Люди Дромоса. Трилогия (СИ)
В последний раз глянув на бетонные коробки, вошел в сквер и улегся прямо на траву, заложив руки за голову и уставившись в просвечивающее сквозь разноцветную листву небо и не обращая внимания на то, что одежда стала мокрой.
– Отдыхаем? – В голосе говорившего сквозило вежливое, но тем не менее ироничное любопытство.
Я повернул голову и увидел стоящих надо мной двух молоденьких милиционеров. Да уж, разлегся, мать твою.
– Попрошу документики.
Как и положено лоботрясу, документов у меня с собой не было, о чем, по старой совковой привычке изобразив на репе смущение, я и поведал стражам порядка.
– Что ж, придется пройти, – резюмировал старший, всё время подозрительно шевеля носом у моего лица.
Упираться я особо не стал и «прошел». Как вы сами понимаете, немножко не туда, куда приглашали, но тут уж я ничего не мог с собой поделать.
Что ж, пора, мой друг, вас ждут великие дела. Так, кажется?
Настроение стало понемногу подниматься, и я взял в руку Прибор, намериваясь включить ускоренный режим, дабы приблизить момент, когда я так нагло покинул свою команду. Поскотски, беспардонно. Ведь им, как ни крути, тоже не сладко и, возможно, во сто крат тяжелее, чем мне, несчастному.
54
Немножко, как всегда, не рассчитал и «вышел» в тот момент, когда уже удалялся от честной компании. Враз повернулся на сто восемьдесят градусов и затопал обратно.
– Извините, люди. Просто хандра накатила, – смущенно промямлил я.
Но по внимательному взгляду Ленки понял, что она заподозрила меня в дубле. Ну и пусть. Голые подозрения к делу не пришьешь, как говорится. Да и что в этом криминального, скажите пожалуйста? Ну, Инна, дорогая моя девочка, как и положено нежной и любящей подруге, озабоченной душевным состоянием спутника жизни, традиционно покрутила у виска пальцем, но вдаваться в подробности не стала. Что ж, спасибо и на этом.
Но на меня, пришедшего в душевное равновесие, вдруг ни с того ни с сего накатил хохотунчик, и я решил подначить любимую и единственную.
– Если всё так уж плохо, Инка, на фига ж ты тогда со мной, идиотом, возишься? – вкрадчиво поинтересовался я.
Должно быть, она не была готова к подобному повороту событий. Не ожидала от послушного теленка Юрки такого вот фортеля, да еще в столь критический момент. Но всерьез ссориться я ни в коем случае не хотел. Просто от наших с Инкой споров, в которых она по большей части берет верх, оставляя последнее слово за собой, у нее настроение заметно улучшается. Да и мне, для уверенности, что всё как всегда и, само собой, будет путём, просто необходима легкая пикировка. А то, судя по напряженным лицам, общество вотвот изменит мой статус, переведя из обормотов в потенциальные спасители человечества.
И Инка, умница моя, не подкачала. И выдала именно то, что я и ожидал. Нет, я, конечно, не знал дословно, что взбредет в ее хорошенькую головку. Но общая направленность, как вы сами понимаете, сохранилась. Нисколько не смущаясь присутствием публики, Инка прищурилась и, тряхнув рыжими волосами, начала:
– В твоем возрасте, как правило, холостые мужчины делятся на три категории. Туповатые и самовлюбленные дураки, тихие и малахольные интеллигенты, а также доморощенные донжуаны, уперто и мрачно коллекционирующие свои победы на любовном фронте, которые заурядно слабоваты в постели, так как им важнее количество, а не качество. И все три одинаково нагоняют тоску. – Тут я позволил себе малость погордиться, вообразив, что представляю собой нечто особенное, но мне на голову был вылит ушат холодной воды. – Вот я и выбрала самое меньшее из зол. Угадай с трех раз какое?
Это было уже слишком, можно даже сказать, из ряда вон, и я решил обидеться и даже надул губы. Но за время совместной жизни я так привык к Инкиному ироничному отношению, что и тени огорчения не возникло, и я вяло вякнул:
– Сама дура!
В ответ мне показали язык, миленько так прощебетав:
– С кем поведешься.
В общем, семейная идиллия катилась по накатанной колее, не грозя никакими осложнениями и тем паче переменами.
