Люди Дромоса. Трилогия (СИ)

Освежая в голове ничтожный запас польских слов, я брёл через поле, пытаясь угадать, что же попадётся мне на пути. Пройдя километра два и почувствовав, что хождение изрядно надоело, я "вернулся" в коридор и облачился в модуль.
Снова "перейдя", подпрыгнул километра на два и, наконецто сориентировался. Привычный, в общемто, пейзаж. Километрах в двадцати стоял небольшой городишко и я, решив, что терять мне, в общемто, нечего, снова "вернулся" в коридор, чтобы пересесть на скутер. Семь бед, один ответ. Ибо то, что рассказал мне Аббат, делало абсолютно ВСЁ мелким и не важным.
Хотя, нет, не всё. Например, со всеми этими расстройствами, я изрядно проголодался. И, прежде чем предпринять путешествие в Москву, зашёл в один из маленьких ресторанчиков в замеченном городке.
Уселся за столик и жестами изобразил, что хочу есть. Передо мной поставили большущую тарелку, и я почувствовал, что чертовски, просто безобразно и до неприличия голоден.
Аромат копчёного мяса защекотал ноздри и вскружил голову, заставив заурчать желудок. Казалось, даже кровь скорее побежала по венам, подгоняемая учащённо забившимся сердцем. Потекли слюнки и я, урча, словно голодный зверь, впился зубами в поданный мне кусок. Эх, пивка бы сейчас. Я щёлкнул пальцами и на столике быстро появился кувшин с пенистой шапкой. И очень вовремя, надо сказать, так как во рту начался пожар, который я поспешил залить продуктом местных пивоварен. Холодным, пенистым. Казалось, оно таяло во рту, гася угли и, в свою очередь, требуя "продолжения банкета" в виде воблы. Мечтать не вредно, ибо воблы в меню не было.
Но это я уж совсем оборзел.
"Как быстро ты превратился в эстетствующего гурмана". Ехидно начало моё "второе Я". Хотя, кто их, гурманов знает. Может, они воблу на дух не переносят.
Поймав себя на этих мыслях, я понял, что вот теперь, мне действительно всё нипочём. И, расплатившись долларами, вышел из заведения и побрёл за город, чтобы, наконец, забраться в скутер и отправиться в Москву.
Дома ждала Инкина записка.
"Юрик, Лена. Куда вы запропастились? А, впрочем, догадываюсь. Вляпались в очередную авантюру. Я с малышами "у себя" и собираюсь "выйти" через два дня. Пока. Инна".
Внизу стояло вчерашнее число.
Да уж, дорогая угадала на все сто пятьдесят процентов. Вот, боюсь только, узнав насколько мы вляпались, у неё волосы встанут дыбом.
За всеми этими размышлениями я не торопясь принял душ и произвёл ревизию холодильника. И, чистый и умытый, сияя распаренной розовой кожей приготовил здоровущий бутерброд и принялся собираться с духом, чтобы позвонить Виктору.
"Раз уж "Аббат" настаивает на сборе всех то, значит, у него есть какойо план. И, я так понимаю, это не просто "сходи туда куда я скажу, и дай томуто и томуто по морде".
Наконец, дойдя до нужной кондиции, снял трубку и набрал номер. Он ответил после третьего гудка.
– Здравствуёте, Сэнсэй.
– А, явился! едва заслышав мой голос, заворчал он.
– Я что, ухитрился пропустить чтото важное?
– Да нет, это я так, для острастки. Что новенького?
– Много чего. Я боялся быть принятым за сумасшедшего и не решился пересказать то, чем осчастливил меня Аббат по телефону. Лучше, пусть уж сам. При встрече, так сказать.
– Чего звонишьто? Подозрительно спросил он. Чтото раньше за тобой подобной прыти не наблюдалось.
Это он верно подметил. После сворачивания работ по исследованию Земли2 я всеми правдами и неправдами старался отлынить от всевозможных мелких и нудных поручений, которыми меня старался загрузить Генерал. Иногда это удавалось, а иногда, как в случае с командировкой к берегам Средиземного моря нет.
– Да вот, звоню напомнить, что через недельку у нас праздник.
– Ну, об этом мог бы не напоминать. Да и Елена Владимировна не дала бы забыть. Кстати, как она там?
– Жива здорова. По крайней мере была таковой два дня назад.
– Ладно, майор, до встречи. И смотри там у меня. В его голосе появлись притворногрозные нотки.
  
