Люди Дромоса. Трилогия (СИ)
И вот наконец все в сборе и разлеглись по кроватям. Медвежата если и удивились, то не подали виду, и Лена в три касания «забрала» всех.
На этот раз Ленька пришел подготовленным и, достав несколько системных блоков, начал подключаться, войдя в первую попавшуюся квартиру. По его словам, «аварийная сеть», бывшая в распоряжении Сил Правопорядка имела плутониевые батареи, рассчитанные чуть ли не натысячу лет. На останки прежних обитателей он просто не обратил внимания, и я «забрал» их к себе. Вот уж действительно нет худа без добра. И если раньше мне, чтобы «перенести» чтолибо, необходимо было как минимум сдвинуть объект с места, придав ему поступательное движение, то три скелета я «унес», лишь слегка прикоснувшись кончиками пальцев.
А спецы вовсю курочили стену, подбираясь к разъемам. Но вот всё подключено, и по экранам мониторов забегали какието яркие пятна, трансформировавшиеся вскоре в карту обоих полушарий. Почти такую же, как у нас, со слегка измененными очертаниями Америк и вытянутой, похожей на овал Африкой. Мигало множество красных точек, в основном в Северном полушарии. Как на Евразийском континенте, так и на земле, открытой у нас Колумбом.
Мы стояли за спиной у работающих, дыша им в затылок и, наверное, отвлекая.
– Люди, не стойте над душой, а, – взмолился Ленька. – И без того мозги плавятся.
И мы все, включая Виктора, удалились.
– Часов на пять засели. – На лице у Инны была написана скука.
– А ты откуда знаешь?
– Так сказали ведь, когда друг с дружкой разговаривали.
Вычленить из той ахинеи, что несли программеры, чтолибо маломальски вразумительное, не представлялось для меня возможным, и я махнул рукой:
– Тогда по «кузнечикам», что время даром терять.
Девчонки снова отправились втроем, а Семен Викторович присоединился к нам. Казалось, что ему не по душе экспроприация материальных ценностей, но говорить он ничего не стал, понимая, что без этого просто не обойтись. Мы наполняли мешки, и я мысленно прикидывал, что будет, если у ребят не выйдет. Либо придется отключать все шахты вручную, но это из области фантастики, а если нет, то придется «вернуться» и отменить Ленькины попытки подключиться к местной паутине, ограничившись поверхностным мародерством. Однако перед глазами стояла картина десантуры, облаченной в «кузнечики». С подлокотными гранатометами и АКМ, встроенными в коленный сгиб, с магазинами на, минимум, триста патронов. Замкнутый круг какойто. Не тронешь серверы – не будет чертежей. А тронешь – вообще всё псу под хвост. Оставался, правда, «транспортный» фокус. Основанный на том, что тела, находящиеся в «убежищах», не затрагивали изменения, совершенные мной в случае «возвращения». Но я понимал, что это были полумеры и, заварив кашу, так просто ее не расхлебаешь. И я вконец заврусь, пытаясь объяснить всем то, чего сам толком не понимал.
– Два центнера, и хватит на сегодня. – Виктор завязал мешок, и, взяв в руки по одному, мы стартанули.
Нет, это поэма, песня и полет души одновременно. Кто прыгал с парашютом – тот меня поймет. Да и как объяснить вам радость прыжка, с последующим парением? Нет, просто так я с возможностью «попрыгать» не расстанусь.
Женщины были уже на месте и чтото оживленно обсуждали.
– Ребята, представляете? Зашли в аптеку и среди упаковок обнаружили это. – Рита протянула нам красножелтую коробочку.
– ЛСД? – пошутил я.
– Круче, чувак. Онкология на любой стадии – не страшнее насморка. По крайне мере была, пока не истек срок годности.
Это действительно было круто. Я рассмеялся. Ради вот этой вот коробочки, дающей надежду нашему Леньке, стоило затевать весь сырбор. Пожалуй, даже шеренги «кузнечиков» меркнут перед этой перспективой. Со сроком тоже вышло занятно. Черным по белому, простым и доступным языком было написано: «Срок годности – 100 лет со дня изготовления». И дата 30. 07. 56.
– Девчонки, какой сейчас год? – взволнованно спросил я.
– Две тысячи третий. – И зачемто добавили: – От рождества Христова.
