Ответный удар (СИ)

Под конец, когда его крутили, особист порывался ударить капитана в зубы, истошно вопя об «обнаглевших краснопузых хамах». После чего был скручен и отправлен на корабельную гауптвахту. Как потом признался несколько опешивший майор, такого убойного эффекта от воздействия препарата даже он не ожидал.
На момент нашего прибытия на борт «Бдительного», у особиста наступил мощный откат. После применения препарата напополам с водкой, жертва чувствовала себя так, как ещё живая рыба, распотрошенная на разделочной доске. Занедужившего комитетчика перевели в медсанчасть.
Там он и лежал под капельницами, когда мы оказались на корабле. И майор гарантировал, что особист будет «лечиться» до самого Севастополя. А уже в территориальных водах с ним состоится долгий и обстоятельный разговор, в результате которого одним агентом ГРУ на борту «Бдительного» станет больше. Новоиспеченный тайный агент будет держать язык за зубами, и о подозрительной группе военных, появившейся на борту «Бдительного», начальству не доложит.
Аргументов для убеждения чекиста было более чем достаточно. Военные его не любили. Он сильно достал рядовых матросов и офицеров рьяными поисками антисоветчины, мелочными придирками по любым поводам, и постоянными поисками компромата на командный состав корабля. Поэтому товарищи офицеры, присутствующие на дне рождения, включая самого виновника торжества, с энтузиазмом изложили все подробности нехорошего поведения чекиста в рапортах, заботливо собранных довольным майором в отдельную папочку.
Со мной он, кстати, сухо поздоровался в каюте, услышал от Сергея Ивановича легенду, что я – лейтенант, находящийся на первом задании, и сразу же потерял ко мне интерес. Похоже, что товарища майора убедительно попросили не проявлять излишнего любопытства.
Шалмановича поселили в технических помещениях, рядом со складом. Майор и капитан плотно работали с ним, проводя многочисленные допросы. Судя по их довольным лицам и значительно потолстевшей папочке майора, Генрих рассказал немало интересного.
Через два дня, после нашего появления на «Бдительном», эсминец прибыл в Севастополь. В порту нас ждала черная «волга» с немногословным водителем. Ночь мы провели на территории военной части, в одной из квартир, предназначенных для командировочных офицеров. Днём, после обеда вылетели военным бортом в Москву, вместе с майором, сопровождающим его лейтенантом и грустным Генрихом, которого привезли под конвоем двух дюжих матросов сразу из технического помещения «Стерегущего». АН-12 активно использовался для транспортировки людей, техники и грузов, а также десантирования подразделений ВДВ вместе с техникой, считался надежным самолетом, но о комфорте пассажиров конструкторы явно не позаботились.
В пути борт делал двухчасовую остановку в Киеве. В самолет заехала БМД-1 с десятком десантников, занявших места недалеко от техники. Бойцы поглядывали на нас, мы желания пообщаться не испытывали, а сами они проявлять инициативу не решились. Особенно после того, как майор отвёл в сторону капитана ВДВ, командующего бойцами, и обменялся с ним несколькими фразами. После этого «войска дяди Васи» спокойно сидели в своей части самолета, переговариваясь между собой, а мы – в своей.
Ещё в самолете решили отвезти меня к Березину завтра, поскольку прибытие в Москву ожидалось поздним вечером, почти ночью. Сергей Иванович выдал Алле ключи от конспиративной квартиры на улице Кирова. Обычно военная разведка не имела подобных «лежбищ». Она работала в странах потенциального противника и в них не нуждалась. Но противостояние с Андроповым и КГБ всё поменяло. Как я понял, после того, как мы распотрошили цеховиков, валютчиков и фарцовщиков, Петр Иванович озаботился наличием подобной жилплощади для оперативных целей, готовясь к будущим событиям и предстоящим операциям.
Поэтому, где переночевать нам было. Имелся вариант опять провести ночь на территории московской военной части, но Сергей Иванович его отверг. Как он объяснил, это Москва, и лишняя засветка даже у своих военных нежелательна, потому что уши КГБ здесь гораздо длиннее, и торчат из каждого куста. К тому же, не исключено, что о нашей группе уже известно противнику, а длительное пребывание в части может дать им время подтянуть своих людей для слежки и последующего нашего захвата в дороге.
 
