Люди Дромоса. Трилогия (СИ)

 28 
  
Неторопливо прошли три недели. Как обычно, в минуты ничегонеделания мы с Инной шлялись по музеям. То есть Инна их посещала, а шлялся ваш покорный слуга. В конечном итоге я предложил тем, которые шибко интеллектуальные, брать с собой подругу, а меня оставить в покое, рассудив, что дуться будут от силы дня два, а «тяга к прекрасному за уши» может длиться вечно. Инна иногда «работала» и в эти дни выглядела таинственно. Стараясь делать вид, что ничего не замечаю, я тихонько посмеивался. Но громких сенсаций, связанных с пропажей чегонибудь ценного, не случалось, да и претензий нам никто предъявлять не пытался. И всётаки откуда у милой, интеллигентной Инны замашки «Золотой Ручки»? Но каждый развлекается, как может. По мне, пусть лучше так, чем терзание музеями.
Лена же дня через два после «заключительной тренировки» напрямую спросила:
– Предложение насчет денег остается в силе? – На что Инна выложила толстую пачку наличных.
Я же, со свойственной мужчинам беспечностью, ничего не имел на черный день, держа все деньги в банке. Но перевод двухсот тысяч на счет, открытый только вчера, вполне Лену устроил.
И вот уже три недели от нее ни слуху ни духу. Я валялся на диване, пощелкивая пультом, благо здесь прекрасно идут все российские каналы, и откровенно зевал. Инна красилась возле зеркала, собираясь «в люди», а я придумывал предлог отлынить, на случай если позовет с собой.
Она ворвалась как вихрь, даже как небольшой торнадо, с сияющими глазами и довольным видом.
– Юрка, Инка, – что прозвучало как «юринка», завопила Лена, – есть возможность отличиться!
Отличаться очень не хотелось. А хотелось быть как все нормальные русские мужики. С пивом и перед телевизором. Как же, размечтался. Меня сдернули с дивана вместе с пледом и прихлопнули по голове подушкой. Это уже благоверная не упустила шанс. Так, на всякий случай. Ужин заказали в номер, и деловая наша принялась излагать. Вот уже две недели, как она стала основательницей и полноправной совладелицей транспортной компании. На паях с нами, которые ни ухом, как говорится, ни рылом. Под Парижем для этих целей был снят огромный ангар, предназначенный как для «отправки», так и для «приемки» товара. Роль тягловой силы отводилась «убежищу». Представив хрупкую Ленку, перетаскивающую на себе мешки или железнодорожные контейнеры, я заулыбался. И совершенно зря. Поняв мою улыбку правильно, она протянула руку, дотронувшись до огромного четырехстворчатого шкафа, высотой под потолок, и «перешла». Вместе со шкафом. Для меня, перетаскивавшего любую материальную вещь буквально на себе, это было шоком. И в самом деле, почему это я решил, что «взять с собой» можно лишь то, что по силам поднять? Ведь «перемещение» действо не физическое, отнюдь нет, а скорее из области парапсихологии. Вспомнилось строительство домика, и лицо мое залилось краской. Впоследствии Лена призналась, что на первый опыт ее толкнуло именно наличие возле реки дома. А раз жилье было, значит, его както туда принесли. О том, что дома в большинстве случаев строят из штучных материалов, она знала смутно. Вот уж действительно, блажен, кто верует. Но, так или иначе, Ленка была уникумом среди нас, сирых и убогих. А у Инны сразу загорелись глаза.
– Ленусик, а мне поможешь кое в чем? – Голос источал патоку, а глаза были воплощением невинности.
– Нет. – Ответ был категоричен, и Инна сразу потеряла к разговору интерес. – Ты пойми, Инночка, нельзя же жить, зарабатывая столь легкомысленным способом. – Это из нее выглядывала домашняя девочка со старомодным воспитанием.
– Да ну вас, – Инна наморщила носик, – еще в партию сагитируйте.
При чем тут партия Лена не поняла, но выяснять не стала.
– А ты, Юра? – Глаза, смотревшие на меня, были полны надеждой, и отказать я не смог.
И по мере возможности изобразив на лице приступ энтузиазма, заявил:
– Ну конечно, я – за. И могу приступить хоть завтра.
– Сейчас. – Ответ был лаконичен и однозначен.
– И что я должен делать? – Обратной дороги не было, и я обреченно прощался с Обломовым, прочно узурпировавшим мое второе «я».
  
