Тайфун

Стэдмен, проходя через люк из центрального поста в коридор, ведущий к каюте командира, чувствовал себя так, словно находился в недрах административного здания.
На двери каюты Ванна висел лист простой белой бумаги всего с двумя словами: «БЕЗ ОШИБОК». Стэдмен постучал.
— Войдите.
Стены каюты Ванна были также покрыты панелями из искусственного дерева. Единственная кровать в собранном виде служила чем-то вроде стола и шкафчика. На одной стене висела фотография в рамке, на которой был снят Ванн, пожимающий руку седому древнему старику. Это был адмирал Хаймен Риковер, создатель американского атомного флота. Под фотографией были написаны слова упрямого, язвительного адмирала: «Инженер должен обладать мужеством в отстаивании своих убеждений».
Светло-синие занавески обрамляли небольшое зеркало, установленное над крошечной раковиной. С одной стороны от зеркала был телевизионный монитор, который позволял Ванну видеть то, что происходило в жизненно важных отсеках лодки: в центральном командном посту, в гидроакустическом комплексе, в торпедном отсеке и машинном отделении, — и даже давал возможность взглянуть в перископ. Многофункциональный дисплей, установленный на кронштейне за столиком, светился строчками красных цифр и букв.
Ванн кивнул на маленький столик из пластика.
— Присаживайтесь, и давайте будем думать вместе, что все это означает.
Стэдмен с трудом протиснулся за столик.
Сев рядом, Ванн развернул экран многофункционального дисплея так, чтобы он стал виден обоим. Колени подводников соприкоснулись.
— Старпом, русские и китайцы что-то задумали. Несомненно, их действия скоординированы. Вопрос заключается в том, что именно они собираются осуществить?
— Каким боком сюда входит «Тайфун»? — спросил Стэдмен.
— И действительно, каким? — Ванн покачал головой. — Конгресс обязательно пожелает узнать, как получилось, что он выделил русским полмиллиарда долларов на разборку этих «Тайфунов», а русские посылают их на боевое дежурство. Вы думаете, политики будут винить в этом себя? Нет. Командование спустит всех собак на меня. На нас.
Стэдмен молчал. Вероятно, Ванн был прав.
— Возможно, никаких официальных мер предпринято не будет, но поверьте мне, старпом, нож будет таким острым, что вы даже не почувствуете надрез.
Ванн пробежался пальцами по клавиатуре. На экране появилась карта Северного Ледовитого океана.
— Сэр, лейтенант Скавалло перехватила разговор между буксиром и подводной лодкой, выходящей из Кольской губы. Она считает, это как раз была та самая вторая ракетоносная лодка, покидающая базу.
Ванн прищурился, словно в каюте внезапно вспыхнул яркий свет.
— Скавалло утверждает, что знала о присутствии второй «ядерной дубинки»?
— Перехват позволяет сделать такое предположение.
— Предположение? Послушайте, я видел баллистические ракеты, взлетевшие в воздух. Мне в горло вцепились два противолодочных корабля. Возможно, это были первые выстрелы начинающейся Третьей мировой войны. И вы хотите, чтобы я в такой напряженный момент отвлекался на досужие размышления какой-то девчонки, впервые в жизни оказавшейся на подводной лодке? А она словно с цепи сорвалась. Вы сами присутствовали при этом и все слышали.
— Да, присутствовал, — согласился Стэдмен. — И слышал.
— Если бы Скавалло дала нам возможность спокойно заниматься своим делом, нам бы не понадобились ее предположения. Мы бы сами услышали второй «Тайфун» с помощью шумопеленгатора. Потом не нужно забывать про Вашингтон. — Ванн произнес это слово так, словно от него исходил дурной запах. — У этой стервы там друзей гораздо больше, чем у нас с вами, старпом. Вот почему мы должны сплотиться, чтобы выйти живыми из этой переделки.
Сплотиться?
— Командир, я не совсем вас понимаю.
