Ответный удар (СИ)

– Замолчи, – взвизгнул старлей. – Они не обманут. Мой однокурсник к ним три года назад свалил. Сейчас в Нью-Йорке живет. Всё у него в порядке.
– Значит, он им ещё нужен. Используют в пропагандисткой войне, – объяснил я. – Вон, Аркадий Шевченко сбежал на Запад. До этого был уважаемым человеком, советским дипломатом, заместителем Генерального секретаря ООН, за которым стояла вся мощь нашей страны. А стал крысой, перебежчиком, обрек свою семью на страдания, доставил им множество проблем. Жена закончила жизнь самоубийством, сын потерял работу. А сам Шевченко, спустя время обанкротится, сопьется и умрет от цирроза печени. И будет очень раскаиваться, что предал Родину, которая дала ему всё: возможность построить карьеру и занять высокое положение в обществе. Действительно, красивая жизнь, о которой ты мечтал. Но вот ведь в чем проблема. Ещё с глубины веков повелось: Рим предателям не платит. И тем более их не уважает. Может использовать, кинуть какой-то кусок, а когда изменники перестают быть нужными, их выбрасывают на мусорку.
– Врешь, – фыркнул Вася. – Не будет этого. И вообще прекращай свои штучки. Осторожно двумя пальцами вытягивай «дерринжер». Отлично. Теперь аккуратно положи его между сидений. И не вздумай резко дернуться, сразу выстрелю. Молодец.
Он подхватил дерринжер и засунул в карман.
– И что дальше? – спросил я.
– А ничего. Свяжу тебе руки, передам вас американцам. А сам получу деньги, поеду отдыхать в Майами, там говорят такие классные девочки есть, – Вася мечтательно вздохнул. – Ладно, протягивай лапы, буду тебя вязать.
– Подожди, ещё пару вопросов задать можно? Даже приговоренным к смерти исполняют последнее желание, а я хочу прояснить для себя несколько моментов.
– Хорошо, – нахмурился предатель. – Спрашивай.
– Как ты вышел на ЦРУ?
– А я на них не выходил, – самодовольно улыбнулся старлей. – Они сами на меня вышли. Был у меня однокурсник в академии – Толик Рыбалко. Он после двух лет работы в Африке сам к американцам сбежал. После нашего вояжа по Германии и Франции, меня отпустили домой ненадолго. А там уже янки наблюдение организовали. Скорее всего, наврали с три короба шпане местной, дали деньги и номер телефона, чтобы стуканули, как меня увидели.
Вот меня возле подъезда, когда вышел в магазин, и подловили. И знаешь, кого послали? Толика Рыбалко. Только он уже не Толик. Мистер Анатоль Фиш. А со мной встречался с документами Антона Перовского. Но это не суть. Увидел я его, окаменел, а он спокойно предлагает прогуляться в скверике рядом. Там и сделал своё предложение. Ему ты нужен был. Ещё интересовала любая информация о Сергее Ивановиче и членах нашей группы. Любые деньги и условия обещал, был готов сразу же вручить десять тысяч долларов или пять – рублями. Просто так, за согласие. И тут я понял, что это мой шанс.
– Слушай, а как он на тебя вышел? Откуда узнал, что мы вместе работаем? Неужели тебя этот вопрос не заинтересовал?
– Заинтересовал, – усмехнулся Вася. – Я сразу спросил. Сказал, мне это нужно, чтобы представлять последствия. Раз они на меня вышли, значит, могут и другие. Попросил быть откровенным, как партнер с партнером. И он мне сразу ответил. Оказалось янки с Новоникольском плотно работать начали. И тебя давно разрабатывали, окружение, клуб «Красное Знамя». Наш капитан с вашим главным тренером плотно контачит. А я с ним в паре обычно работаю. И отсутствуем мы одновременно. А ещё и в Новоникольск приезжали вместе, тебя искали. Вот и срисовали меня. Как, все подробности не раскрыли, но прозрачно намекнули, на варианты. Я думаю, у них есть ещё кто-то в ГРУ, знакомый с нашей внутренней кухней и, естественно, Сергеем Ивановичем. А возможно и к отделу кадров доступ. Мой же домашний адрес они вычислили. Вот как-то так получается.
– И много ты им рассказал при встрече? – поинтересовался я.