Тут Ленка, как я уже упоминал, психолог от Бога, чутко уловила момент, когда следует вмешаться. И впрямь, настроение у досточтимой публики, благодаря моей клоунаде и Инниным стараниям, приподнялось. И боярыня Земцова взяла быка за рога.
– И что теперь? – повернулась она к «аббату».
– Первые симптомы появились три дня назад. Пока еще не забили тревогу. Но даже и начни средства массовой информации «гнать волну», практическая польза окажется равной нулю.
– А Генерал? – возопил я. – Ведь у него более шестидесяти скутеров! Неужели Виктор спокойно смотрит на всё это безобразие? Ведь это так просто, надрать им задницу, уродам зеленомордым.
– Они зашевелятся послезавтра. Но к тому времени облучение будет такой силы, что все пилоты ботов попросту погибнут, достигнув верхних слоев атмосферы.
– Выходит, надо «возвращаться»?
В моем голосе не было особого разочарования, так как я это предполагал. И спросил просто так, по инерции.
– Получается, так.
Что ж, профессор, придется нарушить данное вам обещание и немного отложить путешествие.
Но сначала необходимо запастись доказательствами проводимой стерилизации. Конечно, можно просто подождать недельку и заснять всё на видео. Тогдато уж мне бы поверили с полуслова. Вот только не имелось у меня сил ждать, день за днем наблюдая кошмарную агонию моего родного мира. Да и как уже, помоему, упоминал, я совсем не уверен, исчезают ли покинутые мною реальности. Кто их знает. Может, они так и продолжают идти по какомуто своему, заранее предопределенному пути. И гдето умерла Инна. А Ленку арестовали бездушные и неумолимые преторианцы. И возможно, Рая так и лежит, вмерзшая в лед на Памире, находящемся на Земле2. В общем, пусть даже и гипотетически, но я не хотел, чтобы моя Земля пережила ТАКОЕ. И я взглянул на «аббата».
– Просто так мне не поверят.
– Да, – согласился он, – голословными утверждениями еще никому не удавалось расшевелить государственную махину.
– Вот, вот, – кивнул я. – Лавры Джордано Бруно меня нисколько не прельщают.
Но «аббат» всё же не зря отправился за нами в Ленкин мир. И, словно фокусник, достал из ниоткуда стопку компактдисков.
Инна сразу же потянулась к знакомым игрушкам, невольно отвлекая на себя внимание. Я отдал ей прозрачные плоские коробочки и почувствовал, что чтото не так. И впрямь, в нашей компании стало на одного члена меньше. «Аббат», словно тот Мавр, посчитал, что сделал свое дело, и ушел поанглийски. Ну и черт с ним. Сами справимся. Да и, как ни крути, если бы не он, то неизвестно, чем бы всё кончилось. И, как следует оттянувшись в казино НьюСаутгаемптона, мы бы вернулись в Дантов Ад, внезапно обретший реальность. Так что в любом случае я ему благодарен. Но всё же, есть в его уходе чтото некрасивое.
– Позвольте спросить, Юрий, – кашлянул Профессор, – это и есть ваш таинственный всеведущий друг?
– Он самый, – заверил я.
– Конечно, после всего происшедшего в последние месяцы я нисколько не сомневаюсь в его словах. Но всё же… Гм… Насколько ему можно верить?
– На все сто пятьдесят процентов, – успокоил я Семена Викторовича. – Должен вам сказать, что у нас не оченьто близкие отношения, но, как мне кажется, такими вещами никто бы шутить не стал.
– Тогда чего же мы стоим? – нетерпеливо поторопила Инна. – Берем такси и срочно едем в Приют. – И деловито обернулась к Ленке: – Виктора достать сможешь?
Но та уже тыкала пальчиками в кнопки мобильника и, поднеся его к уху, говорила голосом, не терпящем возражений:
– Мы все едем в Приют. И ты нужен нам СРОЧНО. Да мне наплевать, что у тебя совещание, и на начальство твое наплевать. Чтоб был через полчаса.
Мда. Милая и интеллигентная Ленка могла, когда нужно, становиться грубой и жесткой. Ейбогу, если всё кончится благополучно, нам всем понадобится долгосрочный отпуск.