– Да нет же, глупые, здесь какой год? Ну, там плюсминус…
Рита чтото мысленно посчитала и объявила:
– Если плюс пятнадцать, то семьдесят второй, а ежели плюс двадцать, то семьдесят седьмой, соответственно.
– Выходит, его можно пить еще лет восемьдесят! – И я заорал во всю глотку: – Ленька, лебедь ты мой умирающий, вылазь, лечить тебя будем.
Но лечиться доходяга не захотел, а, выглянув и матюгнувшись, скрылся обратно.
– Ты не вопи, а лучше пойдем посмотрим, сколько этого добра. И в других местах поищем. А то мало ли что, неровен час, не сладится у них. – Виктор со своим прагматизмом давал мне сто очков вперед.
Но вот настал тот момент, когда трудяги, с измученными, но довольными лицами, выползли на свет божий.
– Всё или почти всё. Осталось две шахты. Правда, одну, гдето в Индийском океане, мы взорвали. И сейчас на берега Африки обрушивается цунами. А вторая, на Памире, под большим вопросом. И похоже, придется отключать вручную.
Вручную так вручную, заодно и по горам пройдемся. Да и что тут такого, по сравнению с мировой революцией?
39
Судя по карте, от взбунтовавшейся ракетной шахты нас отделяло около четырех тысяч километров. Так что решили вернуться в лоно цивилизации, и лететь самолетами Аэрофлота. Всётаки, согласитесь, для «кузнечика» такое расстояние великовато.
Переход прошел както буднично. Леньку, помимо снотворного, заставили слопать положенное по инструкции количество таблеток. «Медвежата» смотрели подозрительно, но вопросов не задавали. Традиционно «погрузив» народ, Лена подала мне руку. Мы «вышли» в коридор и оседлали велосипеды.
Визу в Таджикистан взяла лишь Лена, остальные же поехали багажом.
Мы с Инной смотрели на спящих, пытаясь угадать по их ликам, какие чувства обуревают людей в этом межвременье. Но лица были безмятежны, а дыхание ровным.
Борясь со скукой, спустились с плато, попытавшись обследовать долину. Но без минимума альпинистского снаряжения это оказалось нелегко. Попробовали, без особой, правда, надежды, забраться в «кузнечиков», но те не откликались на присутствие новых хозяев, и мы оставили бесплодные попытки. Всё же с коридором мне повезло. Могу идти, куда душа пожелает. По крайней мере вдоль реки, служащей одновременно ориентиром. Лена же с Инной поневоле вынуждены стать домоседками. Правда, неизвестно еще, что лучше. Спокойная стабильность, гарантирующая размеренное течение жизни, или метания без определенной цели, с таким постоянством предпринимаемые мной. Хотя никто ведь, если разобраться, меня в шею не гнал. Наоборот, весь честной народ, судя по словам «аббата», в шоке от моих эскапад. Но ейбогу, я не нарочно.
Тут меня тронули за плечо. Занятый размышлениями, я пропустил появление хозяйки.
– Мы в Душанбе. «Снаружи» сейчас полночь, и можно выходить.
– Минутку, дай только куртку надену.
Я чмокнул Инну в щеку, мы сели в джип, и Лена «выкатила» нас на окраину города. До места еще часов шесть пути, и надо подобраться максимально близко. Плюс еще разница рельефа, уверен, сыграет свою неблагоприятную роль.
Двигаясь на юговосток, мы постепенно поднимались всё выше. Стало заметно прохладнее. Пару раз нас пытались остановить какието люди, но я свешивал из окна руку с зажатым в ней «узи», и те предпочитали не связываться.
Интересно, насколько полно соответствие того и нашего мира? И если есть шахта с боеголовками там, то и у нас, наверное, существует чтото подобное? И чье это теперь? Российской армии или давно разворовано и продано в Пакистан?
Воздух становился всё разреженнее, а дорога хуже. Остановившись, Лена спрятала джип и взяла меня за руку:
– Пошли?
Я кивнул и, стараясь сделать это без движений, «вошел» в коридор.
Мы с Леной «вышли», и она стала извлекать остальных Чипов и Дейлов. Дорога там, у нас, завела на плато и потерялась, просто сойдя на нет, засыпанная камнями. Здесь же мы стояли на подтаявшем льду, на дне глубокой долины. По обе стороны от нас возвышались два хребта, один белеющий снежными шапками, а другой утыканный «жандармами», одиночными скалами, тут и там возвышающимися над кряжем.