– Куда смотретьто?
– Ну, не прикидывайся овечкой. Кто Смыслова с секретуткой на бульвар выволок? Бедняг подобрал милицейский патруль, и дело получило огласку. А в ведомствах, подобных нашему, сам знаешь…
– Так таки не смог отмазаться?
– Смочьто смог, это ты прав. Да вот, только, карьерный рост проколовшегося сотрудника поневоле начинает тормозиться. У нас же, сам знаешь, на каждое место по два кандидата.
– Так, может, я уступлю кому нибудь моё? Не преминул поинтересоваться я.
Не то чтобы погоны меня слишком тяготили, но…
– Ноно, ты это мне брось. Голову собственноручно оторву. Пообещал Виктор.
И дал отбой.
Я часа два поспал, после чего, оставив Инне записку и глубоко вздохнув, снова "вошёл" в коридор.
По счастию, это во всех отношениях привычное место. И никаких выкрутасов, сводящих с ума и вызывающих желание немедленно наложить в штаны. Я взял из кучи велосипед и споро закрутил педали.
Ноги работали сами собой, а я пытался вспомнить, как это у меня всё получилось. Картина, возникшая в голове, состояла из неопределённых обрывков. И, даже мысленно не мог представить, что снова смогу заставить себя войти в это огромное и сумбурное нечто. Оно словно растворяет в себе, норовя всосать, и разложить на молекулы без остатка. Бог с ним, с Золотым ключиком от заветной дверцы. На мой век и тех трёх миров, в которые то и дело забрасывает судьба, с лихвой хватит. Правда, есть одно маленькое но. Это самое пресловутое шестое чувство. У кого как, а у меня оно чаше всего выражалось словами: "жопой чую". И это самой чуйство было шибко неприятным, навевая образы густого киселя, в котором мне ещё предстоит побарахтаться. Ощущая чужое и мощное давление и, временами, бесстрастный и беззастенчивый взгляд.
С холодным равнодушным любопытством разглядывающий диковинное нечто, невесть как попавшее в устоявшуюся, хотя и непостижимую систему. И нет ей дела до чаяний и надежд маленькой букашки, которой и нужнато всего одна норка. Маленькая и непохожая на другие. Да и, узнай оно о существовании таких норокходов, понаделанных настырными букашками, им явно не поздоровиться.
 22 
  
– Чтото ты долго? Ленка смотрела на меня и это была прежняя Ленка. Загулял, небось.
– Можно сказать и так. Согласно кивнул я. Тыто как?
Она пожала плечами, давая понять, что, мол, переживёт.
– А где Проф с Лёнькой?
– В песочнице, где ж им ещё быть. Организовывают.
– Тут такое дело, Ленусик… В общем, надо их вытащить "назад к нам".
Решив, не распрягаться дважды, в пути я таинственно молчал, а Ленка, как я уже говорил большая умница, и ни о чём не спрашивала.
Вон и строительная площадка. Вовсю кипит работа, а Семён Викторович, с видом Большого Босса стоит в сторонке и то и дело улыбается.
– Привет, Проф!
– Здравствуйте. Потом он испытующе посмотрел на меня и посерьёзнел. Случилось чтото неординарное?
– Случилось. Я глубоко вздохнул, давая понять, что я тут кругом невиноватый.
– Что ж, рассказывайте.
– В общем, такое дело… нас всех, меня, девочек, Вас, Лёньку и Генерала приглашает на собеседование один очень могущественный человек.
– Не тот ли, с которым вы както обещали познакомить?
– Он самый. Кивнул я.
– Ты имеешь в виду Гроссмейстера?
И, хотя Ленка при мне ни разу не называла его так, я понял, что она об "Аббате".
– Его самого.
– Юрка, не тяни.
Но я покачал головой.
– Всё настолько не укладывается в голове, что, боюсь, не смогу объяснить подробно. Пусть уж он сам.
– Когда? Ни Профа, ни Лёньку долго уговаривать не пришлось.
– Через шесть дней. Как раз приурочил ко дню рождения малышей.
– Что ж, придётся консервировать производство. В голосе Профа не слышалось и следа сожаления, только сухая деловитость. Я думаю, дня за четыре справимся, так что, во вторник.