Люди Дромоса. Трилогия (СИ)
– Да я не спорю, – Проф заулыбался, видя мои наивные попытки утешить, – просто не уподобимся ли мы этим…
– Не то что уподобимся, а просто займем место, принадлежащее нам по праву. Не пустив туда их, никаких прав, между прочим, там не имеющих. В конце концов, никто ведь их не приглашал. Да и я уверен, что у них существует такая же «многомерность». И могли бы расселяться «вширь», вместо того чтобы изображать из себя чингисханов.
– Так Земля2 не единственный мир?..
– Нет, не единственный. Я лично побывал еще на двух. И Лену, кстати, вытащил сюда из одного, очень похожего на наш. Да и как минимум штук шесть просто пропустил, за неимением времени.
– И… везде люди? – В голосе Профа звучало волнение.
– Везде, по крайней мере там, где я успел побывать. Хотя нет, вру. Есть одно место, совершенно безлюдное. И там такая красота… Но я держу это в тайне. Как заповедник для пикников.
– Не многовато ли, целая планета для отдыха одного человека?
– Так ведь ежели не появилась там безволосая обезьяна, значит, это комунибудь нужно? И не мне менять заведенный порядок. Когда пойду туда в следующий раз, обязательно возьму вас с собой. Вы сразу всё поймете, и первый будете настаивать на том, чтобы сохранить статускво.
– Ловлю на слове, Юрий Андреевич!
Лена закончила «выгрузку», и мы снова отправились в коридор, чтобы забрать корабль.
– «Возвращайся» через час, как договаривались. – Генерал заметно волновался, и я, решив подбодрить, процитировал строфу из «Божественной комедии»:
Я, прочитав над входом, в вышине,
Такие знаки сумрачного цвета,
Сказал: «Учитель, смысл их страшен мне».
Но закончить мне не дали, и Виктор, усмехнувшись, продолжил:
Он, прозорливый, отвечал на это:
«Здесь нужно, чтобы душа была тверда;
Здесь страх не должен подавать совета».
– Но пасаран, сэнсэй!
И я, подхватив Лену, «шагнул» на берег реки…
Цепочка островов смотрелась на глади океана словно ненароком рассыпанная горстка блестящих конфетти. Четвертый небольшой клочок суши, если считать с востока на запад, был нашей собственностью. По крайней мере на ближайшие девяносто девять лет. Самолет, который являлся нашим имуществом на все времена, стал заходить на посадку, а я вспоминал последние месяцы. Всётаки что ни говорите, а было здорово. Полеты на «кузнечиках», горный поход к взбунтовавшейся шахте – всё вызывало улыбку. Да и грандиозность совершенного порождало чувство гордости. А восстановление Генералом попранной справедливости наполняло ощущением силы.
Конечно, всё далеко не так прекрасно и веселье не было постоянным. Но повидимому, голова моя устроена просто. И именно таким образом, что хорошие и светлые события остаются в ней значительно дольше, нежели все остальные. И, знаете, я на нее за это не в обиде. И менять, по крайней мере добровольно, ничего не собираюсь.
И вот мы приближаемся к острову, чтобы с него взять старт на Луну. И оставить там инопланетный корабль, «перенесенный» к тому же из другого измерения.
Вдоль посадочной полосы росли пальмы. Вернее, это в течение нескольких последних недель, среди тропических деревьев, не знавших до этого никакого вмешательства в свою спокойную жизнь, была проложена взлетнопосадочная полоса. Невдалеке виднелись строения, сверкавшие свежеокрашенными фасадами. И тоже недавно возникшие на этом, то ли Богом забытом, то ли, наоборот, им же оберегаемом от нашествия стремящихся всё переделать людей, месте.
Встречали нас Рита с Инной, уже успевшие обжиться и щеголяющие шоколадным загаром. Отвергнув предложение перекусить и отдохнуть с дороги, я помчался купаться.
В северной части островка располагалась лагуна. Отделенная от океана рифовым барьером, она поражала спокойной гладью воды, казалось ласкавшей кожу. Узкая полоска пляжа изгибалась полукругом, и можно устраивать заплывы с одной части подковы на другую. А за спиной на разные голоса шумели джунгли. Щебетанье птиц, крики обезьян, жужжание насекомых – всё это создавало своеобразную какофонию, дополняя еле слышный шелест волн. Сбросив рубашку и сандалии, я с разбегу нырнул в восхитительно теплую воду и плыл под водой, сколько смог. Вынырнув, стал шумно отфыркиваться и стал грести к рифам.
