Ответный удар (СИ)
– А потом на нас выйти не смогут? Всё-таки это след.
– Не думаю. Домик снят на сутки совершенно посторонними людьми. Даже если начнут копать, на нас выйти не смогут. Во всяком случае, в ближайшие несколько дней. А потом мы уже будем далеко отсюда.
– Как вы сумели его уговорить? – поинтересовался я.
– Нашли подход, – усмехнулся Сергей Иванович. – Достаточно было намекнуть, что он получит новые факты по своему докладу. Господин учёный так воодушевился, что сразу пообещал прибыть. Даже отпуск на работе взял. И сразу предвосхищая твой вопрос, отвечаю, Маккой был предупрежден о сохранении полной конфиденциальности. За ним в Австралии присматривали и в самолете наблюдали. Ничего подозрительного не обнаружено.
Замечательно! Этот человек точно молчать не будет и сделает всё, как нужно. Ученый и спортсмен 1945 года рождения, бакалавр истории и магистр философии, ненавидящий американские власти и ЦРУ за распространение наркоты. В 1972 году в Конгрессе, выступая перед комиссией сената, он обвинил ряд американских политиков и высокопоставленных дипломатов в сокрытии данных о незаконном обороте наркотиков. В том же году вышла книга Маккоя «Распространение героина в Юго-Восточной Азии». В ней Маккой прямо заявил, что ЦРУ участвовало в деятельности «Золотого Треугольника», помогая перевозить и реализовывать героин. В прошедшем году Альфред уехал в Австралию, видимо, опасаясь слишком пристального внимания со стороны американских спецслужб.
Капитан немного подождал, давая мне собраться с мыслями, и продолжил:
– И ещё один момент. На встречах, мы с тобой говорим, что представляем собой «Лигу патриотов Америки», военных, гражданских и правозащитников, которые возмущены сложившимся положением дел и намерены опубликовать имеющуюся информацию, о том, что ЦРУ травят американцев героином и кокаином. Организация вымышленная и в реальности не существующая. Если информация дойдет до ушей ЦРУ, пусть ищут. Поверят ли нам, люди, которые приедут на встречи, или что-то заподозрят, не так важно. Главное, что подлинность всех документов в папках легко проверяется. Рупперту передадим сведения о торговле в Нью-Йорке и других городах США, а также о сотрудничестве Лучано с военными и ЦРУ, плюс статистические данные о возросшем количестве наркоманов.
Маккою – в основном информацию о работе американцев в «Золотом Треугольнике». Папки уже подготовлены. Данные будут частично пересекаться, но это не страшно. Наоборот, придадут весу друг другу. Остальные документы мы распространим по европейским и американским газетам уже без тебя. Есть ещё пара интересных задумок, пока говорить не буду. После выступлений Маккоя и Рупперта, постараемся поднять и поддерживать в американском обществе максимальный градус истерии против военных и парней из Лэнгли. Вот такой план. Есть уточнения или возражения?
– Никаких.
– Отлично тогда, я зову Аллу. Пусть начинает тебя гримировать.
Примечание:
Первая фраза, перевод:
– Артур, просыпайся, – крепкая рука теребила моё плечо. – Нам скоро выезжать из отеля. Папа сказал, чтобы ты через пять минут был на ногах.
Приезд к Лучано в Европу агентов, именно ЦРУ – художественный вымысел (в отличие от связей с армейской разведкой). Есть ещё пара логических допущений. В остальном, сведения о торговле ЦРУ и армейским командованием наркотой, многократно обнародованная информация из разных источников, включая тех же Маккоя, Рупперта, журналиста Генри Уэбба (позже времени происходящих событий) и многих других правозащитников, гражданских активистов и репортёров. Многих уже нет в живых…
7 января 1979 года. Гамбург (Продолжение)
Чемоданчик с гримом был приготовлен заранее и спрятан в шкафчике для одежды. Сергей Иванович зашел на кухню, достал его и вручил оперативнице. Алла включила свет, подвинула настольную лампу, чтобы лучше видеть результат и начала колдовать надо мною. Оперативница орудовала кисточками и салфетками, брала разные тюбики с кремами и клеем. Через полчаса я преобразился в загорелого 25-летнего парня. Алла чуть изменила овал лица искусным гримом и нанесла на щеку устрашающий зигзагообразный шрам, склеив кожу специальным составом, а потом обработав бесцветной краской. Затем меня сменил Сергей Иванович. Оперативница смазала ему виски какой-то жидкостью, пару минут подождала, а потом отодрала бакенбарды. Аккуратно наклеила бороду с проседью, добавила морщин, увеличив возраст до 60 лет и превратив «папашу» в благообразного состарившегося мужчину.