– Нет, – ухмыльнулся старший лейтенант. – Не много. У меня просто времени мало было. Я же в магазин на пять минут вышел. Подтвердил, что работаю в группе с тобой и другими сотрудниками. Выставил свои условия для работы. Они их приняли. Пообещал дать детальные показания и сообщить немало интересного, когда увижу счёт в банке, и меня вывезут в Америку. Чтобы не было вопросов, готов рассказать кое-что в посольстве. Сказал, что работали с Красными бригадами в Германии, подробности выдам позже, ну и ещё кое-что по мелочи. Я же говорю, времени особо не было. Вместе быстро разработали операцию. Вот и все.
 
Вася говорил, и держал меня на прицеле, контролируя каждое движение. А я боковым зрением заметил, как дрогнули ресницы Ивана Дмитриевича. Старик имитировал сон, и слышал каждое слово старлея.
– Больше вопросов у тебя не имеется? – после паузы осведомился предатель.
– Нет, – подтвердил я. – Мне всё ясно.
– Вот и отлично. – Вася смотрел на меня с чувством собственного превосходства. – А теперь нужно тебя обыскать и связать руки. Мало ли, что у тебя ещё по карманам лежит. Мне неожиданные проблемы не нужны. В машине это делать не очень удобно. Поэтому медленно и одновременно, выходим, не совершая лишних движений, без попыток героического сопротивления и самопожертвования. Ты поднимаешь руки, кладешь их на машину, широко расставляешь ноги и спокойно стоишь, пока я тебя обыскиваю и связываю.
– Хорошо.
Под дулом пистолета я вылез из «нивы», оставив дверь чуть приоткрытой. Думаю, что дед догадается, что делать. Сместился в сторону, положил ладони на багажник «нивы», стоя рядом со своей дверцей. Вася сместился ко мне, прохлопывая рукой брюки и куртку.
Дед медленно сместился, подтягивая ноги. Увлеченный шмоном предатель этого не увидел.
Сокрушительный удар прозвучал как выстрел. Резко распахнувшаяся дверь, отбросила Васю в сторону. Он даже выронил пистолет от неожиданности. ПСМ взмыл в воздух, отлетая далеко в заснеженное поле. А я уже прыгнул к нему, пробивая «орлиным клювом» в кадык и сразу же каблуком ботинка в район паха.
От первого удара Вася ушёл, чуть смесившись в сторону. Второй заблокировал предплечьем и сразу же контратаковал, выбросив ребро ладони в сонную артерию. Теперь ставить блок пришлось мне. Удар был хлестким и резким, рука на секунду онемела. И сразу же ребро стопы влепилось мне в грудь. Я отлетел на пару метров, мягко хлопнувшись спиной в сугроб. А Иван Дмитриевич уже летел на старлея, сшибая его плечами, как шар кеглю. Они, рыча и матерясь, покатились по снегу, охаживая друг друга ударами. Я встал. Грудь противно ныла, каждый вдох после пропущенного удара отзывался болью. Но медлить было нельзя, и я рванул вперед. И вовремя, поскольку молодой уже оказался сверху и дубасил хрипящего и плюющегося кровью деда с двух рук, стараясь всадить в висок, горло, ключицу или подбородок. Предатель заметил моё движение и каким-то невероятным образом умудрился отпрыгнуть назад, встав на ноги.
– Ссука, – прохрипел Иван Дмитриевич, перевернулся, приподнялся на локтях, и выплюнул на снег кровавый сгусток.
– Согласен, – кивнул я. – Ещё какая.
– Меньше слов, больше дела, – предатель хищно улыбнулся и двинулся к нам.
– Нна, – он попытался влепить мне ребром ботинка в колено, но я вовремя убрал ногу. Первый удар был примитивной обманкой, чтобы спрятать второй, прямой правой в подбородок. Я качнул корпусом, подседая под удар и всадил навстречу двумя выдвинутыми вперед фалангами указательного и среднего пальцами в солнечное сплетение, прямо в пучок нервных окончаний «под ложечку».
Предатель выдохнул и чуть согнулся, отшатнувшись назад и прилагая гигантские усилия, чтобы не скрутиться в три погибели. Я скакнул следом, закрепляя успех. Одновременно со мной, неожиданно дернулся вперед старик, обхватил ручищами Васины ноги и резко рванул их на себя. Не ожидавший сдвоенной атаки старший лейтенант нелепо взмахнул руками и начал медленно падать. В последнее мгновение, я на рефлексах выбросил вперед колено, с глухим стуком врубившееся ему в подбородок. Голова предателя мотнулась, его откинуло назад, и последний удар кулачищем, подгребший его под себя, дед наносил уже по бесчувственной тушке.