А спустя пять минут хозяйки острова присоединились ко мне. Наплескавшись вволю, мы лежали на берегу, глядя в безбрежную даль океана. И ведя традиционную в таких случаях беседу. То есть расспрашивали о событиях, происшедших с момента расставания, и отвечали на вопросы принимающей стороны. Из новостей у нас с Леной имелось известие об успешной отправке смертоносного груза по ту сторону портала, который после всего подвергся немедленному демонтажу. Эвакуировав отправителей, мы «забрали» корабль, и вот как раз находимся на середине пути.
– А нужен ли он нам? – Инна говорила как бы сама с собой. – Я имею в виду, на «нашей» Луне. Пусть бы лежал себе на плато, а, Лен?
– Нет уж, да и Виктор сочтет это нарушением договора. Ему, как и всем представителям сильного пола, железка дороже куска хлеба.
– Так раскурочили вроде всё уже?
– Раскурочитьто раскурочили, но ты что, не знаешь мужчин?
– Ну, если судить по Юрке – то, выходит, не знаю.
Это было уже слишком, и я, схватив нахалку за ногу, потащил топить. Но, несмотря на знаменитую «женскую солидарность», докончить задуманное мне не дали. И, отбив Инну, чуть не отправили на дно меня самого.
Начинало темнеть, и мы направлялись к ангару. Пока еще пустой, он должен стать местом появления двух скутеров.
– Не хотите «сходить»?
– Спасибо, Лен, мы лучше подождем.
И вот уже два бота стоят, дожидаясь пилотов. Мы с Леной облачаемся в закрытые «кузнечики» и залезаем внутрь. Вставлен контакт, и я становлюсь с кораблем одним целым.
– Что ж, Юрка, веди.
Мысленно вызываю нужный образ. Атмосферу, казалось, проскочили на стартовом импульсе, и в небе забрезжили первые звезды.
– Слышишь, Юра, а что теперь?
– Да ничего. Неужели обязательно нужно сворачивать горы? Помоему, достаточно просто жить, и этой самой жизни радоваться.
– Да радуйся, лежебока. – В словах Лены звучала насмешка. – Но ежели у меня родится идея, поможешь?
Энтузиастка, блин. Ребенка бы лучше родила Виктору. Пацана или девку. Но вслух говорить этого я не стал. А лишь глубоко вздохнув, заверил в своей незамедлительной помощи в любых начинаниях. Оставшуюся дорогу молчали, и я любовался космосом. Всё же есть в этом чтото завораживающее и внушающее ужас одновременно. Но это мнечеловеку. Якорабль просто ликовал, наслаждаясь своей мощью и чувством полета. Ясным пониманием задачи и возможностью ее исполнения. А ведь они были не глупы, эти агрессоры. И наверняка неплохие психологи, раз смогли создать подобную технику. Неужели не возникло ни капли жалости, когда принималась столь варварская «программа освоения»? Или это целая империя расистов, ратующая за чистоту «арийской крови» и в своем могуществе не признающая полутонов? В любом случае подарок Генерала послужит им хорошим уроком. И зря профессор изводит себя укорами совести, боясь уподобиться и превратиться в таких же бездушных чудовищ.
– Алле, на катере! – прервала мои размышления Лена. – Куда сядем?
– Давай с обратной стороны. Всё спокойнее.
Мы легли на орбиту, постепенно снижаясь и заходя на другую сторону. Приземлились, вернее, «прилунились» в какойто низине. «Море Москвы» – промелькнула откудато взявшаяся мысль. Конечно, в свое время я листал астрономические атласы, но столь глубоко мои знания не простирались. Выходит, этот чертов катер зондирует мозг, да так глубоко, что даже страшно. И снова успокаивающие образы. И я понимаю, что это неразумная машина, действующая по принципу симбионта. И без ведущего, не ощущающая своего «я».
Но Лена уже вовсю молотит по корпусу, вызывая ощущение прикосновения. Словно до плеча дотронулась.
– Вылазь давай. Пойдем со мной, а то надорвусь еще.
– Сплюнь, глупая. – Я и в самом деле суеверен. – А то застрянет эта махинина у тебя на плато, а Генерал голову оторвет.