— Отныне мы больше не должны допускать никаких ошибок. Малейшая оплошность с нашей стороны выставит нас клоунами, а Скавалло на нашем фоне будет казаться Жанной д’Арк. Она может сама состряпать любые перехваты, и кто поймает ее за руку? — Помолчав, Ванн продолжал: — Вернемся к «Тайфуну». У нас есть всего два способа опозориться. Первый заключается в том, чтобы вообще не найти русскую лодку. И, во-вторых, мы можем ее обнаружить и потерять снова. Я не собираюсь допустить ни первое, ни второе. Никакие оправдания приниматься не будут. Неисправностей оборудования быть не должно. Все определяется только людьми.
 
— Так точно, сэр.
— Хорошо. Переходим к следующему. Я намерен рекомендовать вас в школу повышения квалификации офицеров подводного плавания. Примите мои поздравления. Вы это заслужили.
Ну вот, наконец. До всего, о чем только мечтал Стэдмен, осталось рукой подать.
— Разумеется, если после того, что произошло сегодня, мне дадут коленом под зад, мои рекомендации будут немного стоить. Вот почему мы должны сплотиться. Как только мы схватим за шиворот эту русскую лодку, нам нужно будет сесть и в спокойной обстановке разобраться в том, что же случилось. Просто чтобы быть уверенными.
— Я попрошу боцмана собрать регистрационные журналы.
— Отлично. Но только помните, что в политической борьбе судовые журналы мало что значат. — Ванн оторвался от дисплея. — Нам обоим хорошо известно, что именно произошло, не так ли?
Стэдмен увидел в его взгляде нечто такое, что никогда прежде не видел.
— Пока что неизвестно. Но мы все обязательно выясним.
— Я нацелился на командную должность, собираюсь получить флотилию. Вы нацелились на школу подводного плавания. Наши цели ясны, правда?
— Так точно, сэр, ясны.
Но какой именно смысл вложил в свой вопрос Ванн?
— Хорошо. Так, что боцман выяснил относительно того случая со Скавалло? Кто подключил микрофон?
— Боцман работает над этим.
— Что он тянет время?
— Он хочет быть полностью уверен.
— За этот отсек отвечает лейтенант Хенниг, — продолжал Ванн, имея в виду командира вспомогательной службы. — Передайте ему, что я приказал свернуть беговую дорожку до тех пор, пока я не буду знать имя «шутника».
— Сэр, это единственный спортивный тренажер на борту «Портленда».
— Доступ в тренажерный зал закрыт до тех пор, пока я не узнаю это имя.
Ванн снова застучал по клавиатуре, и на карте Северного
Ледовитого океана появились две овальные зоны ответственности двух флотов. В точке их соприкосновения находился Северный полюс. Синяя точка в нижнем левом углу экрана указывала положение «Портленда». Красный кружок в центральной части Баренцева моря обозначал последнее известное местонахождение неустановленного «Тайфуна».
— Норфолк считает, что русская лодка движется на Тихий океан.
— Русские еще ни разу не направляли «Тайфуны» на Тихий океан.
— Из чего совсем не следует, что они не попытаются это сделать. — Командир вызвал на экран другое изображение. — Русские подняли страшный шум, отгоняя наши подлодки от своих берегов. И вот что еще. Новый китайский эсминец вышел из Владивостока. Он направляется на север.
— У него там с кем-то назначена встреча?
— Очень на то похоже. Вероятно, где-то к югу от Берингова пролива.
— Если этот «Тайфун» действительно направляется на Тихий океан, он должен поторопиться.
Ванн оторвался от экрана.
— Продолжайте.
— Берингов пролив для такой огромной субмарины станет настоящим кошмаром. «Тайфуну» придется пробираться с черепашьей скоростью. Значит, если он собирается успеть на встречу с китайскими кораблями, ему необходимо иметь в запасе достаточно времени. Не смогут же китайцы ждать его вечно.
— А поторопиться — значит двигаться с большим шумом.
— Совершенно верно. Если мы совершим рывок вперед и найдем полынью, можно будет всплыть и уточнить местонахождение русской лодки. (Полыньями у подводников называются небольшие участки полярных морей, свободные ото льда.) Тогда мы сможем подождать «Тайфун» и сесть ему на хвост.
Ванн надолго задумался, и у Стэдмена успело мелькнуть опасение, что он сморозил какую-то глупость. Наконец командир кивнул.