– Да в общем ничего, просто подстрахуешь. Первый раз всётаки страшновато.
– Это мы завсегда. Это мы пожалста, барыня, – заблажил я, за что опять получил подушкой. Правда, почемуто от Инны.
– Так что, пошли, что ли? – И мы отправились.
Лена действовала с размахом. На аэродроме ждал частный самолет. Мы погрузились и взмыли в небо.
– Куда летим?
Толком ничего не объяснив, Лена тащила меня сюда с упорством бульдозера.
– В Африку. В южной части Нигерии или в северной Камеруна, кто их разберет, в горах, на реке Бенуа находится обсерватория. Два года назад туда завезли новое оборудование стоимостью под десять миллионов евро. Но местные царьки ведут постоянные войны, и персонал эвакуировали, а оборудование попросту бросили. То есть, конечно, всё было законсервировано, заколочено в ящики, но вывезти так и не смогли. Вертолетам это не под силу, а дороги после военных действий находятся в настолько плачевном состоянии, что проще построить новые. В общем, у меня контракт, по которому Французское правительство обязуется выплатить нам тридцать процентов стоимости того, что удастся спасти.
План был хорош, как у товарища Жукова.
– А аэродром хоть там хороший?
– Очнись, Юра, там нет аэродрома. – Она насмешливо посмотрела на меня. – С аэродрома и дурак сможет, а ты попробуй с парашюта.
Я представил себя, парящего на «летающем крыле», лихо подхватывающего налету тяжеленные ящики, которые не под силу даже вертолетам.
– Расслабься, тут комплексная программа.
Я махнул рукой, давая понять, что как Герасим, который на всё согласен. Но план и в самом деле был хорош. Если, конечно она всё рассчитала верно. Самолетик был хоть и маленький, но реактивный. И шесть тысяч километров оказались ему по плечу. Пилот, чернокожий гигант, одновременно являясь владельцем, заломил, по словам Лены, огромную сумму, но, по ее мнению, дело должно окупиться сторицей. Мы трижды дозаправлялись: первый раз в Алжире, потом в городке Агадес, что в Нигерии, и, наконец, после границы Нигерии в городе Кано, с учетом обратной дороги.
Долетев почти до места, я достал пистолет для инъекций и, приложив Лене к шее, нажал на спуск.
– Уже? – Глаза девушки удивленно округлились, и она заснула почти мгновенно.
Я постучал в кабину пилота и жестом приказал разворачивать. Тот, должным образом проинструктированный, возражать не стал. Спустя четырнадцать часов после взлета мы приземлились в том же частном аэропорту. Инна, предупрежденная звонком, была на месте. Мы перенесли так и не проснувшуюся Лену и поехали в арендованный ею ангар. Действие снотворного рассчитано на семь часов, а потому дожидались пробуждения недолго. Инна, не в силах сдержать любопытство, спросила:
– Ну как?
– Да знаешь, весь комплекс был проделан как по нотам, но в результате я не уверен.
И мы стали ждать.
Она проснулась минут через пятнадцать. Отхлебнула горячий кофе, приготовленный тут же, и сказала:
– Ну что, пошли?
Мы взяли ее за руки, и она, не вставая, «перенесла» нас на свое горное плато. Всё было на месте. Попирая все известные законы и полностью противореча логике, перед нами стояла целая куча всевозможных ящиков, с маркировкой Французской академии наук. Мы хохотали как сумасшедшие, затискав наше юное дарование до хруста костей. А та, скромно потупясь, стала «переносить» столь ценный груз в ангар. Их было штук тридцать, и каждый, на мой взгляд, не меньше двух тонн. Но Лена даже не запыхалась, и вскоре работа была закончена. Затем «прошли» ко мне, что уничтожило последствия амнезии, вызванной временным сдвигом, Инна откупорила шампанское, и мы выпили. Да, за это стоило выпить. Тридцать процентов от десяти миллионов. Ну пусть даже от пяти. Всё равно голова кружилась от ощущения удачно сделанной работы, дополняя действие алкоголя.