Люди Дромоса. Трилогия (СИ)
40
Вернулись домой «уставшие, но довольные». Доброе, как ни крути, дело сделали. И душу отвели, напрыгавшись вволю, с непосредственностью детишек, сбежавших от родительского присмотра. В Москву опять вернулись багажом, а, «материализовавшись» и посоветовавшись с Виктором, я произнес небольшой спич:
– Я думаю в ближайшую неделю съездить за границу. Поэтому «экскурсии» на это время откладываются. Кто хочет – может оставаться в «приюте», а кто нет – возьмите на это время отпуск. Связь поддерживайте с Леонидом. Равно как и все вопросы по финансированию. Надеюсь, у всех мобильники подключены? В общем, ориентировочно через неделю. Да, и продумайте, куда еще с пользой для дела приложить очумелые ручки. Ленька, на тебе недостающие кандидаты. Но пока, до разговора со мной, в курс дела не вводи. А то мало ли… Зачем людей зря беспокоить.
Все вышеперечисленные действия были продиктованы необходимостью реализации «золотого запаса». В этом деле я целиком положился на Виктора, взяв на себя не вполне определенную функцию то ли наблюдающего, то ли путающегося под ногами. Транспортировкой займется учредительница соответствующей компании. Хотя мог бы и я, ленивый.
Мы складывали бижутерию в кейсы, а Инна вдруг произнесла:
– А вы хоть представляете, кому сбыть такую кучу золота? Не будете же вы продавать цепочки поштучно на рынках Москвы и СанктПетербурга? Ведь первая же попытка реализации «золотого запаса» в России выведет на нас фээсбэшников и, что самое плохое, братков.
– Спокойно, Маша, я Дубровский, – произнес Виктор. – Мой бывший сослуживец, Мишка Френкель, дет десять назад обосновался в Хайфе. В прошлом зам по тылу, он неплохо устроился на Земле обетованной и держит там магазин, скупая и перепродавая всё что можно. Всё, что нельзя, тоже.
Пока наша недоверчивая кривила губки, Виктор уже набирал номер телефона всемогущего однокашника.
– Привет бойцам невидимого фронта! – Голос обычно сурового Виктора был весел. С полминуты он слушал ответное приветствие, а потом продолжил: – Разговор есть, нет, не по телефону. Ты всё там же? – И немного помолчав: – Тогда послезавтра жди в гости.
И, попрощавшись, отключил мобильник. Прилетев в Хайфу, Лена «выкатила» два джипа. В один сели мы с Виктором, другой же заняла она сама.
– Ребята, я проедусь. Погляжу, что и как. У нас ведь такого не было.
– Где это – у вас? – Главный охранник материальных ценностей был не в курсе. А поговорить по душам у них както не выходило.
– Потом какнибудь, еще ведь не вечер. – И она, хлопнув дверцей, укатила.
Мы вошли в магазинчик, и Виктор заулыбался.
– Здорово, Мишка. – Но тут же сменил тон, оценив открывшуюся перед нами картину: – Ух ты, мать твою…
Мишка оказался невысоким полненьким человечком, явно семитской наружности. С затравленным взглядом и трясущимися руками. Его голова сильно дергалась из стороны в сторону, а щеки дрожали, потому что господину Френкелю били морду два здоровенных качка. Но быть может, учитывая местную специфику, здесь их называли както иначе? Третий, развалившись на стуле, с веселым интересом наблюдал за происходящим. Били не так чтобы очень, скорее беря на испуг, чем желая серьезно покалечить.
Немного размявшись, бугаи, не заметившие нас, двинулись в глубь магазина, к лестнице, ведущей на второй этаж. Где явно располагался офис и наверняка находился сейф с наличностью.
– За тобой должок, пархатый. Двести тонн свежей капусты. И счетчик, между прочим, тикает.
На отчаянный протест сына гонимого народа амбалы не обратили внимания. Спокойно заявив на языке родных осин, но с хохляцким акцентом:
– Знамо, что не брав. Но отдвати пыдзетца.
Разновидность московского автосалона, не более. Но несчастный Френкель влип, повидимому, серьезно, и пора начинать действовать.
Сэнсэй ломанулся наверх, но я придержал его за плечо, покачав головой:
– Нормальные герои, всегда идут в обход.
Он не понял, но, наверное, мой авторитет в последнее время в его глазах несколько возрос. И мы вышли наружу. Я «отмотал» пять минут, и вот мы подходим к магазину.
