сэв не стал меня провожать, отговорившись тем, что еще не ужинал.
— Заблудиться там практически невозможно, — буркнул он на прощание и повернулся ко мне сгорбленной узкой спиной, — следуй по коридору до черной двери, никуда не сворачивая.
Так я и сделала, замерев перед резной дверью абсолютно черного цвета, сквозь который невозможно было отгадать текстуру полотна. Я приложила ладонь к гладкой прохладной поверхности, скользя вверх к странным резным надписям, описывающим окружность и спускающимся витиеватыми иероглифами вниз. Эта письменность не поддалась переводу, как я ни старалась вчитываться в непонятные закорючки. Вениамин ас Сольд предупреждал, что артефакт предоставляет иномирцам лишь минимальный набор самого необходимого — знание языка, письменности и умение применять все это на практике, но эти иероглифы не входили в этот список.