В аэропорту нас уже поджидали два «УАЗа». Капитан уехал с майором и лейтенантом на одной из них, забрав с собой Шалмановича. Другой «УАЗ» с добродушным водителем-старшиной доставил меня, Аллу и Василия на улицу Кирова, где находилась конспиративное жильё.
В квартиру мы ввалились голодные и уставшие. Трехкомнатное жильё с мебелью и кухней идеально подходило для ночёвки. Алла и Василий первым делом заглянули в холодильник, и на скорую руку приготовили ужин из колбасы и яиц. После еды всех потянуло спать. Оперативница выдала каждому по комплекту постельного белья из шкафа и ушла в спальню. Я лег на диване в гостиной, Вася – на кровати в соседней комнате.
Утомленный перелетом, я моментально уснул, как только голова коснулась подушки.
* * *
Взмах блестящего лезвия, кровавые росчерки на нежном девичьем лице, россыпь карминовых капель, разлетающихся в стороны, оседающая на землю стройная фигурка. Истошный крик «нееет», рвущийся из самых глубин сознания, поднимающаяся внутри волна темного ужаса, и я мгновенно проснулся, ещё находясь под впечатлением пророческого сна. Чувство будущей потери разрывало душу. Постель намокла от пота, руки подрагивали от пережитого кошмара. Теперь я знал, что и когда произойдёт. И готов был действовать. Ладонью стер стекающие со лба прозрачные соленые дорожки, приподнялся на локте, глянул в окно.
За мутным стеклом с причудливыми морозными узорами – серая хмарь наступившего утра. Вьюга игриво кружила в хороводе падающие снежинки, весело взметала с земли белоснежную волну, бросая её на одинокие фигурки прохожих.
В комнату заглянула встревоженная Алла. За её спиной маячил Вася.
– Алексей, с тобой всё в порядке? Ты так вскрикивал и стонал, что мы с Василием даже немного испугались.
– Со мной, да, – ответил я, – а вообще, нет.
– Я резко отбросил одеяло и рывком вскочил с постели. Подошёл к стулу с повешенной на спинку одеждой и, нисколько не стесняясь оперативницы, начал надевать брюки.
– Это как понимать? – встревожилась женщина.
– А вот так, мне нужно в Новоникольск. Который сейчас час?
– Восемь пятнадцать, – ответила оперативница, бросив взгляд на наручные часы. – А что?
– Время ещё есть, – облегченно вздохнул я. – Успею.
– Время на что? – уточнила она. – И причем здесь Новоникольск? Ты же понимаешь, что там не только появляться, но даже приближаться близко опасно?
– Понимаю. А вы понимаете, что речь идёт о жизни и здоровье близкого мне человека – моей девушки? И если я останусь здесь и позволю, чтобы её покалечили и убили, никогда себе этого не прощу.
– Так, подожди, – выставила ладонь Алла. Они с Василием зашли в гостиную, и стали напротив меня.
– Давай всё по порядку. У тебя было видение?
– Да, – кивнул я. – Оно самое. И я знаю, что её сегодня искалечат или убьют, если не вмешаюсь.
– Вася, – повернулась оперативница к парню, – срочно звони Сергею Ивановичу. Пусть едет сюда. Скажи, дело не терпит отлагательств.
Парень кивнул и вышел из гостиной в коридор, где на тумбочке стоял телефон.
– А теперь рассказывай всё в подробностях, – потребовала оперативница.
Я вздохнул и подчинился. Василий зашел в комнату, буркнул «через полчаса будет», уселся на стул, а я всё ещё говорил, нажимая на то, что мне необходимо быть в Новоникольске в два часа дня, когда в школе закончатся занятия и ученики старших классов пойдут домой.
 
– Мда, сложная ситуация, – признала оперативница. – А ты уверен, что без тебя не обойдемся?
– Уверен, – кивнул я.
– Тогда дождёмся Сергея Ивановича. Он принимает решение.
– Хорошо, – обреченно вздохнул я. – Но учтите, мне нужно быть на месте заранее, максимум, в 14:20, кровь из носу. Сегодня у нас шесть уроков и Аня будет возвращаться домой, примерно, без пятнадцати или без десяти три.