– Давайка зайдем со двора.
– Зачем? Открыто ведь.
На двери и впрямь висела табличка OPEN. To ли сборщики податей не обратили внимания, а, может быть, просто никого не боялись. Да бог с ними, ведь бояться в этой жизни им больше не придется.
Окно на втором этаже стояло открытым, и мы, помогая друг другу, залезли вовнутрь. Усевшись в хозяйское кресло, я спросил:
– Постреляем или разомнемся?
– Я за здоровый образ жизни, но пукалки бы не помешали. – Я «мелькнул», достав пистолеты, и мы стали ждать.
Вот показался качок, изъяснявшийся с хохляцким акцентом. За ним, подталкиваемый сзади, топал Мишка, успокаиваемый провожатым:
– Не бойся, жиде, психотэрапэвты давно доказали, что отдавать гораздо приятней, чем получать. – И в подтверждение привел бессмертные строки Омара Хайяма:
Что ты спрятал – то пропало,
Что ты отдал – то твое.
Мы с Виктором заржали, а удивленный сын украинского народа стал вытаскивать оружие. Пукалка и впрямь пригодилась, и я прострелил ему руку. Сторонник же здорового образа жизни барсом метнулся к двум другим бандитам. Всё же чувствовался класс. И мне опять стало завидно. Мужику за пятьдесят, а он мне фору даст. Но поучаствовать мне не пришлось, и Виктор уже подталкивает обалдевшего хозяина к лестнице.
– Пойдем, дружище, разговор есть.
Я на скорую руку «прибрался» и поспешил за ними.
– …хорошие дела, да ладно, главное, вовремя. – Мишка запустил руку в кейс и, зачерпнув полную горсть побрякушек, спросил: – Вы что, обчистили все лавки на БрайтонБич? – Но тут же посерьезнел. – Сколько у вас?
– Пока центнер, а там будем посмотреть.
– Пять долларов за грамм. – Он смотрел прямо в глаза, и никакого чувства благодарности в его взоре не теплилось. Взгляд бизнесмена, и только.
– Да на любой бирже дают вдвое, если не втрое больше! – не выдержал я такой наглой обдираловки. В самолете я специально полистал газеты, чтобы быть в курсе. – А в Москве по шесть, оптом, с руками оторвут. И это цена лома, а у нас, между прочим, готовые изделия.
– Можете на Горбушке продавать, вразвес или поштучно, а хотите, в Штаты смотайтесь или в Японию, вольному воля… – На нас смотрел удав, и в зрачках его был январский холод. – Так и быть, возьму по семь. Лады?
– Кровопийца. – Виктор поднялся. – Половину стодолларовыми банкнотами образца девяносто шестого года, а остальные переведешь сюда.
Я протянул листок с номером счета и спросил:
– Когда привозить товар?
– Деньги будут завтра вечером, но до того хочу проверить, чтоб всё было типтоп, а не фуфло самоварное.
Он примолк на минуту, а потом прошептал с надеждой:
– А не могли бы вы, скажем, убрать с глаз моих того же Панаса?
Я было мотнул головой, но Виктор толкнул меня, поинтересовавшись:
– Сколько?
– Да, понимаешь, весь квартал, а это точек пятьдесят, готов раскошелиться на приличную сумму. А то ведь из Москвы уехали, а тут – опять двадцать пять.
– Собирайте бабки, – коротко кивнул Виктор, – и ознакомительное досье. Кто, где, чем дышит и с кем спит. Вам это давно известно, а нам недосуг фискалить.
– Зачем это нам? – Играть в Робин Гудов, не хотелось, да и лавры Зорро оставляли меня равнодушным.
– А золото зачем продаем? – вопросом на вопрос ответил будущий гроза рэкетиров.
– Чтоб бабки были.
– Ну а бабки зачем?
– Так ведь говорили же, прикупим земли и будем налаживать производство. И пусть крепнет родная армия, назло врагам, на радость людям.
– Вотвот. А кто будет заниматься производством? Бухгалтерия, поставщики, подрядчики? – вкрадчиво спросили меня.
Да уж, неприятно осознавать, что сморозил очередную глупость.
– Да ладно, виноват. Поедем лучше похороним рабов божьих, заслуженно убиенных.
Мы взяли напрокат катер и отправились заниматься организацией похорон.