Отдельно оперативница занималась нашими руками, выглядывающими из-под рукавов, чтобы они случайно не выдали настоящий возраст. Затем меня заставили переодеться в классический костюм с галстуком и длинное полосатое пальто, а капитана – в темный кожаный плащ на меховой подкладке. Даже Василию и Алле нашлась одежда.
Мой «старший братик» и оперативница должны были ехать отдельно. Ещё вчера, на обратном пути, капитан посовещался с Гельмутом и решил, они будут сопровождать нас на другой машине. Незачем нам светиться такой большой компанией. Это может насторожить людей, с которыми мы планируем встретиться. Пусть лучше аккуратно подстраховывают, держась в отдалении. Немец взялся решить эту проблему. Он привлек своего двоюродного племянника. Вилли, по словам Гельмута, являлся идейным коммунистом, обожал дядьку и всецело ему доверял. У него был серый «фольксваген» 50-го года. Машина досталась от деда и постоянно стояла в гараже. Периодически она использовалась для эвакуации бойцов РАФ и перевозки подпольной литературы немецких коммунистов. Для этого в специальном тайнике, оборудованном в подвале гаража, хранились поддельные автомобильные номера.
Вещи, в которых мы приехали, упаковали в одежные чехлы. Они остались в квартире. Гельмут заверил, что с одеждой ничего не произойдет, а в случае непредвиденных обстоятельств, её быстро заберет Вилли. А вот чемоданчик с гримом Алла и Вася с собой захватят, на всякий случай. Пока оперативница возилась с нами, Гельмут зарядил рации. Одну оставил себе, другую вручил Васе.
Мы погрузились в мерседес. На одной из улиц города нас ждал серый «фольксваген» с веснушчатым лопоухим парнем – Вилли. После коротких приветствий Алла и Василий пересели туда и поехали за нами, держась на почтительном расстоянии.
Первая встреча прошла, как и планировалась. Мы припарковались на стоянке недалеко от места встречи. Вторая машина с оперативниками стала метрах в двадцати от нас, так чтобы держать под присмотром не только «мерседес», но и вход в заведение. «Ил Бонгустайо» оказался небольшим уютным ресторанчиком итальянской кухни. Смуглая официантка, игриво стреляющая глазками в мою сторону, проводила нас в отдельный зал. Небольшое помещение было залито теплым желтым светом. На огромной люстре, захватившей центр потолка, сверкали золотистыми искорками хрустальные подвески. По стенам развешаны живописные картины – тропическое побережье, закат в горах, красочные виды Гамбурга. Напротив стола – огромный камин в викторианском стиле. Стулья с мягкими спинками и резными деревянными ножками органично вписались в общий интерьер.
Пока я разглядывал зал, пришел Рупперт. Бывший американский полицейский мне понравился сразу. Прямой взгляд, проницательные голубые глаза, располагающее лицо. Мужчина держался с достоинством, и сразу же предложил перейти к делу. Мы с капитаном представились, соответственно, «Джоном» и «Томом». Пояснили, что представляем группу армейских отставников и бывших работников спецслужб, объединившихся в движение «Лига патриотов Америки». «Джон» добавил, что мы возмущены преступной деятельностью ЦРУ и военных, покрывающих и принимающих активное участие в торговле наркотиками на территории США. После этого я вручил Майку папку с документами.
Когда бывший полицейский ознакомился с бумагами, он потрясенно молчал, а потом вздохнул:
– Это для меня не новость. Раз вы меня пригласили, то знаете мою историю. Я служил в полиции Лос-Анджелеса. Там впервые столкнулся с торговлей наркотиками. В Скид Роу, Комптоне, Инглвуде, Вермонте Висте, Мид Сити, ниггеры и латиносы из банд «Блудс», «Крипс» и многих других, открыто торговали наркотой почти на каждом перекрестке. Город завалили недорогим кокаином и героином. Наркоманы дохли в ночлежках, дворах, валялись на улицах трущоб и в темных переулках рядом с кучами мусора, пуская слюни от «прихода». Обдолбанные наркотой или в попытках найти деньги на очередную дозу они творили страшные вещи. Я видел изнасилованную семилетнюю девочку, которой эти подонки выкололи глаза и отрубили руки, покромсанную на куски супружескую пару. Их рубили тесаками только потому, что двум черножопым ублюдкам не хватало денег на дозу. Они думали, что старики где-то прячут крупную сумму в долларах. Я видел матерей, продававших дочерей-подростков за дозу дешевого, разбавленного всякой дрянью героина.